Как мое сердце трепещет в волнении разнообразном!

Как достигает души хладная робость моей!

Видно затем, чтобы мог удержать я дрожащие стопы,

Голос садится, хрипя, ставши на шепот похож.

Тут, между прочим, сказать я намерен о Краковской школе,

Слава ученая чья мир облетела кругом.

Ибо главу вознесла, благородным предавшись искусствам,

В ярких светилах она свой проявила талант.

Мощной природы теперь досконально испытаны тайны,

¹⁰ Как и движение звезд и совершенство небес,

Да и не звезд лишь одних, но во всех изощренна искусствах,

Что и ораторы чтят и одобряет поэт.

Добрыми, не умолчу я, умножено нравами это,

Чтобы по долгу судьи мог беспристрастно судить.

Я же, однако, в чьем сердце вселилась мудрость Паллады,

Сам, неотесан и груб в собственных нравах своих,

Звонкие песни дерзаю известными сделать на струнах

Слабых, сырыми явить столь превосходным мужам.

Сжалься, ученых когорта, ученая юность и старость,

²⁰ Вы пощадите, молю, грубую Музу мою.

Если теперь мои речи сплетаются с мудрой Минервой, —

Ставши ученей от вас, пусть я приятней скажу.

Значит, мужи, благосклонны ко мне, мои речи примите,

Память о доблестях всех вам сообщают они.