Барбара, ты, что одна мне осталась усладою поздней,
Ты, что не гонишь взашей старца, душою нежна,
Ты меня просишь открыть, как твою благосклонность я понял.
Знай: уделяла дары ты незнакомцу не раз.
Все, что тяжелым трудом во владенье тебе доставалось,
Ты отдавала, смеясь, Барбара, щедрой рукой.
Помнишь, недавно, когда был я страшной заразою схвачен,
Чей необузданный нрав холод на ложе привел,
Не было рядом со мной никого, даже редкого друга,
10 Кто бы участьем своим дружбы принес бы залог.
Ты лишь одна к пришлецу, чтоб утешить в печали, явилась,
С пищей целебной не раз ты приходила, щедра,
Взвар и дробленый ячмень ты мешала в кипящей похлебке,
Корни, соки, плоды и благовонья несла.
Я недостатка не знал в плодах, что крупны и зернисты,
Чья унимает кора, Барбара милая, жар,
Я недостатка не знал в цыплятах, козлятине, туке, —
Все неустанно несла ты, на труды не скупясь.
Ты согревала меня, свои разные мази втирая,
20 И возвращалась ко мне, Барбара милая, жизнь.
С разной травою меня ты не раз подвергала купаньям,
Ибо отнюдь не чужда тайн динамедии ты.
Так не заботится мать о своих обожаемых чадах,
Как ты носилась со мной, Барбара, сердцем добра.
Вот за это тебя любит вечною Цельтис любовью,
И прославляет мой стих свойства благие твои,
Стих, что тебе одной я пою в этой книжке четвертой,
В коей потомство прочтет славное имя твое.
Лишь когда круг восьмой Колесницу в Скифское море[482]
30 Ввергнет и солнечный диск встанет из западных вод,
Станет Балтийский залив сливаться с Истром Эвксинским
И ледяные края Фула покинет навек,
Цельтис только тогда о вечной забудет любови;
Барбара, знай, ты в краях северных стала славна.
В час, когда мой дух отыдет к родному светилу,
И пресечется жизнь единокровной звезды,
Наши тела пускай похоронят в земле этой вместе,
И на камне о нас будет написано так:
«Здесь останки свои с останками Цельтиса вместе
40 Барбара погребла, слава холодных краев».
Станет арктический круг, небосвод завершающий остьем,
Сверху вперять каждый год в наши надгробия взор.