Урсула, пламя любви сожигало меня беспощадно,
Не был судьбою мне дан в Могонтиаке[448] покой.
Как подгоняют толчком юлу, развлечение детства,
Так и бича твоего гонят удары меня.
Всюду — молюсь ли богам, корабли наблюдаю ль у брега,
На монументы ль гляжу некогда славным князьям,
Что в изобилье стоят меж жилищами Могонтиака, —
Всюду пред взором моим ты лишь одна предстаешь.
Есть в этом граде холм с останками Друза Нерона[449] —
10 Первым славу стяжал он средь германских племен.
Как головою вертит Аполлонов сопутник подсолнух,
Следуя ночью и днем за колесом огневым,
Так неотступный мой взор туда безустанно стремится,
Где, о любовь моя, ты ходишь и взад и вперед.
Столько не сыщешь глазков на перьях Юнониной птицы,[450]
Сколько взоров шальных буйная мечет любовь.
Ночью, когда предаю во мраке я отдыху тело,
И посторонних чувств власть надо мною слаба,
Урсула, сладкой игрой мы нежимся слитно с тобою,
20 И повинуешься ты пылким желаньям моим.
Нежные руки твои моих мышц принимают прижатье,
И языки наши всласть радостный труд свой творят.
Вот я прижал тебя к распаленной груди своей жадно,
Вот уже дело любви к мигу свершенья спешит —
Но убегает сон к берегам Летейским, рассеясь,
И ненасытная страсть тело по-прежнему ест.
Прочь улетают со сном удовольствия мнимого пыла,
И остается в душе ноющей боли укор.
В миги, когда я тебя ищу на пустеющем ложе,
30 И ускользает из рук образ обманчивый твой,
Сколько печальных забот оживает в душе моей снова,
Коих ничем не унять, если б я даже хотел.
Сила столь велика заблужденья в несчастных влюбленных,
Что горемыка больной ведать не хочет лекарств.
Сон, ты отраду несешь в часы расслабляющей ночи, —
Может быть, грезы твои подлинность ласк подарят?
Разные лики творя, привидения с нами играют,
Ночь в зените своем смутно нам смертью грозит,
Душу уносит она к Летейским мертвенным водам —
40 Разве жизни моей облик бесплотный таков?
Как бы то ни было, груз мы отринем забот бесполезных,
Рады тому, что в сердцах наших взаимная страсть.
Деньги есть у меня, и любви научить я умею,
Не обделен я ничуть знатностью и красотой.
Перед свирепым лицом разбойника нищий последний,
Если влюблен, себя может богатым назвать.
Этот боится, а тот на спасенье надеется смутно,
Этот у страха в когтях, тот от надежд ни на шаг.
Чаянья в явь обрати и не поглумись над влюбленным,
50 Будущей ночью мне дай въяве сподобиться грез!
Ты мне все тело отдашь, распростершись на ложе любовном,
Нежной Венеры стон гулкую ночь огласит.
Крепко объятья сомкнем, и уста съединятся с устами,
Ты как Венерин боец битву жестокую дашь!
Шквалом ударов ответь на мои, распаляясь, удары,
Дева во цвете лет, не уступай мне в бою!
Позже, когда утолятся безумные страсти обоих,
Пусть на усталых сойдет сон и отрадный покой.
Только в пылу не забудь проводить меня вовремя с ложа,
60 Раньше, чем на землю Феб луч с колесницы метнет,
Чтобы объятых сном влюбленных ревнивый соперник
Не подстерег и стремглав тягостных ран не нанес.