Уилсон и штурман вернулись к кораблю, нагруженные покупками, и, сбросив их на палубу, поднялись на борт сами более медленным и удобным способом.

— Наверное, наши ребята еще на берегу, — предположил штурман, оглядываясь. — В хорошей кондиции они будут при отправке. Полагаю, юнга внизу с капитаном.

— Спуститесь-ка вниз и пришлите его сюда, — велел шкипер. — Деликатная это работенка, вручить мужчине одежду. Не хочу, чтобы кто-то околачивался поблизости.

— А там нет огня, — заметил штурман, глядя на люк.

Он спустился и на ощупь прошел в каюту.

— В темноте всё сидите? — весело спросил он.

Ответа не последовало. Он пошарил в темноте в поисках спичек и, найдя их, зажег свет и огляделся. Каюта была пуста. Он открыл дверь в спальню и заглянул внутрь; там тоже никого не обнаружилось.

— Должно быть, они с юнгой пошли прогуляться, — тревожно произнес шкипер, когда штурман вернулся и сообщил ему об этом.

Шкипер взял сверток с одеждой и сошел вниз со штурманом. Оба уселись и молча закурили.

— Девять часов, — наконец сказал штурман, когда маленькие часы тихонько прозвонили. — Надеюсь, этот проклятый мальчишка не замышляет чего? Он был в чертовски скверном настроении последние несколько дней.

— Не представляю, что он мог учудить, — задумчиво произнес шкипер, нахмурившись.

— А мне кажется, что он сманил старика, — продолжал штурман. — Схожу на берег и посмотрю, не видно ли кого-нибудь из них.

Он взял свою фуражку из шкафчика и был таков. Прошел час, и шкипер, охваченный сильным беспокойством, поднялся на палубу.

Магазины уже закрылись, и, за исключением уличных фонарей, город был погружен во тьму, а улицы безмолвны, если не считать случайных прохожих. Два или три моряка вышли на набережную и поднялись на борт парохода, стоявшего на соседнем причале. Какая-то женщина неуверенно поглядывала на различные суда, отступая назад, когда мимо нее проходил моряк. Приблизившись к пароходу, она остановилась и с тем же сомнением посмотрела на палубу. Шкипер подошел к борту и, напрягая глаза сквозь мрак, взглянул на женщину.

— Это «Чайка»? — спросил звонкий девичий голос.

— Эннис! — закричал ошеломленный шкипер. — Эннис!

Он взбежал по трапу и, ступив на набережную, схватил девушку за руку. Затем он, не встретив сопротивления, притянул ее к себе и уже собирался обхватить за талию, когда вспомнил о своем положении и неловко отпрянул.

— Пожалуйте на борт, — ласково пригласил он.

Он перебрался с набережной на трап и, молча протянув ей руку, помог подняться на палубу.

— Где мой отец? — нетерпеливо спросила Эннис.

Уилсон промолчал.

— Где он? — повторила она.

Уилсон покачал головой.

— Не знаю, — мрачно отозвался он, — не знаю. Он был здесь час или два назад. Он тут со вчерашнего дня.

Задыхаясь, она схватила его за руку.

— Где он сейчас? Что вы с ним сделали?

Уилсон рассказал ей все, что знал, и, закончив, с тревогой наблюдал, как она отстранилась и принялась постукивать каблуком по палубе.

На набережной зазвучал плохо спетый хор, восполнявший силой недостаток гармонии, и, постепенно приближаясь, остановился у «Чайки», собираясь с духом для заключительного рева. Финал с большим выражением исполнили кок и Дик, а Сэм, разгоряченный своими возлияниями, пустился перед ними в безумный пляс.

— Тише там! — строго крикнул шкипер, когда Эннис вздрогнула.

— Та-точно, сэр! — торжественно икнул Дик. — Я за ними при-глядываю. Эй, Сэм, ты с-час се шею сло-маешь!

Услышав это предупреждение, Сэм покачнулся на краю причала и, сделав двойной маневр на самом краю, чтобы показать, что он полностью владеет своими ногами, упал на трап и скатился вниз. За ним последовали Дик и кок, оба пьяные и оба необыкновенно торжественные.

— Марш в кубрик! — резко крикнул шкипер.

— Та-точно, сэр, — покачиваясь, произнес Дик. — Па-дем, Сэм, мы тут лиш-шние.

— Это все твои чертовы танцы, Сэм! — жалобно заметил кок, большой ценитель красоты.

— Да уберетесь вы наконец? — заорал взбешенный шкипер, толкая повара. — Простите, пожалуйста, — обратился он к Эннис, когда те исчезли. — Все сегодня летит кувырком.

— Ничего страшного, — холодно ответила она. — Спокойной ночи!

— Куда вы идете? — спросил Уилсон.

— Искать гостиницу, — вздохнула Эннис. — Вечером нет обратного поезда.

— Останьтесь в каюте, — умоляюще проговорил он. — Мы со штурманом уйдем в кубрик.

— Нет, благодарю вас, — ответила Эннис.

Она подошла к трапу и с помощью шкипера снова спустилась на берег. В этот момент подошел штурман и с любопытством уставился на нее.

— Это мисс Гетинг, — медленно проговорил шкипер. — Новостей никаких?

— Никаких, — мрачно ответил штурман. — Они исчезли, как дым.

— А вы уверены, — спросила Эннис, обращаясь к штурману, — что это был мой отец?

Штурман взглянул на шкипера и сдвинул фуражку на затылок.

— У нас нет никаких оснований сомневаться, — коротко ответил он. — Для меня самого все это весьма загадочно. Поехать домой на поезде он не мог, потому что у него нет денег.

— Не может быть, чтобы это был мой отец, — протянула Эннис. — Кто-то вас обманул. Спокойной ночи! Я завтра утром еще вернусь, а сейчас уже поздно.

— Куда вы пойдете? — спросил штурман.

— Она идет искать гостиницу, — ответил за девушку шкипер.

— Уже ночь, — нерешительно сказал штурман. — Да и гостиниц здесь нормальных нет. Почему бы не отвести ее к той женщине, у которой жил ее отец? Вы говорили, что она вроде как вполне порядочная.

— Дом очень уж скверный… — начал шкипер.

— Сойдет, — смело объявила Эннис. — Раз уж мой отец счел его для себя подходящим, то и мне грех жаловаться. Ну а если это не мой отец, то я смогу что-нибудь о нем разузнать. Далеко этот дом?

— Мили две, — ответил штурман.

— Если идти, то сейчас же, — решил шкипер и даже сделал шаг вперед, подавая пример.

— А может быть, и вы с нами пойдете? — попросила Эннис штурмана.

Штурману было нелегко отказаться, но дружба перевесила.

— Нет, думаю, мне пора спать, — брякнул он и сам покраснел от своей невежливости. — Я устал.

Он неловко приподнял фуражку и поднялся на борт. Эннис задрала голову и пошла со шкипером.

— Мне очень жаль, что штурман не захотел пойти, — сухо сказал тот.

После этого они молча направились дальше по тихой дороге, и мисс Гетинг инстинктивно поняла, что мужчина рядом с ней обладает темпераментом, равным по меньшей мере дюжине ее собственных. Это заставило ее подойти к нему чуть ближе, и один раз ее рука чуть коснулась его руки. Шкипер сунул руки в карманы пиджака.

Они подошли к прежнему жилищу таинственного капитана Гетинга, не вымолвив за весь проделанный путь ни единого слова. Двор не очень-то радовал глаз днем, а ночью выглядел и того хуже. Половину входа загораживал остов списанной извозчичьей кареты, а из конуры вылез ретривер и злобно залаял.

— Вот дом, — указал Уилсон. — Пятый номер. В чем дело?

Мисс Гетинг несколько раз приложила к губам платок, совершенно не нуждаясь в этом, а затем промокнула им глазам, весьма в этом нуждавшиеся.

— Я устала, — тихо проговорила она, — устала и расстроена.

Постояв минуту в нерешительности, пока Уилсон соображал, что ему делать, она вдруг гордо отвернулась и быстро постучала в дверь дома номер пять. Дверь через некоторое время открыла весьма скудно одетая женщина в туфлях. Выслушав объяснения, она провела мисс Гетинг в комнату ее отца и, выпроводив шкипера, довольно сердито пожелала ему доброй ночи и захлопнула дверь.

Шкипер самым быстрым шагом, на какой только был способен, поспешил назад к шхуне, и голова у него пошла кругом от событий этого вечера, а приблизившись к пристани, он пустился бежать, неловко подражая маленькой фигурке, рванувшей ему навстречу.

— Ax ты маленький бездельник! — задыхаясь, крикнул он, схватив мальчика за шиворот, когда они столкнулись у шхуны.

— Ладно, — кивнул Генри, — пусть будет по-вашему.

— Киньте его за борт, — посоветовал штурман, стоявший на палубе.

Генри бросил на этого фанатика презрительный взгляд, к счастью, скрытый во тьме, и с видом человека, которому есть что рассказать, начал с начала и стал медленно наращивать темп для достижения нужного эффекта. Затем оба слушателя резко указали ему на целесообразность краткости и точного изложения, при этом в них ярко проявилась такая женская черта, как стремление сперва прочесть последнюю страницу и узнать, чем же все закончилось.

— Ничего не понимаю, — проговорил шкипер, когда Генри в угоду слушателям испортил свой рассказ. — Он чего-то испугался, что ли. Ладно, пойдем за ним.

— Они снимаются около часу, — припомнил штурман. — А если он не захочет идти, что вы будете делать? В конце концов, может, это вовсе не ее отец! Чертовски неприятное дело, скажу я вам.

— Я не знаю, что делать, — в замешательстве пробормотал шкипер. — Не знаю, что лучше.

— Пусть это и не мое дело, — вставил Генри, молча слушавший их разговор. — Но я знаю, что бы сделал я.

Оба с нетерпением повернулись к нему.

— Я, может, и бездельник, — продолжал Генри, наслаждаясь триумфом своих способностей, — наверное, так. Можно приказать ораве ухмыляющихся идиотов уложить меня в постель. Можно…

— Что бы ты сделал, Генри? — совсем тихо спросил шкипер.

— Сходил бы за мисс Гетинг, конечно, — ответил юнга, — и привел бы ее к нему на корабль. Все бы и уладилось.

— Ей-богу, мальчишка прав, — сказал штурман, — успеем ли?

Но шкипер уже помчался в город.

— Хороший ты парень, Генри, — похвалил его штурман. — А теперь отправляйся назад следить за «Озорным», а как только они снимутся с якоря, беги сюда и дай нам знать. Ну а если они отплывут раньше, чем он вернется, я их окликну, и мы выясним, что все это могло бы значить.

Тем временем шкипер то бегом, то рысью добрался до Оверкорта и тяжело дыша остановился у дома номер пять. Его жители крепко спали, и он стал с ожесточением колотить в дверь.

— Кто там? Чего надо? — послышался визгливый голос.

Открылось окно, и из него показалась голова женщины.

— Я должен видеть юную леди, которую недавно привел сюда, — задыхаясь, выдал шкипер. — Скорей!

— Что, в такой поздний час? — изумилась хозяйка. — Будьте же благоразумны, молодой человек, пусть даже вы влюблены.

— Дело важное, — нетерпеливо бросил шкипер.

— А мне вы не можете сообщить? — спросила хозяйка, чувствуя, что в ее положении вполне можно удовлетворить свое любопытство.

— Скажите ей, что я получил сведения о ее отце, — с трудом сдерживаясь, ответил шкипер.

Голова исчезла, и окно закрылось. Спустя время, которое нетерпеливому человеку могло показаться длиною в час, шкипер услышал в коридоре шаги, дверь открылась, и перед ним предстала Эннис.

Перекинувшись парой слов, они снова зашагали вместе по дороге, и Эннис слушала его рассказ на ходу. Это был долгий путь, она устала, но отказалась от руки своего спутника с решимостью, которая показывала, что Эннис еще помнит их предыдущее путешествие. Когда они приблизились к «Чайке», у шкипера упало сердце, потому что штурман, который ждал их, выбежал навстречу.

— Все без толку, — с сочувствием сказал он. — Они уже в пути. Может, стоит окликнуть их, когда они будут проплывать мимо?

Шкипер, бесцеремонно оставив Эннис на набережной, вскочил на палубу и взволнованно стал вглядываться в темноту. В слабом свете звезд он еле различил небольшое судно, которое медленно приближалось к ним.

— Зажгите фонари, Джим, и скорее зовите команду! — крикнул шкипер штурману.

— Зачем? — в изумлении произнес тот.

— Подать сигнал, — взволнованно объяснил шкипер. — Генри, помоги мне с люками.

Он и юнга опустились на пол и стали открывать люки, а штурман зажег фонарь и рванул будить команду. «Озорной» был уже ярдах в двадцати позади них.

— Эй, шхуна! На корабле! — заревел Уилсон, внезапно бросившись к бакборту.

— Алло! — ответил хриплый голос.

— Нагрузка полная? — крикнул шкипер «Чайки».

— Нет, — выкрикнули в ответ.

— Бросайте якорь и пришвартовывайтесь к нам, — крикнул шкипер. — Мне здесь еще неделю стоять, а в Лондон надо поскорее доставить дюжину бочек с сельдью.

«Озорной» шел с ними бок о бок, и шкипер затаил дыхание в ожидании ответа.

— Это займет полчаса, не больше, — взволнованно прибавил шкипер.

Скрип якорного троса прозвучал музыкой для его ушей, и, едва веря в успех своего плана, он увидел, как команда стала спускать только что поднятые паруса. Через десять минут «Озорной» терся бортом о «Чайку».

На «Чайке» все люки были открыты, и фонарь, покачивающийся в трюме, бросал тусклые блики на заспанные лица команды. Штурман на баке давал Эннис шепотом какие-то указания.

— Поживее, — приказал шкипер «Озорного». — Я пока поставлю их на палубу.

Он засуетился у бакборта, отдавая приказания, и с любопытством заглядывался на Эннис, которая стояла рядом и следила за происходящим.

— Какой красивый корабль! — сказала она. — Можно мне к вам на палубу?

— Всегда пожалуйста, если, конечно, не будете мешать, — последовал ответ.

Приняв это официальное разрешение, Эннис ступила на борт и тихо обошла палубу. У каюты она остановилась и огляделась. Все были заняты; дрожа от волнения, она колебалась мгновение, а затем спустилась в темную каюту.

— Капитан, это вы? — послышался голос. — Чего мы стоим?

Эннис не ответила.

— Кто это? — прозвучал голос снова.

— Тише! — шепнула Эннис.

— Так, ладно! — резко произнес мистер Тиллотсон. — В чем дело?

Эннис колебалась, ожидая услышать другой голос, но тщетно. Ей показалось, что она слышит дыхание другого человека, но не более того.

— Отец! — вскрикнула она вдруг. — Это я, Эннис! Где ты?

В глубине каюты раздался громкий крик, и сквозь мрак она увидела, как кто-то поднялся и бросился ей навстречу. Кто-то крепко ее обнял и прижал ее нежное личико к длинной жесткой бороде. Смеясь и плача, она обхватила руками его шею и с дрожью прижалась к нему.

— Ну, будет, будет, девочка моя, — наконец произнес капитан Гетинг.

— Мы только чудом остановили вас, — всхлипывая, проговорила Эннис. — Тут рядом стоит «Чайка», и зачем только ты пытался убежать!

— Я и сам не знаю, — устало проговорил капитан Гетинг.

— Ты же понимаешь, что я не стала бы подвергать тебя опасности, — нежно проговорила Эннис. — Надевай пальто, и пойдем со мной.

Не говоря ни слова, капитан Гетинг сделал то, что ему было велено. Он остановился на полпути, будто желая что-то сказать Тиллотсону, а затем, передумав, последовал за дочерью на палубу.

— Я с вами не поеду, капитан, — объявил он, когда хозяин «Озорного» прошел мимо, катя бочку с сельдью.

— Ну ладно, — коротко ответил тот, — только денег обратно вы не получите.

Пристыженный капитан Гетинг, все еще крепко держа дочь за руку, взошел на палубу «Чайки» и пожал руку ее шкиперу. Когда он стал рассказывать все, что с ним произошло, Уилсон выразил горячее желание пойти на то судно и поглядеть на Тиллотсона, однако Эннис была категорически против, очевидно, находясь в сомнениях относительно личности этого джентльмена. Забрав бочки с сельдью, «Озорной» отчалил, пожелав «Чайке» доброй ночи. Команда «Чайки» наблюдала за ним, пока они не подняли якорь, а затем, по настойчивому предложению Генри, который руководил сценой, спустилась в кубрик.

— Теперь вы довольны? — тихо спросил Уилсон девушку, когда капитан Гетинг с мудростью старца медленно ушел вниз.

— Вполне, — мягко шепнула Эннис.

— А я нет, — многозначительно ответил Уилсон.

Мисс Гетинг улыбнулась и, облокотясь о борт, с некоторым интересом рассматривала темные воды и спящий город. Она не пошевелилась, когда Уилсон подошел к ней вплотную, и не сопротивлялась, когда он взял ее руку.

— А я не доволен — пока что, — повторил Уилсон и поднес руку Эннис к губам.

Его взгляд привлекли два фонаря, которые горели чересчур ярко, и он подошел, снял их и потушил. Вдруг раздался чей-то приглушенный смех, и он обернулся — но поздно: Эннис Гетинг уже сбежала вниз.