Сколько труда и забот переменчивых у земледельца,
Сколько по службе дано воину разных тягот,
Столь же великий труд в искусстве Паллады потребен,
Дабы имя твое слава взнесла в небеса.
Дружбу не вздумай водить, о юноша, с тем человеком
И никогда не стремись в дом к человеку тому,
Кто норовит свой сон на весь день растягивать долгий
И отгонять от глаз сонных глубокую ночь,
Кто от Вакха даров беснуется, будто вакханка,
10 И от Венериных ласк, ночи в пирах проводя.
Как проживет юнец своей жизни первые годы,
Так почтенным отцом к старости ветхой придет.
Часто следует сын по стопам родителей рьяно
И в наставники всех юность охотно берет.
В древности верили все, и ныне вам всякий повторит:
Любодеяния плод будет и сам любодей.
Каждый, кто к жизни рожден блудницею был нечестивой,
Тот, как развратник, в грехе, грязную жизнь проживет.
С низостью свыкшись, войдет он с низостью этою в старость
20 И до доски гробовой гнусность дотащит свою.
И как цветок, что весной набухает на ветви древесной,
Стать обещает плодом плотным осенней порой,
Так и в юноше мы распознаем блеск дарований,
Если росток он несет жизни грядущей в себе.
А потому, поглядев на мои обстоятельства жизни,
Юноши, добрым делам вы посвятите себя!
И да не принесет, придя к вам с посохом, старость
Неисчислимых потерь в разных обличьях с собой!
Сам я, взвесив в душе всю жизнь, прожитую раньше,
30 В ней ничего не могу, кроме писаний, найти,
Кои вам скажут, что я когда-то жил не напрасно
И не в бесплодном провел коловращении жизнь.
Все остальное теперь уподобилось тени неясной
И, как вчерашний день, вдаль без оглядки ушло:
Роскошь, богатство, почет, родовитость, владычество, слава,
Гордость, успех, красота, полная вздохов любовь, —
Все хоронит земля и в своих пропастях сокрывает,
И во всем, поручусь, мире не вечно ничто.
Лишь добродетель и честь бессмертны под сим небосводом
40 И таковые стихи, кои оценят в веках.
Вы изберите себе пример, подражанья достойный,
Чтоб непрерывный труд был вам сужден на земле.
К вам не придет от меня ничего, когда все похоронят,
Кроме того, что я вам, ныне умерший, реку:
Мертв или жив, поэт во вселенной всегда существует,
Равно и тот, кто венец нравственных доблестей чтит.
В первом возрасте был я, отрок, флегмы исполнен,
Юношество принесло мне сангвинический нрав,
В третьем возрасте стал я мужем благоразумным,
50 Срок четвертый настал мне меланхоликом жить;
Первый Луне посвящен, второй — Венериным играм,
Третьим властвует Феб, правит четвертым Старик.[493]
Те, что я в четырех собрал пропетые книжках
Песни, быть может, звучат слишком игриво на слух;
Но сочинить мне их внушило не грязной любовью;
В нравы и страсти вникать — вот философии цель,
Нравы рисуют людей ученые песни поэтов,
Всяких страстей игру, разум и дело его.
Ныне же я, пройдя весь срок мне отмеренной жизни,
60 Цельтис, приют нашел, счастлив, в пределе ином,
Где обитают средь кущ Назон, Тибулл и Проперций,
Флакк живет и Сапфо, Лесбия с другом своим.[494]
Юноши! Барбара! Час меж тем подошел распрощаться,
Ибо скликает уже всех нас могильный сосуд.