Как олень гонимый, смерти не желая,

С ревом задыхаясь, жаждою пылая,

Мчится, на источник горный уповая,

Где вода живая, —

Так взыскую, Отче, Тя душою всею —

К имени Святому возноситься смею!

Жар духовной жажды утолить сумею

Милостью Твоею.

Гибель — без молитвы страстной, настоящей:

Чаще хлеба слезы я глотаю, чаще! —

Если в душу вносит враг, Творца хулящий,

Сумрак леденящий.

«Где ж Твой Бог, скиталец? Тщетны все моленья! —

Он тебя оставил в бездне униженья!»

Тяжелы для сердца едкие глумленья,

Полные презренья.

Жгут меня насмешки. Стыд — моя расплата.

Речью враг зловещий хлещет пуще ката.

Вот и вспоминаю скорбно, виновато,

Как я жил когда-то.

В хоре богомольцев, что во храм спокойно

За благословеньем тёк бесперебойно,

Шел я, Имя Божье величая стройно,

Ибо жил достойно.

Брось, душа, печали! — И в своей гордыне

Ты жестокость к падшим не ищи отныне

В Боге, что печется о заблудшем сыне.

Не впадай в унынье!

Вдохновит мя Боже, вновь благословляя. —

И душа воспрянет, радостью сияя!

Так сады земные вспыхнут, расцветая,

Под лучами мая.

Я Тебе, Создатель, вознесу хваленья

С соловьями вместе — за восторги пенья!

И стерплю за эти вспышки вдохновенья

Горький яд презренья!

Да пребудет Сердце в Боге постоянно!

Не иссякнет вера в сумерках обмана, —

Так во мгле столетий плещут неустанно

Волны Иордана.

Говорят громами над моей тоскою

Бездна туч небесных с бездною морскою, —

Но Твоею, Отче, я храним такою

Ласковой рукою!

Знаю, Боже правый, сжалишься — и скоро

Ты меня, страдальца, оградишь от хора

Недругов надменных. Станет злая свора

Жертвою позора.

Славься, Боже крепкий, днями и ночами!

Упованья наши — бесы обличали! —

Словно маслом пламя, разогрев речами

Все мои печали.

«Где ж твой Бог?» — насмешник дразнит, вопрошая.

Гнев во мне вскипает, взрывом угрожая.

Желчь во мне рождает эта речь чужая,

Кости сокрушая!

Не терзайся, сердце! В горькие мгновенья —

С пламенной молитвой, на стезе смиренья, —

Уповай на Бога! И оставь сомненья —

Не отринь спасенья!