Игнат яростно сжимал тело Жени, казалось, что девушка спит, но изредка она открывала свои мутные глаза. Он занес ее в лифт, надеясь, что никто их не увидеть. Сука, даже после всего, он беспокоится, что подумают о ней люди. Так бы взял и придушил. Втянул ее запах, обманчиво сладкий, со скрипом сжал зубы, так, что даже скулы свело.

Зашел в ее квартиру и швырнул на кровать, глядя сверху на обнажившуюся грудь. Дрянь! Он столько терпел, упорно ждал, думал, что Женя другая. А эта шлюха, раздвинула ноги за деньги перед его братом. Хотелось завыть, зарычать, застонать. Словно, раскаленной кочергой, ковыряют в груди. Идиот, как он мог быть таким слепым? Лежит красивая, беззащитная, продажная змея.

Он только начал думать, что любит Женю, а она вот так, безжалостно, засадила топор ему в спину. За что, сука, за что? Чего не хватало? Игнат был готов положить к ее ногам весь мир, а девчонка продалась за копейки. Он мог бы дать ей многое, но теперь не будет ничего.

Парень мог бы уподобиться Максу, и отыметь Женю без сознания, и он все еще хотел ее, но ему слишком противно. Отвратительно, мерзко до тошноты. Нужно было свалить из России раньше, но нет, Игнат остался ради нее. В голове всплывали воспоминания их поцелуев, и теперь они не казались такими сладкими. Впервые подпустил девушку так близко и обжегся до шрамов на всю жизнь. От ошибок, конечно, никто не застрахован, но от таких хочется сдохнуть…

Его обуревала ненависть, злость и отчаяние. Боль обжигала все внутри. Лучше б блядь, никогда её не встречал. Ангельски прекрасна, и настолько же грязная. Игнат понимал, что нужно претерпеть и агония отступит, просто терпеть не было сил. Все тело ломило, голова раскалывалась. Ему срочно нужно оказаться от Жени подальше, иначе он за себя не отвечает. Больше никогда в жизни, не хочет видеть эту дрянь!

***

Я проснулась с адской головной болью, и ломотой во всем теле. И почему-то лежала голая? В голове туман, не помню ни черта. Наверное, чем-то отравилась. Действительно желудок сводило от рвотного позыва. Что же такое? Еще сны снились дурацкие, будто Макс опять меня похитил, потом Игнат кричал. Почему я все-таки голая? Нужно позвонить Кате, последние что помню: просила ее вызвать мне такси, а дальше мрак. Неужели я успела напиться до беспамятства пока ждала машину? Глупости, быть такого не может. Хотела подняться, но пронзила жуткая боль, чуть не потеряла сознание, тошнило до страсти. Еле доползла до туалета. Это что-то ненормальное, все суставы горят, тело знобит. Из последних сил нашла телефон и набрала скорую, а через секунду упала на пол без чувств…

Я очнулась в больничной палате, не сразу вспомнив, как здесь оказалась. Взгляд не фокусировался ни на чем. Через какое-то время подошел доктор.

– Здравствуйте. Я ваш лечащий врач, Виктор Анатольевич. Как вы себя чувствуете?

– Не знаю, все кружится.

– У вас в крови обнаружили сильнодействующее, психотропное, наркотическое вещество. Вы что-то употребляли?– серьезно поинтересовался доктор, шокировав меня.

– Не может быть…

– Но это так. Доза большая, без медицинской помощи ваш организм бы не справился.

– Я могла умереть?– дрожащим голосом спросила я, совершенно не понимая, что происходит.

– Могли, но сейчас все позади. Как я понимаю, вы ничего не принимали? Скорую тоже не вы вызвали?– расспрашивал доктор.

– Нет, ничего не принимала. Скорую вызвала я.

– Хорошо, позже к вам зайдет следователь, расскажете ему все подробно.

– Зачем следователь?

– Если вы ничего не принимали, значит, вас опоили, следствие разберется. Успокоитесь, телесных повреждений нет, изнасилования тоже не было.

Но его слова не успокоили, меня затрясло от ужаса. Мне подсыпали наркотики? Кто? Зачем? Когда? Тысяча вопросов загудело в голове, на коже выступил ледяной пот.

– А сколько я здесь?– окликнула я доктора.

– Вы были без сознания почти сутки.

Я смотрел в потолок, ужасаясь происходящему. Все это не укладывалось в голове. Увидела на прикроватной тумбочке свой телефон, и набрала номер Кати. Может быть, она знает что-нибудь, да и вещи какие-нибудь нужно попросить принести. Гудки, она не ответила. Набрала еще раз, снова не отвечает. Ладно, позже позвоню.

Ближе к вечеру пришел следователь и стал грубо допрашивать меня, будто

я наркоманка какая-то.

– Что последние вы помните?

– Я с подругой сидела в кафе, мне стало плохо, Катя вызвала такси. Смутно помню, как она посадила меня в машину, и все. Мне снились странные сны, – отвечала я, ежась, от недоверчивого взгляда полицейского.

– Какие сны, лица, голоса?

– Да лица и голоса. Лицо брата моего парня…– вздрогнула, словно током пронзило понимание. Неужели это он?

– Вы что-то вспомнили?

– Максим, похищал меня, и угрожал, чтобы я забрала заявление. Этот человек способен на что угодно, – меня затрясло.

– Продиктуйте данные вашей подруги, и этого Максима, а также вашего парня.

Я как в тумане назвала номера телефонов и фамилии, в ужасе пытаясь все вспомнить. Следователь ушел, сказал, что свяжется со мной в ближайшее время. Но, что-то я сомневалась, одно заявление уже, сколько времени никак не сдвинется с места. Хотя, этот из другого отдела, может быть, что-то проклюнется. И Макс ответит мне за всё!

Игнат не звонил и это сводило с ума. Нервно набирала его номер в сотый раз, но женский голос, дотошно вторил, что «абонент недоступен». Они что, сговорились? Кате тоже набирала раз десять, и, бесполезно, не берет. Все бросили, когда я в них так нуждаюсь!

Задремала и вскочила, будто ошпаренная кипятком. В памяти всплыла картина, как Игнат несет меня на руках, его лицо искажено от злости. Но почему? А потом ужаснулась от омерзительных воспоминаний, где я обнаженная в объятиях Максима. Быть такого не может! Что, этот мерзавец, сделал со мной? Отвращение и горечь сдавили горло, хотелось сжаться и проплакать до конца жизни. Но, я не одна в палате, не могу позволить себе даже этого. Почему Игнат, не выходит на связь, как же от этого больно. Неужели, он тоже был там? Больше не смогла ничего вспомнить, но в ушах стоял крики любимого. Как он замешан в этом? Неужели, видел меня с Максом, и поверил в этот бред? Не может быть! Он не такой! Игнат обещал защитить меня от брата! Сердце в груди невыносимо горело, беззвучные слезы покатились по щекам, зажала зубами ладонь, чтобы не разрыдаться в голос. За что мне это всё? Как же я ненавижу, этого больного подонка!