Джейми откинулся на спинку стула, сыто отдуваясь. Едва он собрался встать, как со своего места вскочила миссис Баг, протестующе грозя пальцем.

— Нет уж, нет уж! Никуда вы не пойдете, пока не съедите мой имбирный пряник с тварем! Что ж мне, выкидывать его?

Брианна прижала руку ко рту, подавляя смешок. Джейми и миссис Баг, привычные к этому шотландскому варианту слова «творог», покосились на нее, но промолчали.

— Ну, миссис Баг, этак я лопну! Зато умру счастливым, — пошутил Джейми. — Валяйте, несите — только захвачу кое-что.

С проворством, удивительным для человека, поглотившего пару фунтов сосисок с жареными яблоками и картошкой, он выскользнул из-за стола и исчез в направлении кабинета.

Я порадовалась, что учуяла вкусный запах еще загодя и предусмотрительно сняла корсет перед ужином.

— Качу тварь! — пропищал Джемми, безошибочно выбрав слово, неприятное для материнского уха, и замолотил кулачками по столу, скандируя во весь голос: — Тварь-тварь-тварь!

Роджер взглянул на Брианну, слегка улыбаясь. Та улыбнулась в ответ, хватая сына за руки и вытирая с его лица остатки ужина.

Вернулся Джейми — как раз к подаче пряников с творогом, взбитым до воздушности. Проходя мимо Роджера, он перегнулся через его плечо и положил на стол гроссбух в тканевом переплете и шкатулку с астролябией.

— Погода продержится еще пару месяцев, — заметил он небрежным тоном, сунул палец в творог, облизал и закрыл глаза, изображая неземное блаженство.

— Да? — едва слышно откликнулся Роджер сдавленным голосом. Джемми замолчал и уставился на отца, открыв рот. Наверное, тот за целый день не произнес ни слова.

Джейми поднял ложку, взирая на десерт с решимостью человека, идущего на смерть.

— Перед снегопадами Фергюс выдвинется на побережье, так пусть заодно захватил бы с собой землемерные документы да сдал в Нью-Берне. — Он деловито принялся за еду, не поднимая глаз.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и стуком ложек о деревянные тарелки. Наконец Роджер заговорил, с трудом проталкивая воздух через израненное горло:

— Я… сделаю.

Нечаянное ударение на последнем слове заставило Брианну поморщиться. Почти незаметно, но я успела увидеть — и Роджер тоже. Он покосился на нее, затем опустил взгляд в тарелку и сжал зубы.

— Ладно, — еще более небрежно откликнулся Джейми. — Я тебя научу. Через неделю и пойдешь.

* * *

Прошлой ночью мне приснилось, что Роджер уходит. Всю неделю — с тех пор, как отец предложил эту идею, — снился один и тот же сон. Предложил, ага. Все равно что Моисей принес бы с Синая «Десять интересных предложений».

Во сне Роджер собирал вещи в большой рюкзак, а я подметала пол. Он ходил туда-сюда и ужасно мешал, да и рюкзак приходилось переставлять с места на место — грязный, в пятнах, заляпанный липкой жижей. А по полу лежали крошечные косточки, словно кот съел какого-то зверька, и они то и дело путались в щетке.

Я не хочу, чтобы он уходил, — и в то же время хочу. Я постоянно слышу все, о чем он молчит; невысказанные слова звучат эхом в моей голове. Мне кажется, когда он уйдет, станет тихо.

* * *

На рассвете она внезапно проснулась. В лесу пели птицы; одна даже подлетела к хижине — наверное, дрозд.

Она знала, что он ушел, но все же подняла голову, проверяя. Да, рюкзака у двери нет, и свертка с едой, и бутылки сидра, приготовленных накануне. Бойран висел на своем обычном месте и словно парил в смутном предутреннем свете.

Она пыталась убедить его снова играть — если голоса нет, пусть будет хотя бы музыка. Однако он противился изо всех сил, постепенно начиная раздражаться на ее упорство. Он все делал по-своему — или никак.

Джемми крепко спал в кроватке, и она вновь легла на подушку, положив руки на груди — округлые, тугие. Мягко сжала сосок, и наружу выскочили перламутровые капельки молока; одна из них разбухла и стекла вниз.

Прошлой ночью, перед сном, они занимались любовью. Сперва ей казалось, что он не станет, но когда она подошла и обняла его, он крепко прижал ее к себе и долго-долго целовал, а затем отнес в постель.

Она так старалась уверить его в своей любви — руками, губами, всем телом, — что напрочь забыла о себе, и оргазм застал ее врасплох. Она медленно опустила руку вниз, между бедер, вспоминая ощущение огромной волны, сбивающей с ног. Роджер ничего не сказал и даже не открыл глаза; интересно, заметил?

Перед рассветом он поцеловал ее на прощанье. Или нет… Она неуверенно провела пальцами по губам, но прохладная гладкая плоть ничего не подсказала.

Поцеловал или нет? Или ей приснилось?