Здесь я лежу, Эолид, германского племени слава,

Лютые яды кого предали смерти давно.

Ритор я был и оратор, ученый я был стихотворец,

Часто, как врач, подавал средство к спасению я.

В сердце ученом своем я лелеял законы созвездий,

Ведом и круг наш земной был нависающий мне.

Лучше меня ни один ни трав не постигнул, ни соков,

Также корней и камней, твердых металлов еще.

Чистый мой дар по душе королю паннонцев пришелся,

Как и германским князьям, как и духовным отцам.

Бьется в рыданиях Рейн, что почил я в краю чужеземном:

Среди паннонских мужей ныне останки мои.