[1] АЗИИ СИЛЫ КОГДА и т.д. В этой третьей книге излагается природа юности[462]. Но чтобы мы потом могли истолковать покров этой книги, сначала изложим вкратце ее рассказ.

После пожара в городе Эней идет в Антандр, оттуда во Фракию, оттуда на Делос, оттуда на Крит, оттуда на Строфады. Потом он видит Циклопов и, предупрежденный Ахеменидом, видит и Полифема, которому Улисс выколол глаз, и оставляет Ахеменида там. Он погребает отца в дрепанском порту.

Итак, город Энея есть человеческое тело, где обитает и правит человеческий дух, а потому оно называется его городом[463]. И еще, как в городе есть четыре разновидности жилищ и четыре сословия людей, кои населяют эти обиталища, так и в человеческом теле есть четыре поселения и четыре силы, пребывающие в них. Первое поселение в городе — это цитадель, где живут мудрецы; так и в теле первое и превосходнейшее жилище и цитадель — голова, где пребывает мудрость, и там же находятся орудия чувств и три келейки — остроумия, рассудка и памяти. Второе поселение в городе принадлежит воинам: так и второе жилище в теле — у мужества, в сердце, подобно как это [место в городе] принадлежит людям мужественным. Третье поселение в городе принадлежит тем, кто предан наслаждениям, так и третье в теле принадлежит влечению — то, что в чреслах. Последнее поселение в городе — пригород, место земледельцев: так и в крайней области тела — руки и ноги, предназначенные для работы. Поэтому тело называется городом. Пожар этого города — это природный жар первого возраста; удалившись от него, Эней приходит в Антандр. Andros по-гречески — по-латински «муж», отсюда Эвандр — «добрый муж» и Андрей — «мужественный»; anti — «против». Таким образом, Антандр — «противоположность мужественности». Мужественностью собственно называется постоянство, как бы «качество мужа». Ведь это качество по природе свойственно мужам; ни мальчик, ни юноша, ни старец, который возвращается к природе детства, не имеют природного постоянства. О мальчике говорит Гораций: «Он копит гнев и бросает его, за час изменяясь единый»; о юноше — что он «проворен бросать желанья». А что мужу присуще постоянство, свидетельствует он же, говоря:

Таким образом мужественность, то есть качество мужа, есть постоянство. Потому математики называют нечетное число мужем, как будто мужи имеют свойство неделимости, то есть постоянство[465]. Антандр же, то есть противоположность мужественности, есть непостоянство. Это первый порок юности. Так как юноши еще не знакомы с употреблением вещей и не имеют в них опытности, то, замечая что-либо, считают находку наилучшей и прилепляются к ней, а когда обнаруживают, что она не такова, как им казалось, тотчас переходят к другой. А мужи, знающие всё на опыте, к чему прилепятся, там и пребывают постоянно. Итак, Эней от городского пожара идет в Антандр, то есть от природного жара первого возраста, воспламеняющего тело, — к непостоянству юности.

[5 сл.] А что корабли были построены там же из дерева с Иды, следует понимать так. Корабли Энея, как мы сказали, — это желания, влекущие Энея и его сотоварищей, то есть дух и его способности, в разные стороны; и создаются они в Антандре, так как в непостоянстве возникают различные и бесконечные желания. Ибо люди постоянные всегда, пока они постоянны, хотят одного и того же; непостоянные же — то одного, то другого, ибо, по слову Горация,

О непостоянстве он говорит:

Таким образом создается флот, то есть множество желаний, в Антандре.

Ида — это лес Троянского города, из которого строят корабли. Ида значит «красота» (pulchritudo), отсюда Алкид — «крепкий и красивый»[468], а Ганимед называется идейским[469], то есть прекрасным. Она называется лесом города, так как красота внешности осеняет тело снаружи, чтобы не обнаруживалось внутреннее безобразие. Из идейского леса создаются корабли, так как от красоты вещей происходит желание их добиваться.

[13] Он переправляется во Фракию, то есть в алчность, которая справедливо понимается под Фракией, имевшей самых алчных жителей и самого алчного царя. О ней мы в этой книге читаем: [44] «Беги от алчного брега». Он переправляется сюда из Антандра, то есть от непостоянства к алчности. Поэтому Гораций в первой из сатир, осудив непостоянство, переходит к алчности[470]. От непостоянства к алчности переходят так: после того как в непостоянстве он обошел разные вещи и всё испробовал, видит, что все временные вещи можно обрести благодаря богатству:

И поэтому он весь поглощен стяжанием богатств, и так усердно, что, осмотрев все прочее, предпочитает их. Так он путешествует из Антандра во Фракию.

[49-57] Он находит Полиместора царствующим и Полидора — погребенным. Polis по-гречески — по-латински «много»; metros — «мера». Отсюда Полиместор, как бы polimetros, то есть «мера большего» (plurium mensura), то есть нагромождение денег, которое алчный человек хочет иметь у себя точной мерой. Оно-то царит в алчности, ибо понуждает алчных копить, говоря: «умножай достоянье проворно»[472]. Так алчный рабски служит нагромождению больших денег, или умножая их, так как

или сохраняя их с великим благоговением, почему попрекает его Гораций:

Так царствует Полиместор.

А Полидор переводится как «великая горечь». Ведь doris по-гречески — по-латински «горечь». Поэтому в баснословии говорится, что Дорида — морская богиня, так как горечь господствует в морских водах. Это толкование предлагает Вергилий, говоря:

Этот Полидор погребен во Фракии, так как великая горечь заключена в алчности: что может быть горше, чем то, что алчный «ищет — найдя ж, избегает его и потратить страшится»[476], что «хладно и робко во всех он делах поступает»[477], что «страсть к монете растет, насколько взрастает богатство»[478] и что «алчный всегда в нужде»[479]. Этот Полидор заставляет Энея бежать из Фракии, так как горечь и труд стяжания и сохранения денег часто отвращает от стяжательства. Разумный дух, видя у алчных столь великую тревогу и горечь алчности, отрекается и отвращается от нечистых яств алчности, говоря:

[79] Он переправляется на Делос. Делос переводится как «ясность», поэтому Солнце называется Делием, то есть ясным[481]. Под ним надо понимать честную жизнь, которая называется Делосом, то есть ясностью, так как нет ничего яснее в этой жизни. Поэтому спрашивающему, что в этой жизни есть высшее благо, отвечают: «честность». Здесь чтится Аполлон, так как в честной жизни служат мудрости. Ведь честно живущий все делает по внушению мудрости. Здесь царствует Аний, [80] «царь и жрец Феба». Имя его Аний, как бы aneos, то есть «без новизны»; а — по-гречески «без», neos — «новое». Отсюда Неоптолем — «новый воин» и неомения — «новая луна». Анием зовется мудрец. Ведь для мудреца, который знает употребление вещей и имеет в них опытность, не случается ничего нового. Он царь и жрец, поскольку толкует божественную теологию и правит человеческой деятельностью (practica).

Из Фракии они прибыли на Делос, так как, оставив нечистоту алчности, человек приходит к честности. Аний принимает Энея на пиру, ибо мудрец питает разумный дух науками.

Аполлон побуждает его [96] «искать старинную матерь». Две старинные матери, то есть две области, Крит и Италия, суть два Энеевых начала — природа тела и души. Под Критом мы понимаем телесную природу, которая есть некое начало временной жизни Энея. Ее имя, Крит (Creta), антифрастическое — как бы cresis theos, то есть «божественный суд»[482]. Ведь телесная природа плохо судит о божественном, ценя его ниже временного. Под Италией, которая переводится как «возрастание», понимается божественная природа, которая есть разумность, бессмертие, сила (virtus), знание. Ее-то и велит искать Аполлон, то есть мудрость. Ведь мудрость побуждает человека любить божественное. Но так как Эней неверно понимает оракул, то, хотя ему велено идти в Италию, ищет Крит. Относительно Аполлонова оракула заблуждаются так: мудрость спрашивает человека, как написано у Боэция, есть ли у него что-то драгоценнее, чем он сам[483]. А когда он отвечает: «Совсем нет», она велит ему искать блаженство в себе самом. Он же, понимая «в себе» как «в природе своего тела», а не «в природе духа», полностью спускается в вожделения плоти. Вот и Эней, когда ему велено идти в Италию, приходит на Крит. Но так как царствовать там он не может, то боги, коих он носит с собой, указуют ему уйти. Ведь до тех пор, пока дух ищет своего блага в плотской природе, он не властвует, но скорее рабствует стольким господам, сколько у него пороков. Поэтому знания и добродетели, которые носит с собой божественный ум, указуют ему бежать от плоти.

[210] Он приходит на Строфады. Stropha толкуется как «поворот»[484], a idor — «вода», откуда ydromantia — «гадание на воде». Поэтому Строфадами, т.е. «поворотами воды», названы острова, так как они крутят воду в водовороте. Под ними мы понимаем круговращения пороков, ведь под водой мы разумеем пороки, которые суть кораблекрушения Энея. Они называются островами, то есть помещенными в пучине[485] жизни. Когда Эней устремляется с Крита в Италию, бури относят его к этим островам. Ведь когда он устремляется от плотской природы к духовной, бури, то есть обрушивающиеся на него волнения плоти, относят его назад к порокам. Если сластолюбец намеревается прийти к чистой жизни, поднимается волнение плоти, которое его понуждает, сделав поворот, вернуться к сластолюбию. Таково, например, это волнение: он помышляет, сколь велика трудность безбрачной жизни и сколь велика плотская радость в сластолюбии. Это помышление и понуждает его повернуть вспять к сластолюбию. Таким образом, когда Эней устремляется с Крита к Италии, бури относят его к островам Строфадам. [212] О Гарпиях, коих он там находит, мы скажем в шестой книге[486].

[569] Он видит Циклопов. Имя Циклопов — как бы cyclopolis, то есть «множество кругов»[487], под которым мы понимаем множество круговращений, претерпеваемых юношами. [655] Он видит Полифема, коему Улисс выколол глаз и оставил там Ахеменида.

Улисс привел свои корабли к острову, где нашел Цирцею, дочь Солнца, превратившую его спутников своим питьем. По совету Меркурия Улисс отвергает это питье и остается как был. По его же совету он бежит от Цирцеи и причаливает к Этне. Там находит одноглазого Полифема. В отмщение за спутников, которых тот сожрал, Улисс выкалывает ему глаз и оставляет там Ахеменида. Имя Улисса — как бы olonsenos, «знание всего»[488], то есть мудрец, поскольку он опытен во всем. Он привел корабль, то есть желание, к острову. Островом, как бы «в пучине помещенным», называется земля, которую отовсюду обходят моря. На этом острове царствует Цирцея, то есть изобилие земных благ, которое зовется circes, как бы cirocrisis, то есть «суд рук»[489], ибо об изобилии земных благ судят по трудам рук. Она именуется дочерью Солнца, так как всякое изобилие порождается от семени его, то есть от солнечного тепла, действующего на землю. Она подает питье из злаков, то есть удовольствия от временных благ, от коих сотоварищи Улисса, то есть сотоварищи мудреца, то есть неразумные, превращаются в зверей. Зверь возникает из человека, когда человек, бывший по природе разумным и бессмертным благодаря душе, делается неразумным и смертным из-за чрезмерного услаждения временными вещами. Ведь кто в большей степени зверь, чем тот, кому подходит определение зверя? Кто в большей степени зверь, чем тот, кому присуща природа зверя и кто не имеет ничего от человека, кроме внешности? Превращаются они в разные роды зверей — одни в свиней, другие во львов, иные в собак, иные в лисиц. Это ясно излагает Боэций, говоря: «Если кто грузнет в гнусных и нечистых удовольствиях, подобен свинье; движим яростью — мнится, что носит в себе дух льва; обращается к языку свары — лающий пес; кознодей, радуется тайным коварствам — следует нравам лисы»[490]. Улисс же, отвергнув наслаждения, остается разумным. О Меркурии, по чьему совету он так поступил, мы скажем в четвертой книге[491].

[571] Когда Эней бежит оттуда, то прибывает к Этне. Этна — огнедышащая гора, расположенная высоко над морем. Через гору обозначается высокомерие. То, что гора внутри полна огнем, коим она изнутри снедается, а снаружи сжигает им окрестности, обозначает, что высокомерие, внутри надуваемое зноем гнева, этим зноем снедается, а снаружи изнуряет других людей этим зноем. На этой горе находится Полифем. Под Полифемом, как бы polimunta femum, то есть «теряющим славу»[492], мы понимаем гордеца. Ведь никто не обладает столь великою доблестью, чтобы не потерять славу своей доблести сразу, как начнет ею гордиться. Он одноглазый. Человеку подобает иметь два глаза, то есть рассмотрение вечного и временного. Гордец же обладает только рассмотрением временного. Он пожирает сотоварищей Улисса, когда привлекает к себе неразумных людей. Глаз пронзается острием кола, когда чрезмерное стремление к временному и рассмотрение его подвергается резкой укоризне.

Имя Ахеменида — как бы acheremenes, то есть «без радости и веселья»[493], то есть уныние; его Улисс бросает, выколов глаз Полифему. Эней, придя к Этне, приемлет Ахеменида. Дух юноши, приходя к высокомерию, приемлет уныние. Он скорбит, встречая какие-нибудь преграды, ибо «он отвергает закон, на все посягает оружьем»[494].

Он погребает отца в Дрепане. Дрепан — как бы drimus pes, то есть «отроческая резкость»[495], то есть гнев, который донимает отроков из-за их чрезмерного пыла. В гневе погребают отца, когда забывают о Боге. Ведь гневливые — почти вероотступники, а погребение есть некое забвение.