Всего лишь несколько дней назад новость о том, что можно лететь дальше, стала бы поводом для празднования. По прибытии на место Орла расщедрилась бы на пару бутылок тонирея – или любого местного выдержанного, какое бы удалось достать, – и устроила бы всем пирушку.

Но сейчас она не чувствовала ничего. Точнее, внутри нее переплелось столько эмоций, что она не могла их различить и оттого словно одеревенела.

– У нас еще есть незавершенные дела на этой станции, – сказала она Лиоксу с Жеодом, стоя вместе с ними в кабине. Отсюда открывался прекрасный вид на обшивку шлюза, и лишь в самом верху можно было разглядеть кусочек звездного неба. – Включая те, которые завершить невозможно. Никогда.

– Нелегко сознавать, что оставляешь кого-то из своих. – Лиокс покачал головой и задумчиво затянулся своей спайсовой палочкой; Орла пожаловалась бы на горький дым, но это казалось такой мелочью по сравнению с другими проблемами. – Однако, если сидеть здесь, это ничего не изменит. И потом, мне казалось, вы были бы рады убраться подальше от этого места, поскольку оно запятнано темной стороной… Так вы это зовете, верно?

Орла кивнула:

– Дело в том, что, улетая, нам надо будет забрать эту тьму с собой, если получится.

Лиокс с Жеодом переглянулись – или, во всяком случае, Лиокс поглядел на Жеода. Орла все еще с трудом понимала эмоции винтианина.

– Позвольте уточнить, – сказал Лиокс. – Вы обнаружили источник первобытного зла во Вселенной, и вместо того чтобы бежать от него на другой край Галактики, вы решили… притащить эту штуку на борт.

– Если нам удастся замкнуть тьму таким образом, что ее можно будет транспортировать, это будет совершенно безопасно. Если нет, мы вообще не сможем переправить ее на корабль.

«Если она уже не здесь», – подумала, но не сказала вслух Орла. Этот риск не поддавался контролю, а к тому же стоило кому-то сказать, что есть опасность попасть под влияние зла, и он зачастую начинал себя вести так, словно уже и оказался. Экипажу «Посудины» ни к чему было об этом тревожиться.

Лиокс подумал и сказал:

– Тогда занимайтесь своей темной магией.

– Светлой.

– Как угодно.

* * *

Риту не раз поручали собирать информацию об артефактах, подвергнутых воздействию Силы, но он не ожидал, что эти труды окупятся так скоро. Подлинное свидетельство того, что всякие научные трактаты, сноски и прочая книжная заумь, над которой отдельные падаваны смеялись, на самом деле очень важны.

Настоящим экспертом в этих вопросах был мастер Комак, который, как архивариус, наверняка считал точно так же, как и Рит. Но, по-видимому, он хотел еще раз посмотреть, какую работу может на себя взвалить участвующий в экспедиции падаван. Так что мастер Комак сидел в углу, невозмутимый, что твой идол, а вдаваться в объяснения пришлось Риту.

– Мудрецы Ордена установили три основных типа артефактов Силы, – говорил юноша, обращаясь к компании, собравшейся на узле связи. – Бывают артефакты, которые вмещают определенные воспоминания или даже личности живших когда-то адептов Силы. Бывают те, которые помогают джедаю чувствовать Силу. И есть такие, которые ухудшают эту способность или чинят ей помехи – гасители Силы, как мы их называем.

Было трудно сказать, слушает ли вообще мастер Комак; выражение его лица было, как всегда, нечитаемым. Зато Орла Джарени ловила каждое слово, а Лиокс и Аффи, наблюдавшие из разных дверей, по крайней мере, могли слышать его лекцию.

– Эти артефакты чаще встречаются в легендах, чем в реальной жизни… – продолжил Рит.

– Игнорировать легенды мы не будем, – вмешалась Орла. Они с мастером Комаком переглянулись, как будто оба хранили некий секрет, до знания которого ученики еще не доросли. Можно было бы даже подумать, что это какая-то шутка, известная лишь им двоим, но мастер Комак не улыбнулся.

Рит решил, что лучше всего просто продолжать.

– Так вот, – сказал он. – Похоже, эти статуи кто-то привез на станцию спустя несколько столетий после ее постройки. Вероятнее всего, они относятся к артефактам первого типа – к вместилищам Силы. Если так, то их поставили здесь с конкретной целью: удерживать в себе темную сторону. Каким-то образом тьма пустила здесь корни; возможно, именно поэтому амаксинская станция и была покинута. Или, наоборот, сначала ее покинули, а потом кто-то решил, что здесь безопасное место для идолов. Безотносительно природы той мощи, которую статуи должны в себе удерживать, они с этим справляются… в основном. Не совсем. Потому-то большинство из нас и испытывали эти странные видения.

Орла кивнула:

– Как по мне, звучит логично. Сила предупреждала нас, что с этим надо что-то делать, иначе будет беда. Каковы будут наши следующие шаги?

Тут, наконец, заговорил мастер Комак:

– Статуи нужно убрать со станции. Если их изолирующие свойства на пределе, то тьма, которую они удерживают в себе, в любой момент может вырваться на волю. И поскольку похоже, что станцию уже время от времени посещают контрабандисты… – он кивнул в сторону Аффи, которая почему-то поморщилась, – то это может быть крайне опасно.

Лиокс поднял руку:

– Меня больше интересует, как сделать так, чтобы они не оказались крайне опасными для нас самих.

– Мы наложим узы, – ответил мастер Комак. – Втроем мы наверняка сможем призвать достаточно энергии. Я обучу тех, кому нужно освоить детали ритуала.

– Я его знаю. – Рит с трудом сдерживал ликование. Его постоянная погоня за дополнительными баллами окупилась снова. – Он встретился мне в одном из прошлых проектов.

Мастер Комак положил ладонь ему на плечо:

– Тогда ты должен понимать, насколько он опасен. Твоя храбрость послужит примером для всех нас.

Риск, который доселе был только теоретическим, вдруг проступил более рельефно. Но Рит не испугался. Лучший урок тот, который усвоен на реальном примере. Юноша был готов.

* * *

После лекции Рита Орле наконец-то удалось улучить момент, чтобы поговорить с Комаком наедине.

– Что с тобой такое? – В этом вопросе звучали и беспокойство, и раздражение. – Одно дело быть не в духе, но совсем другое – свалить обязанности на ученика, причем даже не на своего. Да, гибель Деза – трагедия, которую тяжело пережить, но ты едва знал его… или вас что-то объединяло, о чем мне неизвестно?

– Я едва знал его, – признал Комак. Его лицо оставалось бесстрастным, но темные глаза впились в Орлу, отвечая вызовом на вызов. – Но все же успел заметить, что он был полон жизни и энергии, что всегда был готов помочь тем, кто рядом, и что впереди у него были десятки лет жизненного пути. И когда я думаю об этой… бессмысленной, абсурдной смерти – лишь одной из бесчисленных смертей, вызванных гиперпространственной катастрофой, – меня охватывает гнев.

Орла кивнула:

– Нам всем нужно обуздывать наш гнев…

– Зачем? Почему я должен его обуздывать? Если я не чувствую гнева из-за такой утраты, тогда я вообще не способен ничего чувствовать. Орден требует от нас искоренять свои самые глубинные порывы… и ради чего? Чтобы молодой человек умер никем не оплаканным?

Орла опешила. При всем своем несогласии с направлением, в котором ныне вело Орден его руководство, в фундаментальных основах учения она никогда не сомневалась.

– Ради того, чтобы мы не соскользнули на темную дорожку, – как можно мягче сказала она. – Нет таких справедливых и благородных эмоций, которые не вели бы к безумию, если забыть о пропорциональности.

«Это все из-за мастера Симмикса», – сообразила Орла. Учитель Комака был мертв уже четверть столетия, но та утрата до сих пор довлела над ним.

– Ты уже давно несешь это бремя, – со всей возможной мягкостью проговорила она. – Ты же понимаешь, что никаких серьезных ошибок тогда не совершил? И что ошибались тогда все, не ты один.

Комак покачал головой:

– Я пришел к выводу, что не ошибки оставили шрамы в моей душе. Я прокручивал их в голове потому, что Орден не разрешал мне предаться горю. Моя тоска не находила другого выхода. Хотя именно так, говорят нам, положено вести себя джедаю.

Орла задумалась о том, стоит ли продолжать выпытывать, потому что это лишь побудило бы Комака еще больше погрузиться в думы о происшествии, которое ему следовало отрефлексировать десятки лет назад.

«Или это просто отговорка? – спросила она себя. – Повод не присматриваться слишком внимательно к недостаткам друга?»

Но пока она разбиралась в собственных мотивах, момент был упущен.

– Тебе эта часть пути всегда давалась легче, чем мне, – сказал Комак. После чего снова занялся приготовлениями к ритуалу наложения уз.

В душе Орлы промелькнуло сомнение. «Я ухожу, чтобы стать искателем пути, потому что такова воля Силы? Или просто хочу отдалиться от других?»

* * *

Лиоксу и Жеоду было поручено подготовить место на «Посудине», что пилот по какой-то причине считал очень непростой процедурой, которую следовало доверить профессионалам:

– Мы все сделаем. Насчет этого не волнуйтесь. Да и заходить сюда не надо, пока мы не закончим. Просто доверьтесь мне.

Остальные с мастером Комаком во главе направились в центр дендрария, где находились все четыре идола. За прозрачными шестиугольными плитками, из которых состояла поверхность центральной сферы, поблескивали звезды. Звуки вентиляции, пойманные в витках колец, доносились сюда подобно шуму моря в раковине: далекий, еле различимый рокот. От адреналина у Рита пощипывало кожу: так тело реагировало на видение, которое он пережил накануне и вполне мог пережить снова. Интересно, подумал он, у других джедаев то же самое… или только у него собственные страхи и само присутствие тьмы вызывают панику?

Нет, не только у него. Тени под глазами мастера Комака проступили еще отчетливей, а плечи напряглись, будто в ожидании удара. Дыхание Орлы было таким ровным, что тут явно не могло обойтись без упражнений для самоуспокоения и концентрации, но она держала ладони перед собой, будто отталкивая тьму.

Наконец все они оказались в самом центре сферы. Вокруг стояли четыре идола, образуя что-то вроде компаса: Рит решил, что насекомоподобная королева обозначает север, человеческая женщина – юг, амфибия – запад, а птица – восток. В свете звезд грани украшений отсвечивали ржаво-красным, кобальтовым и золотистым оттенками. Листья так плотно окутывали каждую статую, что и пьедесталы, и стены были практически скрыты под их покровом. Юноша чувствовал себя здесь чужим, как будто растения и были истинными обитателями станции.

Мастер Комак закрыл глаза и послал вперед импульс Силы такой интенсивности, что Рит даже его почувствовал – легчайший нажим на фоне его собственной концентрации, прикосновение чужого сознания.

– Четыре статуи, похоже, связаны между собой, – сказал мастер Комак. – Надо связать их Силой все сразу, иначе узы не выдержат.

– Ясно, – ответила Орла. – Начнем.

Джедаи стали в круг, спинами друг к другу. Рит глядел на королеву-воительницу – женщину человеческой расы в нагруднике и короне, – пока не ощутил, что настало время закрыть глаза.

– Вместе, – нараспев произнес мастер Комак, – наши разумы образуют средоточие всей энергии в этом помещении. Мы – центр. Ось. Ядро. Почувствуйте это.

Рит сосредоточился, пока и в самом деле не почувствовал, прямо физически: что-то вроде теплого свечения, окружавшего их всех.

– Раздвигайте стены ядра наружу. Расширяйте сферу. Пусть ваш разум заполняет пространство.

Ощущение было не менее явственным, чем все, что Рит испытывал до сих пор: поток, который нес его вперед, раскачивая все тело. Энергия, которой они оперировали, возрастала экспоненциально по мере того, как их разумы объединялись, и созданная ими светящаяся сфера заполнила практически все пространство, остановившись перед самими идолами.

А дальше юноша почувствовал… холод. Неподвижность – не покой, а скорее инертность могилы.

– А теперь все вместе… взяли идолов, – сказал мастер Комак.

Их разумы потянулись вперед как один, раздвигая сферу до самых стен помещения и дальше. Что-то неуловимое сломалось внутри идолов; Риту показалось, что он услышал короткий, сухой треск. Правда, тьма по-прежнему бурлила вокруг них, но совсем по-другому, более размыто. Похоже, узы Силы действовали.

Юноша открыл глаза; как и он, остальные джедаи, тяжело дыша, приходили в себя. Они посмотрели друг на друга, и мастер Комак улыбнулся.

– Хорошая новость в том, что идолов удалось связать, – сказал он.

– А плохая? – спросил Рит.

– Теперь нам надо перетащить их на «Посудину», – ответила Орла. – А они тяжелые.

Что было правдой. Но никогда еще Рит не тащил столь тяжелую ношу с таким легким сердцем.

* * *

Аффи не стала смотреть, что там за диковинную магическую церемонию затеяли республиканские монахи. Вместо этого она занялась съемкой строчек записей контрабандистов, всех до единой.

Водя сканнером по стенам, девушка не могла удержаться от попытки расшифровать еще какие-то символы. Два кольца, разделенных звездочкой из зазубренных линий – что это, полет, прерванный какой-то катастрофой? Ясно, что одной из главных целей этих значков было предупреждать других пилотов об опасностях.

«Не все они нужны для того, чтобы дурачить Сковер», – подумала Аффи. Мрачная шутка.

Вот снова звезда – символ «Гильдии Байн». Аффи увеличила разрешение, чтобы эти сканы получились самыми четкими и качественными из всех.

И вдруг…

Аффи нахмурилась, глядя на значок, который явно изображал голову какого-то существа с высоким гребнем посредине. Как у байволла.

Сковер Байн была байволлом.

«Они злоумышляют против нее. Это не просто хищения – они покушаются на ее жизнь».

Девушка снова вгляделась в два кольца с неровной звездой между ними. Что если это взрыв? Намек на саботаж какой-то будущей экспедиции?

– Хвала духам, что мы скоро улетаем отсюда, – пробормотала она, быстро заканчивая съемку. Как знать, на какой стадии уже пребывает заговор?

* * *

За свою жизнь Лиокс Джиаси повидал немало странного. Настолько немало, что он редко использовал само слово «странно». Для подготовленного ума ничто в Галактике не должно было казаться чуждым; все вокруг состояло из одной и той же звездной материи, просто время от времени она принимала разные формы.

И все же…

– Снова про́клятые идолы на борту… это немного нервирует, – сказал Лиокс. Он был наедине с Жеодом, который знал о предыдущем инциденте с про́клятыми идолами, но Сковер Байн не сказал (Кроха была Лиоксу дорога, но нельзя же винить девчонку, если ей хочется поболтать с мамой. К счастью, это было до ее появления). – Они приносят несчастье, в чем мы с тобой имели прекрасную возможность убедиться. Прямо в дрожь бросает.

Жеод был более крепкой породы. Однако было видно, что и ему все это не по душе. В прошлый раз они неудачно перевезли идолов на неудачную планету по заказу одного родианца, который, по сути, оказался неудачным клиентом. Замысел, насколько определил Лиокс уже постфактум, заключался в том, что суеверное население станет чтить родианца как бога, повелевающего идолами.

Но население поняло все иначе.

Прислонившись к ближайшей панели управления, Лиокс окинул взглядом насекомоподобного идола – того, что с клешнями и крыльями.

– В смысле, я не возражал против песнопений и благовоний. Жертвоприношения тоже не были проблемой, поскольку состояли из одних цветов. А тот постамент, который они изваяли в твою честь! Он выглядел в точности как ты. Мог бы быть твоим близнецом.

Жеоду даже не пришлось напоминать о не столь удачной мозаике, изображавшей сошествие Лиокса из их небесного корабля. Пилот все равно не мог ее забыть, как ни старался.

– Все это поклонение, оно плохо действует на психику. Разъедает изнутри. – Лиокс покачал головой: – В этом-то и кроется истинное проклятие, если тебе интересно мое мнение. Мы смотались оттуда как раз вовремя. По крайней мере, джедаи куда-то забирают эти статуи, а не пытаются их использовать для дурного дела.

В конечном итоге родианцу пришлось удирать с планеты в максимальном темпе и на другом корабле, поскольку Лиоксу его глупости уже надоели. Лиокс и Жеод остались лишь на время, которое казалось пристойным, после чего улетели, даровав туземцам мягкий моральный кодекс, призывающий к доброте. Вероятно, через пару месяцев – привыкнув к тому, что самые священные их предметы вернулись на планету, – эти ребята очухались и снова стали называть ее первоначальным именем.

По крайней мере, он очень на это надеялся. Потому что иначе теперь в Галактике была планета под названием Лиоксо. И если Аффи когда-нибудь прознает об этом, покоя ему уже не видать.

* * *

– Значит, все, – проговорила Нэн.

Они стояли возле шлюзов. «Посудина» уже готовилась к отправлению.

– Вы тоже скоро улетаете?

– Вообще-то сперва надо кое-что починить. Помнишь, в каком состоянии вы нас нашли?

– Да, точно. – Рит поморщился, досадуя на свою забывчивость. – Вам что-нибудь нужно? Припасы, помощь…

– Не надо, мы сами, – заявила Нэн. – У нас все есть. Включая время, за что спасибо вам.

Их глаза встретились. Рит хотел сказать «до свиданья» и думал то же самое услышать от нее. Однако, глядя на Нэн – на то, как она силится найти слова и избегает его взгляда, – юноша осознал, что то недолгое время, которое они провели вместе, значило для нее больше, чем для него. Что его поведение могло сойти за романтический интерес – по крайней мере, с точки зрения девушки, живущей более нормальной жизнью. Здесь, на фронтире, еще мало знали о джедаях, а потому и не понимали допустимых пределов в отношениях. Слишком поздно Рит понял, что следовало вести себя осторожнее.

С другой стороны, ни к чему быть грубым. Он сказал:

– Было приятно с тобой познакомиться, Нэн. Сомневаюсь, что наши пути еще пересекутся, но я желаю тебе всего доброго.

– Пути еще пересекутся, – рассеянно повторила девушка, затем расправила плечи. Она твердо посмотрела ему в глаза, будто давая клятву. – Ты спас меня от похитителей. Это значит, что благодаря тебе я смогу вернуться к своим. Для меня это не пустяк.

– Любой джедай поступил бы точно так же.

– Это сделал не «любой джедай». Это сделал ты, и я так им и скажу. – Долгое время Нэн очень серьезно смотрела ему в глаза… а потом улыбнулась, вновь обретя свою обычную веселость. – Спасибо, что рассказал мне столько о Республике и джедаях. Галактика меняется, и ты помог мне понять эти перемены.

Риту и самому было приятно, но не меньше его радовало то, что вскоре он сможет сообщить об этом мастеру Джоре. Тогда она поймет, что он не чурается жителей фронтира как таковых, а значит, в своем желании вернуться на Корусант он совершенно беспристрастен.

– Рад был помочь.

Наконец они расстались. Потом юноша еще оглянулся, чтобы посмотреть ей вслед – как раз в тот момент, когда она оглянулась посмотреть на него. Их глаза встретились, и Нэн подняла руку, прощаясь.

«Я еще увижу ее», – подумал Рит. Он знал это совершенно точно. Так повелела Сила.