Мы полагаем, что в своей «Энеиде» Марон имел попечение о двоякой науке, по свидетельству Макробия[422]: и в философской истине наставил, и поэтическим вымыслом не пренебрег. Поэтому всякий, кто стремится читать «Энеиду» так, как требует природа этой книги, должен сначала показать, из чего книга исходит, как и зачем учиняется, и не забывать при этом о двояком попечении.

Поскольку в этом сочинении Вергилий предстает и как поэт, и как философ, мы сначала вкратце скажем о намерении поэта, образе его действия и его цели. Он намеревается изложить приключения Энея и труды других скитающихся троянцев — и не сообразно исторической истине, как пишет [Дарет] Фригиец; скорее он с помощью вымысла превозносит Энеевы деяния и бегство, чтобы снискать благоволение Августа Цезаря. А пишет Вергилий, из латинских поэтов величайший, подражая Гомеру, величайшему из поэтов греческих: и как тот в своей «Илиаде» повествовал о погибели троянцев, а в «Одиссее» — об изгнании Улисса, так и этот во второй книге рассказывает о разрушении Трои, а в прочих — о тягостях Энеевых.

Должно заметить, что в этой книге порядок повествования двойной: природный и искусственный. Природный — когда повествование располагается сообразно череде событий и времен, то есть когда повествуется в том порядке, как совершаются события, и когда распределяется, что по времени произошло сначала, что потом, а что в конце. Такой порядок соблюдает Лукан. Искусственный же порядок — когда мы искусственно начинаем повествование с середины и потом возвращаемся к началу. Этого порядка держится Теренций и, в этом сочинении, Вергилий. Природный порядок был бы, если б он сначала описал разрушение Трои, а потом бы уже повел троянцев на Крит, с Крита — на Сицилию, с Сицилии — в Ливию. Но он сперва приводит их к Дидоне и выводит Энея повествующим о разорении Трои и прочем, что он претерпел. Это мы сказали о его намерении и образе действия; теперь посмотрим на цель.

Некоторые поэты пишут ради пользы, каковы сатирики; некоторые — ради услаждения, каковы комики, некоторые — для того и другого, как историки; поэтому Гораций говорит:

И в этом сочинении из словесного украшения, фигур речи, повествования о различных приключениях и делах людских происходит некое удовольствие. Если же кто стремится всему этому подражать, достигает величайшей опытности в писательстве, а также находит в повествовании величайшие примеры и внушения, как должно следовать за достойным и избегать недозволенного. Таким образом, здесь для читателя двоякая польза: одна — опытность в писательстве, которую дает подражание, и вторая — понимание, как надлежит поступать, почерпаемое из поощряющих примеров. Скажем, труды Энея дают нам пример терпения, его любовь к Анхизу и Асканию — пример благочестия, почтение, которое он оказывал богам, оракулы, которые вопрошал, жертвы, которые приносил, обеты и мольбы, которые возносил, некоторым образом призывают нас к набожности, а его неумеренная страсть к Дидоне отвращает нас от недозволенных вожделений.

Поскольку задача вступления состоит в том, чтобы заручиться благосклонностью, восприимчивостью, вниманием слушателя или читателя[424], то, оставив те семь вещей, которые у многих писателей рассматриваются в начале их книг[425], мы считаем достаточным остановиться на этих трех, а именно — из чего должен исходить сочинитель, чтобы сделался восприимчив читатель; как действовать, чтобы тот стал благосклонен; зачем — чтобы стал внимателен. Теперь посмотрим на это применительно к философской истине. Поскольку он философ, он пишет о природе человеческой жизни. Образ действия его таков: он прикровенно (in integumento) описывает, что совершает и претерпевает человеческий дух, помещенный на время в человеческое тело. Описывая это, он пользуется природным порядком и таким образом сохраняет двойной порядок в повествовании: как поэт — искусственный, как философ — природный.

Покров (integumentum) — это род изложения, который обертывает понимание истины вымышленным повествованием, потому он еще называется оберткой (involucrum). Людям это сочинение приносит пользу, а именно познание себя; ведь, как говорит Макробий[426], великая человеку польза — знать самого себя. Поэтому сказано:

то есть «познай себя».

Итак, мы рассмотрели его намерения, образ действия и цель сообразно обеим наукам, а теперь раскроем покровы всех двенадцати книг по порядку.