Утренний туман пробирал до костей, но шерстяной плащ надежно защищал от рассветного холода. В последний раз я надевала что-то похожее двадцать лет назад. Впрочем, инвернесский портной не удивился, когда я заказала ему плащ с капюшоном: современные нравы такие свободные, что можно носить все, что заблагорассудится.

Туман скрывал вершину холма, и снизу она была недоступной взглядам любопытных.

— Мэм, вам точно сюда? — недоумевал водитель.

Кругом не было ни души.

Я собралась с духом.

— Да, мне именно сюда.

— Уверены?

Банкнота не развеяла его сомнений.

— Вас подождать? Или мне заехать спустя время?

Мне вдруг захотелось ответить утвердительно. Это была последняя возможность остаться здесь, и я малодушно хотела воспользоваться ею. И все-таки я взяла себя в руки.

— Спасибо, не нужно.

Нельзя распускать себя. Но если я не решусь, не смогу, то вернусь пешком в дом пастора. Или дождусь Бри — наверняка она захочет приехать. Это было бы облегчением. Или позором?

Я поднималась на холм. Все-таки поднималась, сбрасывая вниз камешки и землю. У бедра был прицеплен мешочек с деньгами, и я чувствовала тяжесть монет. Они оттягивали пояс и напоминали о моем решении.

Мое решение, неужели его нельзя отменить? Как будет жить без меня Бри, такая доверчивая и беззащитная? Он так сладко спала вчера. С ней Роджер, пусть так, но как я могу бросить дочь? Камни начинали притягивать меня. Я чувствовала растущее беспокойство и вспоминала тот древний ужас, который ощутила тогда, — безумный, животный страх, бессилие, ужасающий крик, раздирающий на части рот и тело.

Нет, только не это! Но тем не менее я поднималась, трепеща, чувствуя мокрые ладони и тяжелые ноги, механически несущие меня вперед.

С холма был виден рассвет. Туман рассеялся, оставшись позади, и контуры камней обрисовывались графически ясно. Ладони взмокли еще больше, когда я увидела камни. Сердце сжалось от испуга — я понимала, что ждет меня впереди. Между тем я уже стояла в круге.

Роджер и Брианна были здесь. Они смотрели друг на друга, но, почувствовав мое присутствие, обернулись.

Бри была одета в платье производства все той же Джессики Гуттенберг — ярко-зеленое, цвета спелого лайма, расшитое блестящими камешками. Я онемела.

— Оно тебе не к лицу! — Платье очень шло Брианне, но я попыталась как-то воздействовать на нее, чтобы вконец не растеряться и оставить за собой право выбора.

— Мама, больше у них не было одежды в стиле ретро. То есть не было моего размера. Это единственный шестнадцатый, который нам удалось найти. — Бри отвечала так спокойно, будто ждала вопроса и заранее готовила ответ.

— Наверное, мы принесли неплохую прибыль госпоже Гуттенберг… Продавщица очень рада процентам с продаж? — Я понимала, что так не может долго продолжаться, и строго спросила напрямик: — Бри, зачем ты здесь?

Я уже могла что-то соображать, оправившись от изумления.

— Провожаю. — Она слегка улыбнулась.

Невеселый Роджер, заметив мой взгляд, развел руками, будто говоря: «От меня ничего не зависело, я не смог ее остановить».

— Интересно. Ну пусть будет так.

Брианна касалась камня, в несколько раз превышающего ее рост. Он был треснувший; образовавшаяся трещина, шириной с фут, пропускала солнечный свет, освещая траву, растущую возле каменного круга.

Дочь не стала больше ждать.

— Иди. Иначе в круг войду я.

— Бри! — Я не находила слов. — Ты в себе?

— Вполне, мама.

Она отошла от камня, еще раз взглянув на него. Платье давало зеленоватый отблеск, делая ее лицо бледным и осунувшимся. Или она правда была бледна?

— Я знаю, что я смогу. У меня получится, понимаешь? Я слышала камни, сквозь которые прошла Джейлис Дункан. И Роджер их слышал.

Брианна просительно посмотрела на парня, а потом перевела глаза на меня. В них светилась решимость.

— Возможно, я не найду Джейми Фрэзера. Наверное, это под силу только тебе. Но если ты боишься, тогда пойду я.

Ошарашенная, я молчала.

— Мама, пойми, ему нужно узнать об этом. Узнать о нас, узнать, что он сделал это.

Она почти плакала, но стиснула губы.

— Он должен знать. Знать, что я родилась. Кому-то нужно известить его. Это будет правильно. — Дочь провела рукой по моему лицу.

— Бри, дорогая… — Я не знала, что говорить, да и я едва могла говорить от душивших меня слез. — Бри… Ох, Бри!

Брианна стиснула мне ладони.

— Я живу благодаря ему. — Она шептала. — И он не знает об этом. Но теперь ты будешь с ним, ты расскажешь ему. Так нужно, ты должна вернуться. Я должна вернуть тебя. — Ее красивые глаза, глаза Джейми, наполнились слезами. — Поцелуй папу за меня, вот так, крепко.

Бри коснулась моих губ долгим поцелуем. Ее губы были солоны от слез, катившихся по щекам. Потом она оттолкнула меня, указав в сторону круга.

— Пора. — Ее голос срывался. — Мама, пора, иди же! Я люблю тебя. — Последние слова были почти не слышны из-за всхлипываний.

К Брианне подошел Роджер — я увидела это боковым зрением.

Шаг, еще шаг. Откуда-то появились звуки, грохот, что-то заревело. Сознание туманилось. Еще шаг — и мира не стало.