Бывало-живало, жили старичок и старушка. Бедно жили, не богато. А ленивы были — ни один робить[115] не хотел. Старик говорит: «Свари-ка, старуха, каши». — «Ладно, старик, сварю».

Сварила кашу. Вку-усную кашу наварила! Покушали. А горшок грязный: каша из муки была. Ни одному мыть не охота. Старик говорит: «Старуха, помой горшок!» — «Нет, ты помой!»

Никто горшок не моет. Ну и ладно: не мыть так и не мыть, пусть горшок не мыт. Так и спать легли — горшок все не мыт. И уговор сделали: кто утром наперед заговорит, тому и горшок мыть.

Проспали ночь. Настало утро. Вот и лежат утром оба. Тот не говорит, и другой не говорит.

Лежат. Уж и время полдень, а у них печь не топится. Народ стал толпиться: смотрит, что такое у них? Человек пять зашло в избу. А они все лежат, молчат.

Соседи спрашивают: «Что у вас случилось!» Они молчат. Стали всю деревню собирать. Что с ними случилось, не могут понять. Всю деревню собрали, полна изба людей. Народ галдит, шумит — они молчат. «Ну, что с вами случилось?» Молчат. «Ну, что делать? За попом пошлем. Что такое с ними?»

За попом послали, привели попа. Поп спрашивает: «Что у вас случилось? Надо вас исповедовать».

Молчат. Так поп ничего и не мог у них допытаться. Молчат да и только.

Поп говорит: «Надо им человека, нельзя их так оставлять, надо посматривать за ними!» Одна женщина и говорит. «Я останусь, буду за ними посматривать. Только ведь мне и плату надо… Как без жалованья станешь жить?»

Поп говорит: «Вот пальто новое висит, за услуги возьми.»

Старуха и вскочила: «Отдам я свое пальто?! Не отдам!» А старик говорит: «Тебе, старуха, мыть горшок!»