Едко пахло паленым. Мы прошли мимо кострища, и я, не сдержавшись, бросила косой взгляд на обугленный непрогоревший хворост… По крайней мере, я надеялась, что это хворост, присыпанный белым пеплом. Вглядываться же не рискнула.

Я поскользнулась на мерзлой глине, и конвоир поймал меня за руку, не давая упасть, после чего толкнул в сторону хижины, вход в которую охраняло двое мужчин.

Из длинного дома доносились причитания, то и дело заглушаемые ритуальной песней смерти. Кого они оплакивают — ту девушку? Или кого-то еще?.. По спине побежали мурашки.

Взглянув на меня, охранники отступили в сторону. Я приподняла край шкуры и проскользнула внутрь.

Там было темно, костер давно погас; правда, в дымовое отверстие лился тусклый свет, выхватывая на полу большую гору шкур и одежды. В ней виднелся малиновый плед — и я с облегчением выдохнула:

— Джейми!

Зашевелившись, куча распалась надвое: рядом с потрепанным Джейми сидел странно знакомый бородатый мужчина. В темноте блеснули ярко-зеленые глаза.

— Роджер!

Он вскочил и сгреб меня в объятия, на радостях едва не задушив.

Роджер ужасно отощал, под кожей прощупывались все ребра. Впрочем, вряд ли его морили голодом — от парня нещадно воняло застарелым потом и грязью, но отнюдь не дрожжевой затхлостью изморенного тела.

— Роджер, ты как?

— Нормально, — хрипло отозвался он. — Что с Бри? Она в порядке?

— С ней все хорошо. Ты ранен?

Кроме рубашки на Роджере была лишь замусоленная тряпка, обмотанная вокруг правой ступни.

— Обычный порез, ничего страшного. Где она? — Он вцепился мне в руку.

— В поместье под названием «Горная река», у своей двоюродной тетки. Разве Джейми не сказал? Она…

— Ты цела, саксоночка? — перебил меня вдруг Джейми.

— Да, конечно… о господи, что с тобой?!

Разглядев получше мужа, я мигом забыла о Роджере. Вся рубашка Джейми была залита кровью, до сих пор струившейся из раны на виске, но более всего пугало то, как неестественно он держит руку.

— Сломал, похоже. Болит, аж выть охота. Взглянешь, что там?

Не дожидаясь ответа, он отошел и сел на край сломанного лежака. Я мимолетом погладила Роджера по плечу и поспешила за Джейми, гадая, что происходит. Мой муж в жизни не стал бы жаловаться на боль в присутствии Маккензи, даже если из открытой раны торчала кость.

— Ты что задумал? — пробормотала я, вставая возле него на колени и закатывая рукав.

— Я не рассказал о Брианне, — тихо ответил он. — И тебе, наверное, не стоит.

— Так нельзя! Он должен знать!

— Потише, саксоночка. Да, о ребенке — должен. А о том типе, Боннете, лучше смолчать.

Я закусила губу, осторожно ощупывая предплечье. На коже проступал здоровенный пурпурный синяк, но дело ограничилось ушибом. В этом я была уверена.

А вот предложение Джейми вызывало у меня изрядные сомнения.

Он, должно быть, прочитал все по моему лицу.

— Еще не время. Не здесь. Давай сперва выберемся.

Разрывая рукав, чтобы сделать нечто вроде перевязи, я обдумывала его слова. Может, Джейми и прав — мы не знаем, как Роджер воспримет новость, что Брианна беременна, да еще и от насильника. Нам предстоит немалый путь до дома, и лучше бы проделать его на ясную голову. Поэтому я неохотно кивнула.

— Хорошо. — И добавила, уже громче: — На перелом не похоже, но с повязкой будет легче.

Оставив Джейми, я направилась к Роджеру, чувствуя себя шариком для пинг-понга.

— Как нога?

Я принялась разворачивать бог весть чем заляпанную тряпку, однако Роджер меня остановил.

— Что с Брианной? Я знаю, с ней что-то не так. Она…

— Она беременна.

Роджер замер с таким изумленным видом, будто его от души огрели по голове чем-то тяжелым. Да уж, эту возможность он явно не предусмотрел.

— Точно?

— Она на седьмом месяце. Представь себе, точно, — процедил Джейми.

Он подошел так тихо, что мы оба не заметили его приближения.

— Беременна… Но, господи, как?!

Джейми насмешливо хмыкнул. Роджер тут же отвел глаза.

— Я о том, что никогда не думал…

— «Как» значит, да?! «Не думал»?! А моя дочь теперь расплачивается за твое удовольствие!

— Я же сказал, она моя жена! — Роджер вскинул голову и нагло уставился на Джейми.

— Жена?.. — глупо переспросила я, на мгновение забыв о повязке.

— Они обручились, — неохотно пояснил Джейми. — А девочка нам и слова не сказала. С чего бы?

Были у меня подозрения на сей счет… Однако в присутствии Роджера их лучше не озвучивать. Брианна ведь верила, что ребенок от Боннета. Потому и решила смолчать об обручении — чтобы дать Роджеру шанс уйти, если он того захочет.

— Она, наверное, посчитала, что для тебя это все равно не настоящий брак, — нашлась я. — Я же рассказывала ей о нашей свадьбе и о том, как ты настаивал на церемонии в церкви, со священником. Она испугалась, что ты не одобришь, а ей очень хотелось тебе угодить…

Джейми хватило актерского таланта, чтобы смущенно угукнуть, но Роджер все равно пропустил наш спектакль мимо ушей.

— Как она? — Он подался вперед, хватая меня за руку.

— Все хорошо, — заверила я, надеясь, что за это время и впрямь ничего не случилось. — Бри хотела поехать с нами, но мы ее, конечно же, не пустили.

— Правда? Она собиралась с вами? — вмиг просветлел Роджер, и радость на его лице не могли скрыть ни борода, ни грязь. — Так она не… — Он замолчал, переводя взгляд с Джейми на меня. — Когда я… встретил мистера Фрейзера, он дал понять, что она… э-э…

— Это было ужасное недоразумение, — поспешно перебила я. — Она не рассказывала об обручении, поэтому когда мы узнали о беременности, то предположили худшее…

Джейми думал о своем и не спешил приходить мне на помощь, пришлось ткнуть его локтем.

— Ах да, — неохотно кивнул он. — Мы ошиблись. Я уже принес мистеру Уэйкфилду свои извинения и обещал, что мы обязательно уладим этот вопрос. Пока, впрочем, есть проблемы и поважнее. Саксоночка, ты видела Иэна?

— Нет.

Я только сейчас поняла, что Иэна с нами нет, и в животе похолодело. Джейми помрачнел.

— Саксоночка, а где ты была всю ночь?

— Я была с… О господи!

Увидев ногу Роджера, я мигом забыла обо всем остальном. Она раздулась, побагровела до самой щиколотки, на стопе был ужасный нарыв. Я надавила на распухшую плоть, и она прогнулась, выдавая, что под кожей залежи гноя.

— Что случилось?

— Порезался, когда пытался сбежать. Индейцы перевязали и дали какую-то мазь, но, должно быть, попала инфекция, и рана воспалилась. Иногда становится лучше.

Роджер пожал плечами — сейчас он думал отнюдь не о ране, в каком бы ужасном она ни была состоянии.

— Так Брианна не просила меня встретить — там, на горе? — взглянул он на Джейми. — Она не хотела… от меня избавиться?

— Нет! — поразился Джейми и коротко ухмыльнулся, вмиг помолодев. — То была моя собственная идея.

Роджер шумно выдохнул и закрыл глаза.

— Слава богу… Перед расставанием мы ужасно поссорились, и я решил… вдруг она не рассказала вам об обручении, потому что больше не хотела иметь со мной ничего общего.

На лбу у него выступил пот, то ли из-за тревоги за Брианну, то ли из-за моих манипуляций с его ногой. Он скорчил гримасу, пытаясь улыбнуться.

— Хотя как по мне, избить до полусмерти и продать в рабство — это слишком даже для женщины с ее характером.

— Хмм… — смутился Джейми. — Я ведь принес извинения.

— Да, верно.

Роджер долго глядел на него, что-то прикидывая в уме. Затем наклонился, мягко отвел мою руку и снова посмотрел Джейми прямо в глаза.

— Я должен кое-что вам рассказать. Из-за чего мы поссорились. Брианна говорила, почему отправилась вас искать?

— Из-за заметки о пожаре? Да, говорила. А ты думаешь, почему я взял с собой Клэр?

— Почему? — озадаченно спросил Роджер.

— Мы не можем умереть дважды. Так что индейцы нас не тронут — ведь нам суждено погибнуть только через шесть лет.

Я пораженно уставилась на него. Кто бы мог подумать… Надо же, мы, оказывается, совершенно неуязвимы… на какое-то время. Однако в таком случае…

— Выходит, вы верите, что прошлое нельзя изменить, как ни пытайся?

— Да черт его знает, во что я верю, — фыркнул Джейми. — Ты-то сам как думаешь?

— Я — верю, — твердо сказал Роджер. — Прошлое не изменить. Поэтому я и решился на ту подлость.

— Какую еще подлость?!

Он облизал губы.

— Ту заметку я увидел раньше Брианны. И решил, что бесполезно что-то предпринимать. Поэтому… я скрыл свою находку. — Он перевел взгляд на меня. — Так что знайте. Я не хотел, чтобы она вас искала. Я пытался ее удержать. Думал, это слишком опасно. И… я боялся ее потерять, — коротко закончил он.

Как ни странно, теперь Джейми смотрел на Роджера с большей приязнью.

— Ты пытался удержать ее… Зачем? Чтобы уберечь?

Тот кивнул и несколько расслабился.

— Так вы меня понимаете?

— О да. Впервые слышу о тебе что-то хорошее, парень.

Вот только я была с ним категорически не согласна. К щекам прилила горячая кровь.

— Ты нашел заметку… и ничего не сказал Брианне?

Роджер взглянул на меня и тут же отвел глаза.

— Не сказал. Она… хм… боюсь, она подумала так же, как и вы. Что я ее вроде как предал, и…

— Так и есть! Предал и ее, и нас! Роджер, как ты мог?!

— Нет, он был прав, — возразил Джейми. — В конце концов…

Я в бешенстве повернулась к нему.

— Нет, не прав! Он скрыл от нее правду, пытался удержать… Ты хоть понимаешь, что мог никогда ее не увидеть?!

— Да! И тогда с ней ничего бы не случилось!

Я сглотнула гнев и обиду, пытаясь взять себя в руки и говорить спокойно.

— Вот только она была бы против… А решать все равно ей.

Ответить Джейми не успел, потому что Роджер вскочил на ноги.

— Вы сказали, с ней что-то произошло… То есть речь не только о беременности?

Роджер, кажется, уже оправился от потрясения, и к нему вернулась способность мыслить ясно. Он быстро пришел к тем же выводам, что и я в свое время.

— Вы сказали, она на седьмом месяце. Она не сможет пройти сквозь камни!

— Уже не сможет, — горько подтвердила я. — Хотя успела бы. Я просила ее вернуться в Шотландию или поехать в Индию, там есть еще один проход. Однако она не слушала. Отказалась ехать, не выяснив сперва, что с тобой.

— …что со мной, — медленно повторил Роджер и посмотрел на Джейми.

Тот окаменел и стиснул зубы.

— Да. Я виноват и свою вину не отрицаю. Она здесь застряла. А я не могу ничего сделать — только вернуть ей тебя.

Теперь я поняла, почему Джейми не желал рассказывать Роджеру всей правды: ведь осознав, что Брианне нет дороги обратно, он может с нами не поехать. Одно дело — последовать за ней в прошлое, совсем другое — остаться здесь на неопределенный срок. Вот что грызло Джейми всю дорогу! Да уж, спартанский мальчик, позволивший лисенку выесть себе внутренности, нашел бы в Джейми родственную душу…

Роджер не успел ничего ответить: за дверью раздался шум, шкура сдвинулась в сторону, и к нам один за другим вошла добрая дюжина могавков.

Мы в изумлении уставились на эту толпу. Здесь были и мужчины, и женщины, и даже дети, тепло одетые в кожу и меха. Одна из старух держала ребенка, привязанного к дощечке; она без колебаний шагнула вперед и сунула его под нос Роджеру, что-то велев ему на своем наречии.

Тот непонимающе нахмурился. Джейми наклонился к старухе и бросил ей несколько отрывистых слов. Она нетерпеливо повторила сказанное, потом жестом поманила парня-подростка.

— Ты… быть священник, — запинаясь, проговорил он Роджеру и указал на младенца: — Лей вода.

— Я не священник…

Роджер протянул ребенка женщине, но та сурово покачала головой.

— Свящ-щник, — твердо заявила она. — Лей.

Она махнула одной из девушек, и та поспешно выступила вперед, держа роговую чашу, до краев полную воды.

— Отец Александр сказать, ты священник, сын священника, — добавил парень.

Роджер заметно побелел под своей бородой. Джейми, кажется, кого-то узнал в толпе, потому что отошел с ним в сторону и обменялся парой фраз на французском.

— Это все, что осталось от его паствы, — пояснил он нам. — Старейшины велели им уйти. Они отправятся в земли гуронов, в миссию святой Берты. И хотят крестить ребенка, вдруг тот умрет в пути. — Он посмотрел на Роджера. — Они решили, что ты священник?

— Судя по всему. — Роджер опасливо держал младенца на вытянутых руках.

Джейми задумался, глядя на индейцев. Они были совершенно спокойны, хотя я и предположить не могла, что ждет их впереди. Они пережили огонь, смерть, изгнание… что еще? Слезы были видны лишь на лице той старухи, что принесла ребенка, — должно быть, она мать погибшей девушки.

— В случае нужды любой человек может исполнить роль священника, — тихо проговорил Джейми Роджеру.

Не думала я, что можно побелеть еще сильнее. Роджер пошатнулся, и старуха вытянула руки, чтобы подхватить ребенка, если его вдруг уронят.

Однако Роджер устоял — и даже кивнул девушке с чашей, чтобы та подошла ближе.

— Parlez-vous fran?.. — спросил он, и индейцы в большинстве своем закивали, хоть и не очень уверенно.

— C’est bien, хорошо. — Набрав полную грудь воздуха, он поднял младенца на вытянутых руках. Ребенок, очаровательный малыш с золотистой кожей и русыми кудряшками, сонно заморгал.

— Именем Господа Иисуса Христа, пребывающего с нами, — начал Роджер на французском, — мы крестим сегодня чадо Его.

Ну конечно… Роджер ведь сын священника и наверняка часто наблюдал за обрядами. Хоть он и не помнит точных слов, но общее представление имеет.

Он передавал ребенка из рук в руки, а сам проникновенно спрашивал каждого из индейцев:

— Qui est votre Seigneur, votre Sauveur? Кто Господь твой и Спаситель?

— Voulez-vous placer votre foi en Lui? Сильна ли вера твоя?

— Обещаешь ли ты донести до этого дитя Заветы Божии и вырастить его в вере христианской?

Индейцы слаженно кивали в ответ.

— Oui, certainement. Je le promets. Да, конечно. Обещаю.

Наконец ребенок очутился у Джейми.

— Кто Господь твой и Спаситель?

— Иисус Христос, — не задумываясь, ответил тот, и ребенка передали мне.

— Уповаешь ли на волю Его?

Я вгляделась в милое невинное личико и твердо ответила:

— Да.

Роджер забрал у меня ребенка, отдал его бабушке, а сам окунул можжевеловую веточку в чашу с водой и сбрызнул младенцу голову.

— Я крещу тебя…

Он замолк и панически уставился на меня.

— Это девочка, — подсказала я, и он, кивнув, снова взмахнул веточкой.

— Я крещу тебя, Александра, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

После того как крещеные индейцы ушли, нас больше никто не тревожил, только один воин принес немного дров и еды, но все вопросы Джейми он пропустил мимо ушей.

— Как думаете, нас убьют? — поинтересовался вдруг Роджер. Он дернул уголком губ в слабой попытке улыбнуться. — По крайней мере, меня? Вы-то, похоже, в безопасности.

Говорил он совсем безразлично. Судя по черным теням под глазами, Роджер безмерно устал бояться.

— Они нас не тронут.

Я запустила руку в спутанные волосы, тоже чувствуя себя вконец вымотанной: в конце концов, я не спала уже почти двое суток.

— Не успела рассказать. Прошлой ночью я была в доме Тевактеньон. Там собирался совет матерей. Они что-то обсуждали и долго спорили. Что именно — не знаю, мне, конечно же, никто не переводил. Однако в самом конце, прежде чем меня отвели к вам, одна девушка, говорившая по-английски, вкратце пересказала самое важное. Дело в том, что молодые воины нашли наш тайник с виски и начали пить. Женщины не стали вмешиваться: они решили, что сделка уже заключена. Однако спьяну мужчины что-то не поделили, как раз перед казнью священника. Завязалась потасовка… и пошло-поехало.

Я с силой потерла лицо ладонями, чтобы прояснить мысли и завершить рассказ.

— Во время драки одного из мужчин убили. — Я посмотрела на Роджера. — Они решили, что виноват ты. Это так?

Он покачал головой, от усталости опуская плечи.

— Не знаю. Может, и я… Чего они хотят?

— Еще не решили. Им пришлось обратиться за помощью к совету, но шаман пока ничего не сказал. — Я глубоко вздохнула. — Вряд ли тебя убьют, потому что они уже забрали виски, а оно было ценой за твою жизнь. Вот только… если индейцы не могут отомстить за гибель своего сородича, обычно они требуют, чтобы кто-то из врагов занял его место в племени.

От потрясения Роджер аж задохнулся.

— Занял его место? Они хотят, чтобы я остался?

— Не обязательно ты, кто-то из нас. Точнее вас — я-то не воин и вряд ли им подойду.

Я пыталась улыбнуться, но лицо будто судорогой свело.

— Значит, я, — тихо ответил Джейми.

Роджер изумленно тряхнул головой.

— Ты сам сказал: прошлое нельзя изменить; ничего со мной не случится. Оставьте меня, я сбегу при первой же возможности и вернусь домой. — Он положил руку мне на плечо, обрывая мои протесты. — А вы с Иэном заберете Маккензи и доставите его к Брианне. В конце концов, вы двое сейчас ей нужнее.

Роджер начал было спорить, но я перебила:

— Ох, господи, избавь меня от этих упрямых тупоумных шотландцев!.. Ничего еще не решено! Я только рассказала, что думает совет матерей. Что толку спорить раньше времени! Лучше поговорим о другом, — сменила я тему, пытаясь их отвлечь. — Где Иэн?

Джейми нервно сглотнул.

— Не знаю. Надеюсь, спит в постели своей подружки.

Ночь прошла спокойно, хотя всем нам не спалось. Я дремала урывками, просыпаясь от каждого шороха, и снились мне на удивление яркие кошмары, полные крови и огня.

Ближе к полудню послышались голоса. Сердце у меня замерло, потому что один из них был нам знаком. Джейми вскочил прежде, чем сдвинулась шкура на двери.

— Иэн, это ты?!

— Да, дядюшка, я.

Говорил он как-то странно: неуверенно и будто запыхавшись. Иэн шагнул под луч света из дымового отверстия — и я выдохнула, словно меня с размаху пнули в живот.

Волосы на висках у него были сбриты, оставшиеся торчали густым гребнем и свисали на спину хвостом. В только что проколотом ухе висела серебряная серьга.

А на лице была свежая татуировка. Двойная изогнутая линия из темных пятнышек, покрытых корочкой запекшейся крови, бежала по скулам, чтобы встретиться у переносицы.

— Я… я ненадолго, дядя Джейми. — Иэн был бледным, но твердо стоял на ногах. — Они сказали, я могу попрощаться, только быстро.

Джейми смертельно побелел.

— Господи боже… Иэн! — прошептал он.

— Сегодня будет обряд, мне дадут новое имя. — Иэн прятал глаза. — Они сказали, после этого я стану индейцем, и мне уже нельзя будет говорить на другом языке. А ты-то, дядюшка, их наречие почти не знаешь… — криво усмехнулся он.

— Иэн, так нельзя!

— Можно. Уже все решено, дядя Джейми, — тихо сказал Иэн и перевел на меня взгляд. — Тетушка… Ты скажешь маме, что я всегда буду ее помнить? Папа и так, наверное, знает.

— Ох, Иэн…

Я прижала его к себе, а он нежно обнял меня в ответ.

— Утром можете уежать, — сказал он Джейми. — Вам не станут мешать.

Я разжала руки, и Иэн прошел через всю хижину к Роджеру.

— Прости, что так вышло. Надеюсь, ты позаботишься о моей кузине и ребенке?

Роджер пожал протянутую руку и, прокашлявшись, обрел дар речи:

— Да. Обещаю.

Затем Иэн повернулся к Джейми.

— Нет, — затряс тот головой. — Господи, нет. Не смей. Пусть лучше это буду я.

Иэн улыбнулся, хотя глаза его были полны слез.

— Ты как-то сказал, что не стоит тратить жизнь понапрасну. Так вот, я и не трачу. — Он протянул руки. — И о тебе я тоже буду помнить, дядя Джейми.

Перед самым закатом Иэна отвели к реке. Он разделся догола и зашел в ледяную воду вместе с тремя женщинами, которые с громким хохотом принялись окунать его с головой и растирать мокрым песком. Ролло скакал по берегу, бешено лая, потом, желая присоединиться к общей забаве, тоже прыгнул в воду, едва не утопив при этом Иэна.

Зрелище получилось весьма занятным — только трое белых его не оценили.

Когда ритуальное омовение завершилось и Иэна «избавили» от белой кожи, женщины вытерли его, одели в чистую одежду и повели в длинный дом старейшин для обряда наречения.

Там негде было и шагу ступить, в дом набилась вся деревня. Мы с Джейми и Роджером тихонько притаились в углу, глядя, как поет шаман под ритмичный бой барабана и ходит по кругу дымящаяся трубка. Девушка по прозвищу Эмили стояла рядом с Иэном, и глаза ее радостно сверкали. Он тоже поглядывал на нее с нежностью, и лишь это умеряло печаль в моем сердце.

Его нарекли Братом Волка. А сам волк, вывалив язык, сидел у ног Иэна, с любопытством наблюдая за происходящим.

В конце церемонии толпа на секунду затихла — и Джейми воспользовался моментом, чтобы выйти в центр. Воины с неодобрением уставились на него, украдкой сжимая кулаки.

А Джейми расстегнул брошь и накинул свой малиновый плед на плечи племяннику.

— Cuimhnich!.. — тихо велел он. Помни!

Следующим утром, спускаясь по узкой тропе, мы молчали. Иэн церемонно попрощался с нами в окружении своей новой семьи. Мне не хватило выдержки, и Иэн при виде моих слез закусил губу, с трудом сдерживая чувства. Джейми обнял его, поцеловал и отошел, не сказав ни слова.

Вечером Джейми, как всегда, принялся разбивать лагерь — но мыслями был где-то далеко. Неудивительно, я и сама думала только об Иэне и ожидавшей нас Брианне.

Роджер бросил у костра охапку хвороста и сел рядом.

— Я все пытаюсь решить, — тихо сказал он. — Как быть с Брианной.

— Да? Я тоже…

От усталости меня качало, казалось, еще чуть-чуть — и я упаду головой в костер, так и не дождавшись, когда закипит вода.

— Вы говорили, есть еще один круг… проход, или как его там… В Вест-Индии?

— Угу.

Я хотела рассказать ему о Гейлис Дункан и пещере, однако передумала. Силы вконец иссякли. В другой раз как-нибудь… И тут туман в голове развеялся, потому что до меня дошел смысл его слов.

— Еще один? Здесь?

Я огляделась, почти ожидая увидеть за спиной высокие камни.

— Не совсем. Ближе к Фрейзер-Риджу.

— Аа… Да, я в курсе, что здесь тоже есть круг, но… — Вдруг до меня дошло. — Хочешь сказать, ты знаешь, где он?!

— Так вы о нем слышали?

— Да. Вот взгляни.

Я достала опал, но не успела и слова сказать, как Роджер выхватил камень у меня из рук.

— Тот же символ, что вырезаны на скале. Где вы его взяли?

— Долгая история. Потом. Лучше скажи: ты знаешь, где круг? Ты правда его видел?

Услышав наши возбужденные голоса, подошел Джейми.

— Круг?

— Ну да, круг времени, проход… э-э… — принялась я путано объяснять, но Роджер меня перебил:

— Да, я был там. Случайно наткнулся, когда сбежал.

— А сможешь снова его найти? Как далеко от «Горной реки»?

Я мысленно принялась считать. Срок уже больше семи месяцев. Шесть недель на обратную дорогу — значит восемь с половиной. Успеем ли мы вовремя доставить Брианну в горы? И если да, что рискованнее: пройти сквозь камни накануне родов или навсегда остаться в прошлом?

Роджер вытащил из-за пояса длинную замусоленную нить.

— Вот, — показал он двойной узелок. — В восьми днях пути от того места, где меня забрали.

— И еще как минимум неделю от «Горной реки», — то ли разочарованно, то ли с облегчением выдохнула я. — Мы не успеем.

— Погода меняется, — веско заметил Джейми, кивая на голубую ель, с чьих игл уже сочилась капель. Когда мы ехали сюда, дерево было совсем обледенелым. — Дорога станет легче, мы можем добраться быстрее…

— Вряд ли, — неохотно покачала я головой. — Ты же сам знаешь, что такое весенняя слякоть. Идти по ней гораздо труднее, чем по снегу. — Я наконец осознала реальность, и сердце замедлило ход. — Нет, слишком поздно, слишком рискованно. Она должна остаться.

Джейми поверх костра взглянул на Роджера.

— А он — не должен.

Тот удивленно поднял брови.

— Я… — начал он и вдруг решительно стиснул зубы. — Я останусь. Вы же не думаете, что я ее брошу? Ее и своего ребенка?

Я открыла было рот, но Джейми хмуро уставился на меня.

— Нет, — твердо заявила я. — Нет. Нам придется ему сказать. Не нам — так Брианне. Пусть лучше узнает сразу.

Джейми недовольно поджал губы и все же кивнул.

— Ладно. Рассказывай.

— Что рассказывать?

Отросшие волосы Роджера трепало ветром. Сейчас парень выглядел куда более живым, чем в первый день. Должно быть, сказывалось волнение.

И я решилась…

— Может, это и не твой ребенок.

На его лице сперва не дрогнул и мускул… а потом Роджер осознал смысл моих слов. Он схватил меня за руку так стремительно, что я вскрикнула от неожиданности.

— Что это значит?!

Джейми бросился к нему и нанес сокрушительный удар в челюсть, распластав Роджера по земле.

— Это значит, что когда ты бросил мою дочь, потому что у тебя нашлись некие важные дела, ее изнасиловали! Через два дня после того, как вы переспали. Так что, может, ребенок твой, а может, и нет. — Он во весь рост встал над Роджером. — Ну, по-прежнему хочешь остаться?

Роджер, тряся головой, кое-как поднялся.

— Изнасиловали… Кто? Где?!

— В Уилмингтоне. Некий Стивен Боннет. Он…

— Боннет? — Судя по лицу Роджера, он слышал это имя и прежде. — Брианну изнасиловал Стивен Боннет?..

Вся ярость, которую Джейми сдерживал после отъезда из деревни, теперь вырвалась наружу. Он схватил Роджера за горло и приложил его спиной о дерево.

— А где в это время был ты, жалкий трус? Она на тебя накричала, и ты сбежал, да?! Если тебе так надо было уехать, почему ты сперва не привез ее ко мне?!

Я схватила Джейми за руку и попыталась оттащить от Роджера.

— Отпусти его!

Он послушно разжал пальцы и, тяжело дыша, отвернулся. Роджер, трясясь от бешенства не меньше Джейми, сорвал с себя штаны.

— Я уехал не из-за ссоры. Я хотел найти это!

Он рванул шов бриджей, и на ладони сверкнула зеленая искорка.

— Я ради них жизнью рисковал, — чтобы Брианна могла пройти сквозь камни! Вы хоть знаете, каких усилий мне это стоило и где я их раздобыл? У Стивена Боннета! Вот почему меня не было так долго — я мотался по всему побережью в поисках этого ублюдка!

Джейми застыл, глядя на блестящую стекляшку в руке Роджера. Я тоже.

— На корабле Боннета я приплыл из Шотландии. — Роджер несколько успокоился. — Он…

— Я знаю, кто он, — перебил Джейми. — А еще знаю, что он, судя по всему, отец моего внука… Спрашиваю еще раз, Маккензи, ты готов остаться с ней, зная, что ребенок не от тебя? Если не готов, скажи сразу. Иначе, клянусь, я тебя на месте убью, только попробуй косо взглянуть на нее или ребенка!

— Ради бога, Джейми! — сорвалась я. — Дай ему подумать. Ты что, не видишь, он еще ничего толком не понял!

Роджер, надрывно дыша, выронил изумруд.

— Не знаю, — бормотал он. — Не знаю…

— Тогда убирайся! — рявкнул Джейми. — Забирай эту проклятую вещь и проваливай в свой круг камней. Иди к черту, моей дочери не нужен трус!

Джейми до сих пор не расседлал лошадей, так что он просто подхватил нераспакованные сумки, отвязал двух коней и одним текучим движением взлетел в седло.

— Ну же! — велел он мне.

Я беспомощно оглянулась на Роджера. Он смотрел на Джейми, сверкая зелеными глазами, такими же яркими, как изумруд на земле.

— Идите, — тихо сказал он мне. — Я приеду… если смогу.

На негнущихся ногах я подошла к лошади и забралась ей на спину.

А когда оглянулась, то не увидела даже света костра. Позади была лишь непроглядная тьма.