Пускай ее любви за все грехи свои

Я не снискал доныне,

Я стану ей слугой, когда б она рукой,

Как дорогой святыней,

Дотронулась ко мне, и благодать вовек

Страдальца не покинет!

В мозгу и тут и там, подобно муравьям,

снуют проворно строчки,

А в сердце град с дождем, и страсти звучный гром

раскатисто грохочет,

Печаль в набат стучит, и музыка летит

на нежных крыльях ночи.

Как срезанный цветок, в неволе одинок,

печально поникает,

Так Целия, грустна, тревогой сражена,

головку опускает,

И бриллианты слез, подобно каплям рос,

в глазах ее сверкают.

Уже заря встает на нежный небосвод,

златым плащом сверкая,

Ликует птичья трель, проворный весел зверь,

цветы благоухают,

Росой блистает куст, но мне лишь боль и грусть

тревожно грудь сжимают.

Я Юлию любил, я Целии был мил,

к ней страстью я терзался,

В отчаянье — с одной, в веселии — с другой,

с любовью расставался.

Теперь окончен бег, я к Фульвии навек

в прекрасный плен попался.