- Еще стаканчик, незнакомец? - осведомился у Оби-Вана Кеноби владелец кантины.

- Почем?

- Десять кредитов.

- Да мне стакан импортного бренди обойдется дешевле!

- Что делать, мой друг. Жажда мучит всех. Так да или нет?

Оби-Ван кивнул:

- Налей.

Вода, собранная при помощи единственного влагоуловителя кантины, была мутноватой и отдавала металлическим привкусом, но все же собственный влагоуловитель Оби-Вана не был способен даже на такое. Если джедай планировал и дальше жить в той лачуге, что ему удалось найти в пустыне, ему предстояло как можно быстрее отремонтировать агрегат или выменять новый у джавских торговцев, которые время от времени появлялись в той области пустыни, какую он с некоторого момента называл своим домом.

Если бы не доброта этих низеньких созданий в коричневых плащах, он бы сейчас все еще брел к Анкорхеду, а не сидел бы на террасе кантины, потягивая воду и наслаждаясь едва осязаемой прохладой. Анкорхед - продуваемое ветрами поселение вблизи Западного дюнного моря Татуина - представлял собой обычный торговый аванпост, который часто посещали фермеры-влагодобытчики из общины соляного плато Великого Чотта или торговцы, путешествующие между Мос-Эйсли и Дальнепутьем, что на юге. Постоянное население Анкорхеда было крайне невелико, и похвастать он мог лишь десятком захудалых лавчонок и двумя небольшими кантинами. А известен городок был в большей степени лишь благодаря энергогенератору, расположенному на окраине.

Названная в честь своего владельца, станция «Тош» снабжала энергией все влагодобывающие фермы в округе и служила пунктом подзарядки для фермерских лендспидеров и прочего репульсорного транспорта. На станции также имелся гиперволновой ретранслятор, который - когда функционировал - мог принимать передачи Голосети, транслируемые через Набу, Родию и, временами, Нал-Хатту, что в Космосе хаттов.

Сегодня «Тош» работала исправно, и горстка послеполуденных посетителей «Усталого путника» жадно ловила сводки новостей и результаты спортивных матчей недельной давности. Оби-Ван, известный среди местного населения как Бен, поселился в заброшенной хижине на утесе в Джандлендских пустошах. Взгляд на экран Голосети он бросал лишь изредка, поскольку объектом его внимания была продуктовая лавка на противоположной стороне улицы.

За те месяцы, что прошли с момента его прибытия на Татуин, Оби-Ван сильно оброс, а его руки и лицо приобрели светло-коричневый оттенок. Теперь, когда он носил мягкие башмаки и длинный плащ с наброшенным на голову капюшоном, никто не смог бы признать в нем бывшего джедая - да не просто джедая, а мастера, какое-то время заседавшего в Высшем совете. В любом случае Татуин не был той планетой, на которой принято задавать вопросы. Местные жители были вполне себе любознательными, они теоретизировали и распространяли слухи, но почти никогда не пытались вызнать причины, побуждавшие незнакомцев приезжать на всеми забытый Татуин. А если прибавить сюда то, что на планете главенствовали хатты, Татуин становился идеальным пристанищем для преступников, контрабандистов и рецидивистов всех мастей, съезжавшихся сюда со всех уголков Галактики.

К этому моменту многие местные уже знали, что война окончена и бывшая Республика преобразована в Империю, но большинству из них не было до этих перемен ровным счетом никакого дела. Татуин располагался на периферии, и на далеком Корусанте его судьба, по всей видимости, также никого не волновала.

Несколько месяцев назад, когда они с Энакином шли по следу Дарта Сидиуса, Оби-Ван сказал своему бывшему ученику, что в Галактике существует немало куда более неприятных для проживания мест, нежели Татуин, и сейчас он не собирался отказываться от своих слов. Он легко переносил присутствие вездесущего песка, столь раздражавшего Энакина, а картина заката двух татуинских солнц вообще казалась ему завораживающей.

Изоляция его вполне устраивала.

Во многом еще и потому, что Энакин поддался посулам Палпатина и на какое-то время даже превратился в личного слугу нового Императора.

С тех пор случилось многое, но лишь один образ запечатлелся в памяти Оби-Вана настолько, что грозил сохраниться там до самой смерти: образ Энакина - Дарта Вейдера, как его нарек Сидиус, - в тот момент, когда он стоял, преклонив колено перед темным владыкой, и клялся ему в верности - сразу после того, как устроил кровавую резню в Храме джедаев. Возможно, существовал и другой подобный образ: Энакин, лежащий на берегу лавовой реки, весь в огне и проклинающий бывшего учителя последними словами.

Был ли Оби-Ван прав, оставив Энакина медленно умирать на Мустафаре? Возможно, у Энакина еще оставался шанс искупить вину, как до последнего верила Падме? Эти вопросы терзали его и причиняли боль даже более острую, чем он когда-либо мог предположить.

И теперь, спустя все эти месяцы, вот он здесь, на Татуине, родной планете Энакина, приглядывает за новорожденным сыном Энакина Люком - единственной причиной, ради которой Оби-Ван видел смысл жить дальше.

Так или иначе, приглядывает он издалека. В этот день он подобрался к Люку так близко, как не подбирался уже несколько недель. В лавке на противоположной стороне улицы Беру Ларс покупала сахар и голубое молоко, и Люк сидел в ее наплечной сумке; ни Беру, ни ее муж Оуэн не догадывались о тайном присутствии Оби-Вана, бдительно следившего за их перемещениями с террасы кантины.

Поднеся к губам стакан с водой, Оби-Ван краем уха уловил что-то любопытное в очередном голоновостном репортаже и повернул голову к экрану, однако в этот момент трансляция прервалась всплеском статических помех.

- Что он сказал? - спросил Кеноби у посетителя, сидевшего в двух столах от него.

- На Кашиике уничтожена банда джедаев, - поведал мужчина. Он был примерно того же возраста, что и Оби-Ван, и носил комбинезон того типа, какой предпочитали портовые рабочие в Мос-Эйсли.

Неужели репортер Голосети имел в виду джедаев, прибывших на Кашиик с Йодой?..

Нет, понял Оби-Ван, когда изображение столь же внезапно восстановилось. Репортер рассказывал о событиях последних дней - о джедаях, которые, по всей видимости, пережили Приказ 66 и были впоследствии обнаружены на Кашиике!

Он продолжал слушать, и внутри его все больше холодело.

Империя обвиняла Кашиик в заговоре против власти... Тысячи вуки погибли; сотни тысяч были заключены под стражу...

Оби-Ван в смятении зажмурил глаза. Они с Йодой перенастроили храмовый маяк, чтобы предостеречь выживших джедаев держаться подальше от Корусанта. О чем же думали эти несколько безумцев, которые собрались в одном месте и привлекли к себе внимание, вместо того чтобы залечь на дно, как им было велено? Неужели они надеялись собрать достаточно сил, чтобы свергнуть Палпатина?

Конечно, именно об этом они и думали, осознал Оби-Ван.

Они не понимали, что Палпатин с самого начала манипулировал армиями в войне; что трон все эти годы занимал ситх; что джедаи, как и многие другие, не понимали простой истины: эта Республика не стоила того, чтобы за нее сражаться.

Палпатин не искоренял идеалы демократии и свободы. Джедаи долгие годы выполняли весьма сомнительные задания многих Верховных канцлеров, но всегда во имя поддержания мира и справедливости. И никто из них так и не смог понять, что демократия гибла как раз усилиями Сената, жителей Корусанта и других бессчетных планет и звездных систем, которые устали подчиняться старым порядкам. А в Галактике, где воля народов диктуется сверху, а цели оправдывают любые средства, нет места джедаям.

Месть ситхов свершилась - окончательно и бесповоротно.

Когда Оби-Ван вновь поднял взгляд, на искаженном полосами помех экране возникло изображение фигуры, с ног до головы закутанной в черное. Человек или, возможно, гуманоид - расовая принадлежность имперца в маске не упоминалась, - по всей видимости, сыграл довольно большую роль в охоте на «бунтовщиков-джедаев» и в их уничтожении, а также в порабощении «пособников-вуки».

Должно быть, мозг самого Оби-Вана стал источником очередного всплеска статических помех, сопроводивших упоминание репортером имени существа в маске. Все еще ощущая внутренний холод после сообщения о гибели джедаев, от нового известия он едва не окоченел.

Нет, он не мог слышать то, что сейчас услышал!

Он стремительно развернулся к портовому рабочему:

- Что он сказал? Кто это?

- Повелитель Вейдер, - ответил мужчина и снова уткнулся в стакан с бренди.

Оби-Ван покачал головой:

- Нет, это невозможно!

- Странник, ты не спрашивал меня, возможно ли это. Ты спросил меня, что он сказал.

В каком-то оцепенении Оби-Ван поднялся с места, опрокинув стол.

- Эй, полегче, друг! - воскликнул мужчина, тоже поднимаясь.

- Вейдер, - пробормотал Оби-Ван. - Вейдер жив.

Прочие посетители кантины, повернувшись на звук, смерили взглядом возмутителя спокойствия.

- Держи себя в руках, - шепнул мужчина Оби-Вану. Он подозвал владельца кантины: - Плесни ему выпить - да не воды какой-нибудь. Запиши на мой счет. - Поставив стол на место, он усадил Оби-Вана на стул и сам опустился на соседний.

Владелец кантины поставил на стол перед Оби-Ваном стакан с выпивкой:

- С ним все в порядке?

- В полном, - откликнулся человек из Мос-Эйсли. - Ведь так, приятель? Оби-Ван кивнул:

- Тепловой удар.

Похоже, владелец кантины этим удовлетворился:

- Я принесу еще воды.

Новый друг Оби-Вана подождал, когда владелец скроется из виду, и негромким голосом осведомился:

- С тобой точно все в порядке?

Оби-Ван вновь кивнул:

- В полном.

В голосе мужчины проскользнули заговорщицкие нотки.

- Если хочешь, чтобы и дальше все оставалось в порядке, давай потише насчет Вейдера, усек? И не вздумай задавать о нем вопросы - даже в этом Силой забытом месте.

Оби-Ван оглядел мужчину:

- Что ты о нем знаешь?

- Только одно. Моему другу - торговцу твердыми породами древесины - не посчастливилось оказаться на Кашиике, когда имперцы нанесли свой удар по городу Качиро. Но похоже, удача все же не до конца от него отвернулась, потому что он сумел поднять корабль в небо и совершить прыжок. Но он утверждает, что краем глаза видел этого парня - Вейдера, - который кромсал своим мечом вуки, словно те были мягкими игрушками. А затем сошелся в схватке на мечах с джедаями. - Портовый работник украдкой оглядел кантину. - Этот твой Вейдер - он сжег Кашиик, приятель. Из того, что я понял по рассказам своего друга, пройдут многие годы, прежде чем очередной груз ценной древесины врошир снова поднимется с планеты.

- А что же вуки? - спросил Оби-Ван.

Незнакомец уныло пожал плечами:

- Поди догадайся. - Бросив несколько кредитов на стол, он поднялся. - Ну, держись подальше от неприятностей, друг. Эти песчаные пустоши - не такие глухие, как тебе, возможно, кажется.

Владелец принес стакан воды, и Оби-Ван опустошил его одним залпом; затем закинул на плечи походный мешок и оставил приятную прохладу террасы, выйдя на главную улицу Анкорхеда, озаренную резким светом двух солнц. Он двигался будто в оцепенении, причиной которого навряд ли являлся яркий свет или послеполуденная жара.

Каким бы невероятным это ни казалось, Энакин немыслимым образом уцелел на Мустафаре и вновь принял титул ситхов Дарт Вейдер. Как же глуп был Оби-Ван, притащив сюда Люка! Татуин - родина Энакина, могила его матери, родной дом его единственных родственников.

Оби-Ван сдавил рукоять светового меча под плащом. Неужели, бросив Энакина умирать на Мустафаре, он еще сильнее затянул на его шее петлю темной стороны?

Способен ли он вновь встретиться с Энакином лицом к лицу?

Способен ли он в этот раз убить его?

С дальней стороны улицы он украдкой следил за Оуэном и Беру, которые ходили от лавки к лавке, запасаясь продуктами. Должен ли он предупредить их о Вейдере? А может, стоит забрать у них Люка и спрятать его на еще более глухой планете во Внешнем Кольце?

Внутри Оби-Вана накапливался страх. Его надежды и надежды Йоды на лучшее будущее разбивались так же легко, как Избранный разбил надежды джедаев на восстановление равновесия в Силе.

«Оби-Ван».

Он застыл как вкопанный. Этот голос он не слышал много лет, да и сейчас он воспринимал его не ушами, а мысленно.

- Квай-Гон! - воскликнул Оби-Ван. - Учитель! - Осознав, что местные немедленно нарекут его сумасшедшим, если вдруг заметят, как он разговаривает с пустотой, джедай нырнул в узкую аллею между двумя лавками. - Учитель, Дарт Вейдер - и в самом деле Энакин? - спросил он через мгновение.

«Да. Хотя тот Энакин, которого мы с тобой знали, был порабощен темной стороной».

- Я допустил ошибку, оставив его на Мустафаре. Я должен был убедиться, что он мертв.

«Сила определит будущее Энакина, Оби-Ван: Люку нельзя говорить, что Вейдер - его отец, пока не настанет подходящий момент».

- Должен ли я перепрятать Люка в еще более глухое место?

«Та малая частица Энакина, что еще живет внутри Вейдера, считает Татуин источником практически всего, что причиняет ему боль. Вейдер никогда больше не ступит на поверхность Татуина - хотя бы из опасения пробудить в себе дремлющего Энакина».

Оби-Ван облегченно выдохнул:

- Значит, мой долг остается прежним. Но из того, что сказал мне Йода, я понял, что мне еще многому предстоит научиться, мастер Квай-Гон.

«Ты всегда стремился к знаниям, Оби-Ван».

Голос Квай-Гона стих; вместе с ним начали рассеиваться и страхи Оби-Вана, сменяясь заново обретенными надеждами.

Вернувшись на слепящий свет двух солнц, он нагнал Оуэна, Беру и Люка и весь остаток дня неслышной тенью следовал за ними.