До Бриттлси они добрались за четыре дня, в течение которых шкипер, подверженный легкой меланхолии, оставил все дела в основном на штурмана. С этого момента меланхолия стала заразной, а когда энергичный штурман конфисковал концертину Сэма, недовольство подняло свою уродливую голову над баком и принялось нелестно отзываться о штурмане, когда того не оказывалось рядом.

К наступлению сумерек парусник вошел в устье небольшой реки, на которой стоит старинный городок Бриттлси. Дневные дела были закончены. Несколько рыбаков с трубками во рту отдыхали на набережной, а из открытых дверей небольшой таверны напротив доносились звуки веселья, которые каким-то таинственным образом напоминали экипажу о его миссии найти капитана Гетинга. Даже самые оптимистичные вряд ли рассчитывали обнаружить его с первого раза, но, как сказал Сэм, чем раньше они начнут, тем лучше. Ведь кто знает, может, Гетинг сидит в этом самом трактире и ждет, когда за ним пожалуют.

Чуть позже все сошли на берег и заглянули в трактир, но безуспешно. Они застали лишь довольно вспыльчивого старика, который, встретив пристальный взгляд повара, сварливо поинтересовался, не потерял ли тот чего-нибудь, потому что если так и есть и кок думает, что старикан сидит на его потере, то не будет ли повар так добр сообщить ему об этом. Кок ответил в подходящих выражениях, и они двинулись вниз по набережной к следующей таверне. Здесь дела у них пошли не лучше, а Дик заявил, что пиво тут еще паршивей, чем в предыдущей, и что никто из жителей города не стал бы здесь тратить деньги. Так они снова продолжили свои поиски, но едва обошли половину харчевен, как все они закрылись.

— Прям целый романс, — глухо проговорил Сэм, когда его вытолкнули из последнего заведения и за его спиной безнадежно прогремел засов. — Ну и куда теперь?

— Назад на корабль, — ответил Дик. — Идем.

— Вот н-найду его, потом п-пойду, — торжественно проговорил Сэм и стряхнул с плеча руку Дика.

— Сегодня ты его уже не найдешь, Сэм, — раздраженно заметил кок.

— Эт-то еще п-почему? — удивился Сэм и посмотрел на него стеклянными глазами. — Мы ж п-пошли его искать!

— Потому что темно, вот почему, — сказал повар.

Сэм пренебрежительно захохотал.

— Да идем же! — повторил Дик и снова ухватил его за руку.

— Пойду н-найду кап-капитана, капитана… н-найду, — не унимался Сэм. — Без н-него не вернусь…

Он пошел нестройным шагом по дороге, а два его друга, которым простые правила морской жизни не позволяли оставить товарища в таком состоянии, побрели за ним, ворча и ругаясь. Около получаса они следовали по тихим улочкам городка. Дик с трудом сдерживал нетерпение, когда дородный моряк время от времени наклонялся и тщательно осматривал пороги дверей и другие подходящие места, где мог бы скрываться пропавший человек. Наконец он остановился перед маленьким домиком, сделал несколько шагов, вернулся и вдруг решительно направился прямо к крыльцу.

— Держи его, кок! — заорал Дик, обхватив того за пояс.

Кок обхватил Сэма за шею, и двое мужчин, тяжело дыша, оттащили его от двери.

— Сейчас же идем на борт, старый ты дурак! — крикнул Дик, теряя самообладание. — Хватит уже с нас твоих шуток.

— Отп-пусти, — пробормотал Сэм, отбиваясь.

— Тогда оставь колотушку в покое, — предупредил его Дик.

— Он вон там! — воскликнул Сэм, многозначительно кивая в сторону дома.

— А ну вернись, старый ты дурак! — повторил Дик. — Тебе нельзя пить ничего крепче молока.

— Слушай, кок, под-держи-ка пиджак! — вдруг попросил Сэм с подозрительной настойчивостью.

— Не глупи, Сэм! — взмолился кок.

— Подержи мой пиджак, — надменно повторил Сэм.

— Ты сам прекрасно знаешь, что никакого пиджака на тебе нет, — упрашивал его повар. — Разве ты не видишь, что это фуфайка? Ты, может, и пьян, но не настолько же!

— Ладно, подержи меня, пока я ее снимаю, — вразумившись, предложил Сэм.

И, вопреки собственному здравому смыслу, повар стал поддерживать упитанного моряка, пока тот раздевался; Дик дождался, когда предмет одежды — к слову, довольно тесный — не оказался у Сэма на голове, и тогда, оттолкнув кока, он схватил свою жертву и стал медленно раскручивать ее посреди мостовой.

— Трижды покрутись на месте и лови, кого сможешь, — безжалостно приговаривал он. — Ну ладно, садись.

Он опустил Сэма на мостовую и в сопровождении кока зашагал прочь, оставив приятеля на произвол судьбы. Оглянувшись в последний раз, они увидели, как тучный, крепкий моряк, запутавшись в фуфайке, совершает судорожные движения загадочной природы в попытке высвободиться, изъясняясь в выражениях, которые даже сквозь толстую ткань указанного выше предмета одежды не утратили своей исключительной точности и выразительности. Наконец он высвободился, со злостью бросил фуфайку на землю, поднял ее и, держа под мышкой, зигзагами направился обратно к кораблю.

На следующее утро он не совсем ясно представлял себе, что произошло вчера вечером, но, смутно припоминая нанесенную ему обиду, обращался с Диком и коком подчеркнуто холодно вплоть до момента, когда на палубе закипела работа. Выгрузка цемента сильно изматывает, и тучный моряк охотно смягчился, когда повар позвал его в камбуз и угостил чашкой холодного кофе, оставшегося на следующее утро после шкиперского завтрака.

Кок вымыл чашки и, предпочтя кухонной жаре пыльную палубу, уселся там чистить картошку. Такая работа особенно располагает к размышлениям. Задумчиво глядя на берег, он мысленно вернулся к капитану Гетингу и лучшему способу его найти. Ясно было, что снимок должен сыграть важную роль в поисках, поэтому повар, загоревшись новой идеей, оставил картофель и спустился за фотографией. Найдя ее на полке в каюте шкипера, он прошел по палубе и ступил на берег.

От первых трех человек, с которыми он заговорил, кок не получил никаких сведений. Все они с интересом рассматривали фото, высказывали о нем свое мнение, по большей части неблагосклонное, но единогласно признавали, что в Бриттлси никого похожего нет. Он уж совсем было решил бросить эту неблагодарную работу и вернуться на судно, когда увидел старого рыбака, который стоял, облокотившись о фонарный столб.

— Славный выдался день, дружище, — проговорил повар.

Старик учтиво вынул изо рта короткую глиняную трубку, кивнул, снова сжал трубку зубами и продолжил смотреть на море.

— Видели вы когда-нибудь человека вроде вот этого? — спросил кок, протягивая ему портрет.

Старик снова терпеливо вынул трубку и, взяв снимок, внимательно его осмотрел.

— Удивительно, чего только сегодня не придумают, — дрожащим голосом проговорил он. — Ничего такого не делали, когда мы с тобой были мальчишками.

— Да, с тех пор многое изобрели, — невольно согласился повар.

— Вот раньше все больше маслом писали, — задумчиво продолжал старик, — или карандашами.

— А вы когда-нибудь видели кого-нибудь похожего? — нетерпеливо спросил повар.

— Ну, видел, конечно. Как раз собирался тебе сказать, — проворчал старик. — Дай-ка припомню, как там его звали?

— Я не знаю, — соврал повар.

— Вот бы я услышал, тогда бы вспомнил, — медленно проговорил старик. — Ага, точно! Уже вспомнил!

Он радостно похлопал себя по голове и подмигнул повару подслеповатыми, блестящими глазами.

— Память-то у меня еще о-го-го, прямо как прежде, — самодовольно продолжал он. — Вот, случается, вылетит из головы, а потом вспоминаю. И матушка моя такой была, а ведь она дожила до девяноста трех лет!

— Боже! — перебил его встревоженный кок. — Как его зовут-то?

Старик замолчал.

— Черт бы побрал, — сказал он с взволнованным видом. — Вот я его и забыл… Да вот все равно припомню… само всплывет.

Кок минут десять ждал чуда, но так ничего и не дождался.

— А не Гетинг ли? — наконец спросил он.

— Нет, — ответил старик. — Да ты не торопись… Я уж припомню…

— Когда? — сердито спросил повар.

— Может, минут через пять, а может, и через месяц, — уверенно ответил старик, — но уж точно припомню.

Он взял портрет из рук погрустневшего кока и попытался с его помощью оживить свою память.

— Джон Данн — вот как его звать! — внезапно воскликнул он. — Джон Данн!

— Где он живет? — нетерпеливо спросил повар.

— В Хоулборне, — ответил старик, — это маленькое местечко в семи милях отсюда.

— А вы уверены, что это тот самый? — дрожащим голосом спросил кок.

— Уверен, — твердо проговорил тот. — Приехал сюда пять лет тому назад, а потом разругался с хозяином гостиницы и уехал в Хоулборн.

Повар, весь красный, поглядел на шхуну. Там, в облаке белой пыли, шла разгрузка, и пока его отсутствие оставалось как будто бы незамеченным.

— Если захотят есть, — пробормотал он, ссылаясь на людей, бегающих по палубе, — то им самим придется изготовить себе обед, вот и все! Не выпьешь ли со мной кружечку, старина?

Старик, не колеблясь, согласился и, попользовавшись от щедрот кока, провел его через весь город, указывая дорогу в Хоулборн, и, убедившись, что тот на правильном пути, вернулся к своему излюбленному месту у фонарного столба.

Кок шагал, насвистывая, и с удовольствием думал о том, как расстроятся остальные члены экипажа, когда узнают о его удаче. На протяжении трех миль он упорно шел вперед, пока скромная вывеска, торчавшая между несколькими высокими вязами, не привлекла его внимание. В стороне от дороги он увидел небольшой трактир, у крыльца которого на деревянном табурете сидел дородный хозяин и ждал посетителей.

Повар мгновение колебался, а затем неспешно подошел, сел на табурет, стоявший напротив, и заказал пинту.

Трактирщик поднялся, тяжелым, неторопливым шагом вошел в дом, чтобы выполнить заказ, и вернулся с пенящейся кружкой.

— Снимите пену, — вежливо попросил кок.

Толстяк кивнул и исполнил его просьбу.

— Не выпьете ли со мной кружечку? — сказал кок, заглянув внутрь таверны, когда хозяин подал ему кружку. — Эту можете оставить себе, — прибавил он.

Толстяк принес еще кружку пива и, со вздохом усаживаясь на прежнее место, настроился на беседу.

— Гуляете на природе? — спросил он.

Повар кивнул.

— Не только ради удовольствия, — важно заметил он. — Я тут по делу.

— Да, вот такие, как вы, и загребают денежки, — вздохнул хозяин. — А я за весь день только и продал эти две кружки. Далеко идете?

— В Хоулборн, — ответил тот.

— Знаете там кого? — спросил хозяин таверны.

— Ну, не совсем, — признался кок. — Не сказать, чтоб я с ним был знаком. Меня интересует человек по фамилии Данн.

— Вы немногого от него добьетесь, — подойдя к ним, заявила хозяйка. — Он человек замкнутый, ей-богу.

Кок прищурил глаза и с понимающим видом улыбнулся.

— Какой-то он больно загадочный, — продолжала хозяйка. — Никто не знает, кто он и откуда взялся, а сам он никому ничего не говорит. Когда человек так себя ведет, будьте уверены, тут дело нечисто… По крайней мере, я уверена.

— Еще и сварлив в придачу, — заметил хозяин.

— Ну, — протянул повар, — со мной-то он будет повежливее!

— Вы что-то о нем знаете? — спросила хозяйка.

— Немного, — ответил кок.

Хозяин дома обратился к своей жене, которая с готовностью и покорностью наклонила к нему ухо, и кок отчетливо уловил произнесенное шепотом слово: «шпик».

Хозяйка, бросив любопытный взгляд на кока, удалилась, чтобы обслужить пару извозчиков, которые остановились у двери. Разговор стал общим, и было очевидно, что извозчики разделяют чувства хозяина и его жены по отношению к мистеру Данну. К повару они отнеслись с благоговением и, с почтительной робостью угостив его пинтой пива, предложили подвезти его до Хоулборна.

— Уж лучше я пешком, — сказал повар, поглядев на повозки. — Хочу спокойно дойти до места, осмотреться, а уж потом взяться за дело.

Он посидел там некоторое время, отдыхая и пытаясь по возможности избегать хитрых вопросов хозяйки. Первыми уехали извозчики, скрипя и подпрыгивая на ухабах по пути в Хоулборн, и кок, скромно перекусив бутербродами с сыром и выкурив трубку, снова отправился в дорогу.

— Глянь, как идет, — сказал хозяин своей жене, и они оба посмотрели коку вслед.

— Ага! — согласилась она.

— Прям ищейка, — выразительно продолжал хозяин, — только взгляни на него. Я сразу понял, кто он такой, стоило лишь его увидеть.

Кок продолжал свой путь, не обращая внимания на восхищение, вызванное его манерой передвижения. Он начал думать, что слишком разоткровенничался. Тем не менее он не сообщил многого, а если людям нравится ошибаться, что ж, это их дело.

В таком настроении он вошел в Хоулборн, деревушку, состоящую из небольшой улицы, трактира и церкви. В конце улицы перед маленьким аккуратным домиком с ухоженным палисадником собралась кучка людей.

— Что-то случилось, — сказал про себя повар, рассматривая жителей деревни с тем же интересом, что и они его. — Где живет мистер Данн, мальчик?

— Вон там, сэр, — ответил мальчик, указывая на дом, у которого стояли люди. — Вы тот самый сыщик?

— Нет, — отрезал повар.

Он направился к дому и открыл маленькую калитку. В толпе поднялось нешуточное волнение, стоило ему подойти к двери и постучать.

— Войдите, — прорычал кто-то басом.

Повар вошел и осторожно прикрыл за собой дверь. Он оказался в маленькой гостиной, единственным обитателем которой был весьма неприветливый старик, сидевший в мягком кресле с раскрытой газетой в руках.

— Что вам нужно? — спросил он, поднимая глаза.

— Мне нужно видеть мистера Данна, — взволнованно ответил кок.

— Я мистер Данн, — выжидающе произнес тот.

У кока сжалось сердце, ведь, если не считать бороды, мистер Данн был не больше похож на человека со снимка, чем он сам.

— Я мистер Данн, — повторил старик, свирепо глядя на него из-под густых бровей.

Кок слабо улыбнулся. Он пытался что-то придумать, но под взглядом старика все мысли вылетели у него из головы.

— Правда? — произнес он наконец.

— Я слышал, что вы меня искали, — продолжал старик, постепенно переходя с повышенных тонов на настоящий рев. — Кажется, вся деревня уже в курсе, а теперь, когда вы меня нашли, какого черта вам от меня нужно?

— Я боюсь, что вышло недоразумение, — пролепетал повар.

— Ха! — усмехнулся старик. — Недоразумение? Хорош сыщик, ничего не скажешь! Но я найду на вас управу. Я подам на вас в суд и вас посадят в тюрьму!

— Все это просто недоразумение, — повторил повар. — Никакой я не сыщик.

— Идите за мной, — проговорил старик, вставая.

Повар прошел за ним в маленькую комнату.

— Значит, вы не сыщик? — спросил старик и жестом велел ему сесть. — Полагаю, вам известно, что, выдавая себя за сыщика, вы совершаете серьезное преступление? Будьте добры, посидите здесь, пока я не приведу полицейского.

Кок ответил, что ему бы этого не хотелось.

— Ну вот, — произнес старик со злобной ухмылкой, — а я-то думал, что вы обрадуетесь.

Он подошел к двери и громко позвал:

— Роджер!

Не успел ошеломленный кок «Чайки» прийти в чувство, как на лестнице раздался топот и в комнату беспрепятственно вошел бульдог. Это был прекрасный породистый зверь, и у него имелась по меньшей мере дюжина достоинств, заслуживающих внимания и восхищения, но все, что заметил кок, — это отличные зубы.

— Стереги его, Роджер, — приказал старик, снимая с полки шляпу. — Не дай ему уйти.

Зверь с пониманием прорычал и уселся в полуметре от повара, принявшись с любопытством его разглядывать.

— Мне правда очень-очень жаль… — пролепетал кок. — Прошу вас, не уходите, сэр, не оставляйте меня одного с этой собакой!

— Он не тронет вас, пока вы сидите смирно, — ответил старик.

У повара голова шла кругом. Он стал подбирать слова в надежде польстить старику.

— Я бы предпочел, чтобы вы остались, — пробормотал он. — Ей-богу, предпочел бы. Я не знаю ни одного человека, который бы мне настолько понравился с первого взгляда.

— Избавьте меня от вашей отъявленной наглости, — сурово заметил тот. — Стереги его, Роджер!

Роджер зарычал со всей жизнерадостностью пса, который нашел работу по душе, и его хозяин, еще раз предупредив повара о том, что произойдет, если тот встанет с кресла, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Кок услышал, как за ним захлопнулась калитка, и наступила тишина, если не принимать во внимание тяжелое дыхание Роджера.

Некоторое время человек и собака сидели, молча глядя друг на друга, затем повар, облизнув пересохшие губы, издал примирительное чириканье. Роджер ответил глубоким рыком и, поднявшись на ноги, выразительно зевнул.

— Бедный Роджер! — произнес кок дрожащим голосом. — Бедный дружок Роджи! Хороший песик!

Хороший песик подошел поближе и стал внимательно разглядывать дрожавшие от страха ноги повара.

— Кошка! — вдруг в озарении воскликнул повар, указывая на дверь. — К-кошка! Фас, дружок, фас!

— Г-р-р… — грозно зарычал Роджер в ответ. Дрожащие конечности, как ни странно, обладали для него большей притягательностью, и, подойдя еще ближе, он принялся их громко обнюхивать.

В полнейшем смятении повар беспомощно взглянул на кочергу рядом с камином, после чего осторожно убрал руку за спину и достал из-за пояса свой охотничий нож. Доведенный до отчаяния, кок резко выбросил руку вперед и ударил ножом пса, а прежде, чем тот успел оправиться, вытащил нож и снова вонзил его. Пес издал сдавленный рык и, борясь до конца, попытался ухватить кока за ногу, но промахнулся. Ослабев, он повалился на пол, дернулся раз или два и испустил дух.

Все произошло так быстро, что повар, машинально вытирая нож о скатерть, сперва не только не отдал себе отчета в том, насколько мерзким было совершенное им преступление, но даже мысленно похвалил себя за проявленную в отчаянный момент храбрость. А когда понял, что помимо преступления, за которое вспыльчивый мистер Данн уже сейчас ищет помощи у закона, ему придется отвечать за мертвого бульдога и испорченный ковер, он решил тотчас же удалиться. Прошел к заднему входу и, спрятав нож, незаметно прокрался через сад и перелез через забор. Оставив за спиной место убийства бедного Роджера, он с сожалением вздохнул и бросился бежать.

Он пересек два поля и вышел на дорогу, тяжело дыша и время от времени оборачиваясь. Путь вел в гору, но кок не сбавлял хода, пока не добрался до вершины холма, и лишь тогда, задыхаясь, упал на траву в стороне от дороги, повернувшись лицом к Хоулборну. Через пять минут он вскочил и продолжил побег, так как из деревни на дорогу высыпало несколько фигур, которые тут же пустились за ним в погоню.

Некоторое время кок держался дороги, после чего, осознав, что часть его преследователей могла воспользоваться повозкой, продрался сквозь живую изгородь и помчался полями. Ноги его подкашивались, и он стал чаще спотыкаться, по причине чего сменил бег на ходьбу, но ни на миг не остановился, пока окончательно не уверился, что ушел от преследования.