Сидел упрямец за игрой, упрямствуя,

И не жалел имущества.

Вот, наконец, для денег приступив к игре,

Остался он безденежен.

Тогда кафтан он скидывает с поясом,

С кинжалами и шпагою,

И тотчас это все уносит проигрыш,

Удел Фортуны ветреной.

Тогда вверяет ненасытец случаю,

¹⁰ Моля богов о помощи,

Покровы ляжек, бедр, и ног, и голеней,

И даже ткань нательную;

Но ни один не внял из небожителей

Молитвам ненавистного,

И он, нагой, скрежещущий проклятьями,

Стал ставить ставкой сам себя.

Разинув рот, показывает зернщикам

Резцы свои передние:

«Смотрите, верьте: их теперь я выложу

²⁰ На выигрыш иль проигрыш!»

Когда и их щипцами проигравшему

Соперник жадный выломил,

«Смотри, — кричит безумец окровавленный, —

Резцам вослед клыки идут,

А ежели и к ним мой рок немилостив,

То коренные выставлю!

Не ужасайся: все, о чем условлено,

Сполна тебе я выплачу —

Недаром тридцать два мне зуба считаных

³⁰ Даны в удел природою».

Едва кровавым ртом он это вымолвил, —

Являются тюремщики,

Влекут его в застенок и нещадными

Бичуют спину розгами,

А после, в самый час рассвета росного,

Плетьми — да прочь из города!