– Я думаю, история рассудит. Но некоторые вещи невозможно отменить или замедлить. Они просто происходят.

– А сын как считает?

– Он уже давно перегорел, – закрыл тему Анхель, и махнул рукой – как отрубил.

– Вот и славно. Что он теперь поделывает?

– Говорит – с пустыней надо бороться, воду добывать. Начал делать какие-то туманоуловители из нейлоновых нитей. Рассказал, что в пустынях так воду собирают. Чуть ли не 20 литров в сутки с одной штуки выходит.

– Молодец. А ко мне Мария переезжает, – оживился Хесус. – Я так понял – насовсем.

– Внучка?

– Ха! Правнучка! Что-то там с родителями разругалась, похоже, – вдрызг. Приехала ухаживать, дескать, за немощным. Хочет еще исследование писать о нашей керамике. Говорит – уникальная технология, больше так нигде уже не делают.

– Красивая?

– Керамика?

– Внучка!

– А то! Моя кровь! – Хесус расплылся в горделивой ухмылке.

– Это удачно, – Анхель демонстративно потер ладони, – Я бы даже сказал – перспективно.

– Дай-ка мне листочек коки. Что-то весь свой запас изжевал.

– Бери. Будущему родственнику ничего не жалко!

– Не торопись, Анхель, не торопись, – Хесус окинул небо, – Будто бы дождь собирается?

– Хорошо бы. А если не пойдет – доставай свой шаманский бубен!

Шаг последний: покаяние.

Emendator asperrimus

Сцена 1

Атмосферу уютного ресторанчика портит только огромный лысый бармен за стойкой, с непроницаемым лицом полирующий стаканы. За столиком у окна двое: импозантный дородный мужчина в дорогом костюме и хрупкая светловолосая девушка в коротком летнем платье с диктофоном в руках.

Девушка:

– Вы так редко даете интервью…

Мужчина:

– Давайте угадаю ваш первый вопрос: «Почему я согласился?»

Девушка:

– Примерно так.

Мужчина:

– Хорошо, если я скажу, что просто вы мне понравились, вас устроит?

Девушка:

– Вы имеете в виду мою профессиональную деятельность, вы читали мои репортажи, колонки в газете?

Мужчина:

– Статьи действительно неплохие, я с ними ознакомился. Но причина не в этом. Нет, я говорю о внешности. Всегда приятно пообщаться с молодой красивой девушкой.

Девушка (пряча глаза):

– Вы вгоняете меня в краску.

Мужчина:

– И застенчивой.

Девушка:

– Не верьте. Это профессиональная мимикрия.

Мужчина:

– И остроумной.

Девушка (хлопая легонько ладонью по столу):

– Так, мы ушли от темы.

Мужчина:

– Мы ее толком и не обозначили.

Подходит официант и ставит на стол две большие чашки кофе, пузатый низенький фужер с коньяком и сразу уходит.

Мужчина (официанту):

– Да, спасибо.

Девушка (делает глоток из чашки):

– Замечательно. Как вам вот такой вариант: «Духовное становление личности в процессе творческой деятельности»?

Мужчина:

– Вы мою личность имеете в виду, или абстрактную?

Девушка:

– А бывают абстрактные личности? Вашу.

Мужчина (пожимая плечами):

– А с чего вы взяли, что в творческом процессе личность приобретает какие-либо духовные качества?

Девушка:

– Начнем хотя бы вот с чего. Могут ли быть вообще у личности духовные качества как таковые?

Мужчина:

– Вы просто чемпион в ответе вопросом на вопрос.

Девушка:

– А вы не задавайте вопросов. Это моя роль. Вы просто отвечайте.

Мужчина:

– Тогда скорее у духа или души, как вам больше нравится, может быть личность. Или не быть.

Девушка:

– А что такое – в вашем амбивалентном для каждого агностика представлении – есть душа?

Мужчина:

– Я сказал «душа»? Действительно, настоящий агностик не должен допускать таких формальных ляпов. Ну, пусть будет сознание. Устраивающий всех термин.

Девушка:

– Так каково взаимоотношение сознания, личностных качеств и творчества?

Мужчина:

– Самое прямое.

Девушка (улыбаясь уголками губ):

– И на том спасибо. А чуть детальнее, более обстоятельно?

Мужчина:

– Здесь довольно тонкий момент. Мы можем уйти в такие дебри, что ваши читатели нас не поймут.

Девушка:

– Поймут – не поймут… Да, почему вы не пьете свой коньяк?

Мужчина (залпом осушает фужер):

– Вот, выпил. Надеетесь меня разговорить, если я буду под мухой?

Девушка:

– А вы боитесь наговорить лишнего?

Мужчина (патетично):

– Милочка, мне 58, я уже ничего не боюсь.

Девушка:

– Как патетично!

Мужчина (высокопарно):

– Извините, но я уже привык говорить только правду, как бы глупо, высокопарно или мерзко она ни звучала.

Девушка:

– Мерзкая правда – это любимая пища нашей братии.

Мужчина:

– Вы тоже ожидаете чего-нибудь подобного от нашей беседы?

Девушка:

– Не хотела бы афишировать свои намерения, но у нас же был предварительный договор: «правда, только правда, ничего кроме правды».

Мужчина (отмахиваясь):

– Ну, это лишь был протокол о намерениях. Хорошо, вот вам настоящая, серьезная, можно сказать фаустова сделка: вы согласитесь провести со мной ночь в моем загородном доме, а я отвечу честно на любые ваши вопросы.

Девушка (удивленно):

– Так уж любые?

Мужчина:

– Именно.

Девушка:

– Абсолютно честно?

Мужчина:

– Ну, насколько человек вообще в состоянии быть честным с другим человеком.

Девушка:

– Допустим, но что вы имеете в виду под «провести ночь»?

Мужчина:

– Ровно то, что сказал, никакой пошлости. Просто время с вечера до утра.

Девушка:

– Это будет шикарный материал. Вы оказываете мне большую услугу. Вы имеете какие-то свои резоны, или вам просто нравится делать добро?

Мужчина:

– Именно добро. Только этим я и занимаюсь последние двадцать пять лет.

Сцена 2.

Небольшой симпатичный загородный дом в престижном районе. Обстановка с претензией на оригинальность. Перед камином в глубоких креслах – двое. Смотрят, как, набирая силу, танцует огонь.

Девушка (включает диктофон и ставит его на журнальный столик):

– Можем начинать?

Мужчина (хлопнув в ладоши):

– Да. Поехали.

Девушка:

– Почему вы стали писателем?

Мужчина:

– Из-за витальной жадности.

Девушка:

– Как это?

Мужчина:

– Писатель – человек, которому мало одной жизни. Он хочет прожить сразу тысячи.

Девушка:

– Выдуманные жизни могут быть успешным заменителем настоящей?

Мужчина:

– Не столько заменителем, сколько обогащением. Ты заново рождаешься с первой строчкой нового творения и в процессе написания боишься смерти не из-за себя, а лишь по причине недоделанности работы. Проживаешь с произведением целую жизнь, даже если это небольшой рассказ. А потом готов умереть, когда уже нечего добавить. Вот и целая жизнь. Потом очень странное ощущение испытываешь: возрождение на ровном месте. Казалось бы, физически и не умирал, но каким-то образом возродился и готов создавать что-то новое.

Девушка (удивленно):

– Могут ли читатели при прочтении ощутить нечто подобное?

Мужчина:

– Все эти интенсивные, чудесные, насыщенные невероятными событиями жизни вполне возможно обнаружить прямо за обложкой, если у человека достаточно собственной фантазии, эмпатии к персонажам и доверия автору. В том случае, конечно, если книги, в которых эти потенциальные жизни прячутся, не полный шлак.

Девушка:

– А вы пишите хорошие книги?

Мужчина (усмехнувшись):

– С места в карьер?

Девушка:

– Вы обещали!

Мужчина:

– Хорошо. Писать нужно так, чтобы читатель забывал дышать. Его удушье – лучшая награда. Ты сам диктуешь ритм. Вдох-выдох-выдох, пауза, вдох-выдох-выдох, ритм вальса. А потом обрыв – и падение в пропасть. Где уж тут дышать – здесь только крик. Или иначе: затянуть, перекрутить, сжать грудную клетку – и лишь собственный пульс, сбивающийся в аритмию, напоминает ему о том, что пора возвращаться. Если меня так читают – да, я хороший писатель.

Девушка:

– В любом случае, у вас много поклонников.

Мужчина:

– Ну, это не показатель.

Девушка:

– Вы поэтому не проводите встречи с читателями?

Мужчина:

– О чем мне говорить с ними? Доброте словами не научишь, из глаз в глаза не передашь, что бы ни твердили религиозные проповедники. Мудрость уже в тысячах честных книг, созданных сотнями умнейших авторов. И если есть желание лучше узнать конкретного писателя – читайте внимательнее, он всегда проговаривается, и не обязательно неосознанно. А всё живое человеческое общение сводится к сплетням и слухам. Всё желание общаться – это лишь потребность поделиться никому не нужной информацией, и очередная обреченная на неудачу попытка потрафить своим амбициям, убедив собеседника, что ты умней и сообразительней, на худой конец – красноречивее.

Девушка (погрустнев):

– Так для чего люди встречаются?

Мужчина:

– Чтобы не пить в одиночестве – это считается упадничеством, а иногда и просто деградацией.

Девушка:

– Давайте выпьем. Чтобы у вас не было искушения начать деградировать в одиночестве. Вы ведь один живете?

Мужчина (разливая коньяк по стаканам):

– Аки перст. Прячусь от фанатов в затворничестве.

Девушка:

– Ну, вы и не поп-идол! Пока ещё. О, «Курвуазье»!

Мужчина (скромничая):

– Имею слабость к дорогим вещам. Стыдно, но приятно. Лимончик возьмите.

Девушка:

– Да, спасибо. Так я не сильно ошибусь, если предположу, исходя из вами же сказанного и написанного, что вы не очень высокого мнения о людях?

Мужчина:

– Чем лучше узнаешь людей, тем хуже мнение о каждом из них.

Девушка:

– Вы считаете, что хорошо знаете людей?

Мужчина:

– Очень хотелось бы выставить себя тонким психологом, великим исследователем человеческих душ, так сказать… но на самом деле мы не знаем других людей: в чужую голову залезть невозможно. В нас живут мифы о них. Какими мы их себе представляем – мы сами придумали. Чем проще мы – тем проще мифы. И наоборот. У параноика: каждый – враждебный агент. У алкоголика: каждый такой же дурак, лентяй и пьяница. Ты допускаешь альтруизм – и в людях будешь видеть хорошие черты. Ты циник – и все вокруг эгоисты. Заметьте, при этом мир вокруг не меняется – всё происходит в твоей собственной голове.

Девушка:

– Всё это так мрачно… А как же что-то светлое: любовь, дружба?

Мужчина:

– Любовь – это ад. Самый счастливый ад в жизни. Ты с радостью сгораешь изнутри и мечтаешь, чтобы это продолжалось вечно. А дружба – только слово, используя которое, на человека пытаются навешать дополнительные обязательства.

Девушка:

– Вы не верите в дружбу?

Мужчина:

– У людей нет потребности в дружбе, есть лишь потребность в общении. Или, как я уже сказал, в собутыльнике. Нужно высказать всё, что тревожит и мучает, либо просто донимает, причем, неважно – кому. Друг – обычно, тот, кто просто реже отказывает, дольше слушает и увереннее держит банку, если позволите такой вульгаризм.

Девушка (убежденно):

– Просто вас, видимо, часто предавали и вы не можете простить. Или предавали вы – и не в силах попросить прощения. Только так и разрушается дружба. И со временем человек остается один.

Мужчина:

– Человек никогда ни в чем не раскаивается. Человек никогда ничего не прощает. На словах можно заявлять всё, что угодно, но внутри все мы непогрешимы и оправдаем любой свой поступок, но никогда не потрудимся оправдать чей-то неблаговидный поступок в отношении нас. Все обиды мы постоянно помним. А простить – значит забыть. А помнить – значит когда-нибудь припомнить. Может, спьяну, в сердцах, сгоряча во время спора, но всё, что, казалось, простил и забыл – вспомнить и припомнить. Так что, тут я с вами соглашусь: человек рано или поздно остается один в компании только со своими обидами и проступками.

Девушка:

– В общем, нет на свете счастья. Я правильно поняла ваш посыл?

Мужчина (оживившись):

– Здесь как раз всё не так однозначно. Счастье не следует путать с эйфорией или любыми иными радостными чувствами по отношению к собственной жизни; оно не связано напрямую с приятными ощущениями, которые ограничены законами физиологии и долго не длятся. Нет, счастье, скорее, возникает вследствие эмоционально нейтрального, немного отстраненного потока восприятия, которое расширяется, даже окрыляется только при отсутствии страдания, стресса или других негативных реакций.

Девушка (задумчиво):

– То есть эйфория, наоборот, может мешать счастью?

Мужчина:

– Да. Неизбежное осознание того, что радость, нега, услада рано или поздно закончатся, не дает полностью раствориться в мгновении бытия, что есть необходимый и чуть ли не единственный элемент счастья.

Девушка:

– Счастью можно научить?

Мужчина:

– Я, конечно, предпринимаю попытки в своем творчестве достучаться до естества читателя, пробить традиционную снисходительно-пренебрежительную броню, которую нацепляет каждый, лишь только какой-либо умник начинает его учить, в частности именно преодолевать страдание, изменять способ восприятия, но… (делает паузу и обреченно разводит руками) о результатах здесь можно только догадываться.