Как-то в дом заявился мой недавно
Тот болтун, что рожден в краях Фризийских,
Клюв мамаша кому дала с рожденья
Аистиный, стрекочущий сильнее,
Чем и жернов на мельнице пустяшный.
Когда долгую здравицу он кончил
И был позван к столу возлечь со мною,
Столько слов он излил тут в час короткий,
Вдруг из усть его хлынувших проворных,
10 Сколько ливней фригийских волопасов
Гонят, Кавр иль Борей когда колеблят
Небо, или ростков в лугах цветущих
Рвется вверх, лишь вернется солнце юга
И Зефир вновь земли раскроет лоно;
Сей болтун моих Муз взалкал послушать,
Приставая настырно и нахально,
Чтобы скринии старые открыл я
И на звучной кифаре песнь исполнил.
О достойный сидеть в сорочьей стае
20 Иль с лягушками жить, — певучим родом,
Пока солнце горит Сидонской телкой,[150]
Иль цикады в лугах трещат ответно,
Феб пока посреди Олимпа рдея,
Выпил всю уж росу со трав поникших.
Но должны мы Куману[151] благодарны
Быть всегда моему: как камнем, шуткой
Наглеца сотрапезника побил он.