Отец Леклерк совершенно не говорил по-английски, а радостное «Хэй-хо!» использовал и как приветствие, и как одобрение. Иокаста все еще была у себя, поэтому я сопроводила священника в главный зал, где проследила, чтобы ему предоставили напитки. После я усадила его беседовать с Шерстонами, которые были протестантами и крайне удивились, повстречав иезуита. Однако они так жаждали похвастаться знанием французского, что закрыли глаза на его досадную принадлежность к иному вероисповеданию.

Мысленно утерев лоб после столь тонкой дипломатической операции, я извинилась и вышла на веранду — узнать, сумел ли Джейми найти Дункана. Ни того, ни другого не было видно, зато я встретила Брианну, которая с Джемми на руках пришла с лужайки.

— Привет, милый, как ты там? — потянулась я к малышу. Он вертелся и чмокал губами, словно прошедший через Сахару человек перед обедом из шести блюд. — А-а, мы голодные?

— Уа! — отозвался Джемми. Объяснение показалось ему недостаточным, поэтому он повторил его еще и еще, с каждым разом все громче.

— Он голодный, а я сейчас взорвусь, — тихо сказала Брианна, осторожно касаясь груди. — Отнесу его наверх и покормлю. Тетя Иокаста разрешила использовать ее комнату.

— Да? Хорошо. Иокаста сама туда отправилась, отдохнуть и переодеться. Церемонию назначили на четыре часа, священник уже прибыл.

Часы в зале пробили полдень; хорошо бы Джейми все-таки разыскал Дункана. Может, жениха вообще стоит где-нибудь запереть, чтобы снова не сбежал.

Бри забрала у меня Джемми и сунула согнутый палец ему в рот.

— Ты знаешь Шерстонов? — спросила она.

— Да, — осторожно ответила я. — А что они натворили?

Брианна вскинула бровь.

— Попросили меня нарисовать портрет миссис Шерстон. За деньги. Видимо, бабушка Иокаста расхвалила мои умения и показала некоторые рисунки, которые я сделала прошлой весной. Теперь они хотят портрет.

— Правда? Милая, это же замечательно!

— Если у них действительно есть деньги, — практично заметила Брианна. — Что скажешь?

Отличный вопрос. Хорошая одежда и положение в обществе не всегда отражали богатство, а я мало знала, как живут Шерстоны. Они обитали в Хиллсборо, а не в Кросс-Крике.

— Вообще-то они достаточно вульгарны, — проговорила я с сомнением, — и ужасные снобы, но, думаю, мистер Шерстон на самом деле богат. По-моему, он владеет пивоварней. Хотя лучше спроси Иокасту, она точно знает.

— Достаточно вульга-а-арны, — передразнила меня Бри и усмехнулась. — И кто из вас сноб, а?

— Я не сноб, — с достоинством произнесла я, — а проницательный наблюдатель за тонкостями социальных взаимоотношений. Ты нигде не видела своего отца или Дункана?

— Дункана — нет, папа вон там у деревьев, вместе с мистером Кэмпбеллом, — указала Брианна, и я заметила его яркие волосы и алый килт, вспыхнувшие огнем внизу лужайки. Красного сюртука Дункана по-прежнему было не видать.

— Черт побери, — выругалась я. — Куда же он пропал?

— Пошел в нужник и провалился, — предположила Бри. — Ладно, идем уже, идем!

И с этим словами — Джемми издавал такие звуки, словно был уже на грани истощения, — Брианна исчезла в доме.

Проходя мимо столов, накрытых для гостей, я ухватила печенюшку и кусочек ветчины, в надежде на скорую руку утолить и свой голод.

Солнце уже стояло высоко и сильно грело мне плечи. Поэтому я с облегчением присоединилась к мужчинам, расположившимся в тени небольшой рощицы горных дубов. Их ветви начинали покрываться листвой. Что Найавенна говорила о дубах?.. Да, точно: когда дубовые листочки вырастают размером с беличье ушко, пора сажать зерновые.

Судя по листьям, рабы начнут посев в огородах «Горной реки» в любой день. А вот на Ридже дубы зазеленеют лишь через несколько недель.

Джейми явно сказал нечто смешное, так как Кэмпбелл издал низкий, скрипящий звук, который у него заменял смех, и кивнул, приветствуя меня.

— Что ж, у вас наверняка много дел, — сказал он Джейми с прежним невозмутимым видом. — Впрочем, в случае необходимости обращайтесь ко мне. — Кэмпбелл, прикрыв глаза ладонью, посмотрел в сторону веранды. — О, блудный сын вернулся. Шиллингами, сэр, или бутылками бренди?

Повернувшись, я увидела, как Дункан пересек веранду, кивая и смущенно улыбаясь поздравляющим его гостям. Наверное, вид у меня был крайне озадаченный, поскольку мистер Кэмпбелл с кривой усмешкой отвесил мне поклон.

— Я предложил вашему мужу небольшое пари, мэм.

— Пять к одному на Дункана, — пояснил Джейми. — В смысле, что он разделит постель с моей тетушкой.

— Господи, — довольно зло буркнула я, — здесь вообще кто-нибудь о другом разговаривает? У всех не головы, а выгребные ямы.

Кэмпбелл снова рассмеялся, а затем отошел, отвлекшись на просьбу подошедшего внука.

— Только не говори, что тебе самой не интересно, — мягко пихнул меня Джейми.

— Не интересно, — чопорно отозвалась я. И это была правда… исключительно потому, что я уже знала ответ.

— Неужели? — Джейми ухмыльнулся. — А у самой мысли не о постели?

— Ты это о чем? — возмутилась я, на всякий случай прикрыв веером половину лица. А потом выглянула поверх кружева цвета слоновой кости, якобы невинно хлопая ресницами.

Быстро посмотрев по сторонам, Джейми наклонился и прошептал мне в самое ухо:

— По-моему, ты сама не прочь лечь в постель, а? — Теплое дыхание защекотало кожу. — Со мной.

Ослепительно улыбнувшись мистеру Кэмпбеллу, который с интересом следил за нами поверх головы внука, я прикрылась веером и встала на цыпочки, чтобы шепнуть кое-что Джейми в ответ. А потом скромно улыбнулась, изо всех сил обмахиваясь веером.

Джейми выглядел слегка потрясенным, но определенно довольным. Он глянул на мистера Кэмпбелла; тот, к счастью, увлекся новой беседой и смотрел в другую сторону. Джейми потер нос и внимательно на меня уставился, задерживая взгляд синих глаз на вырезе моего нового платья.

— Э-э… может, мы…

— Не может, — сообщила я, с улыбкой кланяясь двум пожилым миссис Макнил, что показались за его спиной. — В доме в каждом уголочке гости. Как и в амбарах, конюшнях и прочих постройках. А если ты задумал устроить свидание под кустами на берегу реки, то подумай еще раз. Это платье стоило уйму денег.

Точнее, незаконного виски.

— Прекрасно знаю.

Он медленно окинул меня взглядом — от завитков поднятых в высокой прическе волос до кончиков новых туфель опойковой кожи. Платье из светло-янтарного шелка, чей корсаж и подол были расшиты коричневыми и золотыми листочками, сидело на мне как влитое.

— Оно того стоит, — тихо сказал Джейми и поцеловал меня.

Прохладный ветерок шевельнул дубовые ветки над головой, и я придвинулась ближе в поисках тепла.

Из-за долгого пути из Риджа и множества гостей в доме мы уже больше недели не спали друг с другом. Однако я желала не плотской любви. Хотя, конечно, не отказалась бы, выпади нам такой случай. Мне больше всего не хватало ощущения тела Джейми рядом, возможности протянуть руку и коснуться в темноте его бедра, перекатиться поближе и крепко обнять его утром, прижаться щекой к спине и вдыхать его запах, погружаясь в сон.

— Черт, — выругалась я, на мгновение припав лбом к кружевам рубашки Джейми, и вдохнула запахи крахмала и мужского тела. — Знаешь, если твоей тетушке и Дункану постель вдруг не понадобится…

— О, то есть тебе интересно.

— Нет. Да и вообще, какая разница?

— Да никакой, — невозмутимо ответил Джейми. — Просто за это утро меня уже четверо спросили, переспят они сегодня или у них уже было. Для тетушки это явно комплимент, да?

Иокасте Маккензи уже хорошо за шестьдесят, однако мысль о ней в постели с мужчиной не казалась невероятной. Я знала множество женщин, которые с радостью отказывались от секса, как только выходили из детородного возраста, но Иокаста к ним не принадлежала. И в то же время…

— Они не спали, — произнесла я. — Федра вчера рассказала.

— Знаю. Дункан только что сказал мне то же самое. — Джейми слегка хмурился, но не из-за меня. Он смотрел на веранду, где между огромными каменными вазами мелькнул яркий килт Дункана.

— Правда? — изумилась я. — Ты же его об этом не спрашивал?

Джейми ответил укоризненным взглядом.

— Нет. За кого ты меня принимаешь, саксоночка?

— За шотландца. А вы все сексуальные маньяки. Или так можно решить, наслушавшись здешних разговоров. — Я мрачно глянула на Фаркуарда Кэмпбелла — тот стоял к нам спиной, поглощенный беседой.

Джейми задумчиво почесал подбородок.

— Сексуальные маньяки?

— Ты понимаешь, о чем я.

— Ага, понимаю. Просто интересно — это ты меня так оскорбила или похвалила?

Я уже было раскрыла рот, но передумала и серьезно посмотрела на Джейми.

— Тебе виднее.

Джейми расхохотался, отчего некоторые гости обернулись в нашу сторону. Затем взял меня под руку и потащил в тень вязов.

— Я хотел кое-что спросить, саксоночка, — сказал он, следя через плечо, чтобы никого не оказалось рядом, в пределах слышимости. — Ты можешь переговорить с моей тетушкой наедине?

— В этом дурдоме? — Я посмотрела на веранду. Доброжелатели вились вокруг Дункана, как пчелы над цветочной клумбой. — Да, наверное, успею застать ее в комнате. Она отдыхает.

Я бы тоже не отказалась прилечь: ноги гудели от того, что я часами стояла, а новые туфли слегка жали.

— В комнате так в комнате.

Радушно улыбнувшись проходящему знакомому, Джейми вновь вернулся ко мне.

— Хорошо, — согласилась я. — А что такое?

— Ну, дело касается Дункана. — Джейми выглядел одновременно веселым и слегка встревоженным. — Есть небольшое затруднение, и он никак не соберется рассказать о нем тетушке.

— Только не говори, что он уже был женат и думал, что жена умерла, а сейчас увидел ее здесь за тарелочкой рыбного супа!

— Да нет, — улыбнулся Джейми. — Все не так плохо. И, скорее всего, не так тяжко, как опасается Дункан. Но он слишком переживает, поэтому так и не смог поговорить с тетушкой. Он ее немного стесняется, понимаешь?

Дункан вообще был застенчивым и скромным. Он, бывший рыбак, попал на войну во время восстания, а после битвы при Каллодене угодил в плен и провел много лет в тюрьме. Его выпустили, а не отправили в Колонии только потому, что он получил заражение крови и потерял руку, так что его нельзя было продать в качестве раба. Я прекрасно догадывалась, кто именно предложил свадьбу. Такая смелая мысль в жизни не пришла бы в голову Дункану.

— Заметно. Что его так беспокоит?

— Ну-у… Дункан действительно никогда не был женат. Ты не думала, почему?

— Наверное, восстание… О боже. — Я осеклась. — Он же… Ты хочешь сказать, что… любит мужчин? — невольно повысила я голос.

— Нет! Господи, ты решила, что я позволю содомиту жениться на моей тетушке?! — Джейми глянул по сторонам и убедился, что никто не услышал подобное обвинение, а потом, на всякий случай, потащил меня глубже в тень деревьев.

— Нет, — повторил он, когда мы вышли на небольшую полянку. — Ну у тебя и грязные мысли, саксоночка!.. Ничего подобного. — Джейми снова оглянулся; мы порядком отошли от остальных, и нас почти не было видно. — Он просто… неспособен.

— Что… импотент? — У меня буквально отвисла челюсть.

— Ага. В молодости он был помолвлен, но случилось ужасное несчастье. Ломовая лошадь лягнула его в пах. — Джейми шевельнулся, будто хотел проверить, все ли у него самого там в порядке. — Зажить, конечно, зажило, однако… для свадьбы он уже не годился, поэтому освободил девушку от обетов, и она вышла за другого.

— Бедняга! — сочувственно отозвалась я. — Боже милостивый, как же ему в жизни не везло…

— Ну, зато живой, — заметил Джейми. — А многие другие — нет. Кроме того, — он кивком указал на раскинувшуюся у него за спиной плантацию, — не назвал бы его нынешнюю жизнь тяжелой. Кроме маленькой сложности…

Я нахмурилась, мысленно перебирая возможные варианты медицинской помощи. Если повреждены сосуды, то шансов ноль — здесь нет оборудования для восстановительной хирургии. А вот если дело в гемоцели, то…

— Говоришь, это случилось в молодости? Хм-м. Ничего не обещаю, ведь прошло столько времени, но я могу осмотреть…

Джейми скептически на меня уставился.

— Осмотреть? Саксоночка, он пунцовеет каждый раз, как ты про кишки его спрашиваешь, и чуть не сгорел со стыда, пока это все мне рассказал. У него приступ случится, если ты будешь его между ног тыкать.

Веточка зацепила прядь моих волос, и я раздраженно убрала последнюю за ухо.

— А что мне еще делать? Не могу же я заговорами его вылечить!

— Нет, конечно, — слегка нетерпеливо произнес Джейми. — Я не просил тебя ничего с ним делать, я просил с тетушкой поговорить.

— Что… то есть она не знает? Но они же несколько месяцев как помолвлены и большую часть времени живут вместе!

— Да… — Джейми сделал странный жест плечами — словно рубашка стала ему мала. — Понимаешь, когда встал вопрос женитьбы, Дункану в голову не пришло, что возникнет вопрос еще и… кхм.

Я вскинула бровь.

— А разве женитьба не предполагает хотя бы возможность этого «кхм»?

— Ну, он не думал, что тетушка клюнула на его мужскую красоту. Он считал, что так удобнее вести дела — ведь есть вещи, которые может делать только хозяин плантации, а не надзиратель. При этом ей все равно пришлось его уговаривать.

— И он никогда не собирался упомянуть о своем… недостатке?

— Он полагал, что тетушка расценивает брак исключительно как деловой. Она не заговаривала о постели, а он слишком стеснялся сам. Да и нужды не возникало.

— А теперь вдруг возникла? Что случилось? Сегодня утром твоя тетушка вдруг сунула руку ему под килт и выдала пошлость о грядущей ночи?

— Дункан не говорил, — сухо ответил Джейми. — Но только этим утром, когда он услышал шуточки гостей, до него дошло, что моя тетушка, возможно, ждет от него… кхм. Вот бедняга и запаниковал.

— Ясно. — Я задумчиво потерла верхнюю губу костяшками пальцев. — Неудивительно, что Дункан переживает.

— Ага. — Джейми выпрямился, словно человек, исполнивший долг. — Поэтому не будешь ли ты любезна поговорить с Иокастой и уладить…

— Я? Что я ей скажу?

— Ну, вряд ли она будет сильно возмущаться, — насмешливо произнес Джейми. — В конце концов, в ее возрасте…

Я громко фыркнула.

— В ее возрасте? Твоему деду Саймону было хорошо за семьдесят, а он все равно распутствовал до последнего.

— Моя тетушка — женщина, — достаточно строго отозвался Джейми. — Если ты не заметила.

— А ты думаешь, это имеет значение?

— А ты считаешь иначе?

— О, поверь, имеет. — Я откинулась спиной на ствол дерева, скрестив руки на груди, и взглянула на Джейми из-под полуопущенных ресниц. — Когда мне будет сто один год, а тебе девяносто шесть, я позову тебя к себе в постель… и посмотрим, кто из нас что захочет.

Джейми задумчиво на меня посмотрел. Синие глаза вспыхнули.

— Я возьму тебя прямо сейчас, саксоночка, — сказал он. — В качестве предоплаты.

— Ловлю тебя на слове. Однако…

Я глянула сквозь ветви на дом. Деревья уже начали зеленеть, но крошечные листочки никак не служили надежной защитой. Я повернулась к Джейми, как раз когда он опустил руки на мои бедра.

Дальнейшие события я помнила смутно. Разве что шуршание ткани, резкий запах смятого перловника и треск прошлогодних сухих веточек под ногами.

Потом мои глаза распахнулись.

— Продолжай! — воскликнула я. — Только не останавливайся, бога ради!

Джейми, отстранившись, оправил килт. На щеках красовался румянец, грудь тяжело вздымалась под кружевами рубашки. Затем он коварно усмехнулся и вытер лоб рукавом.

— Остальное отдам в девяносто шесть.

— Ты столько не проживешь! Сюда иди!

— Так ты поговоришь с моей тетушкой?

— Драный вымогатель, — выдохнула я, комкая ткань килта. — Я тебе отплачу, клянусь, отплачу…

— Ага.

Джейми обхватил меня за талию и, оторвав от земли, развернул так, что закрыл спиной от дома. Его длинные пальцы ловко скользнули под платье, под нижние юбки и — еще более умело — меж моих обнаженных ног.

— Тш-ш, — шепнул Джейми. — Ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали?

Я была более чем готова, и Джейми знал, что делал. Ему не пришлось долго стараться. Я впилась пальцами в его руку и выгнулась в головокружительном мгновении, а затем рухнула на Джейми, дергаясь, словно червяк на крючке.

Холодный ветерок, поигрывающий моими юбками, принес ароматы дыма и еды, а также отголоски слов и смеха. Я едва различала их за гулкими ударами собственного сердца.

— А ведь если так подумать, — заметил Джейми, — у Дункана есть рука… — Он мягко поставил меня на ноги, придерживая за локоть. — Можешь рассказать об этом тетушке, если решишь, что это поможет.