Перед закатом я вышла из дома, чтобы проведать пациента в амбаре. Лучше ему не стало, но и признаков ухудшения не было: те же затрудненное дыхание и жар. Однако в этот раз запавшие глаза больного встретились с моими, когда я вошла, и следили за мной все время, пока я его осматривала.

В руке индейца все еще был зажат амулет из вороньих перьев. Я дотронулась до него и улыбнулась, затем дала пациенту попить. Он так ничего и не съел, зато выпил немного молока. Сегодня он безо всяких протестов проглотил очередную дозу жаропонижающего. Бедняга лежал неподвижно, пока я осматривала и кормила его, но, когда я достала кусок горячей влажной ткани, чтобы сделать припарку на грудь, он выпростал руку из-под одеяла и схватил мою ладонь.

Другой рукой он постучал себя по груди и издал какой-то жужжащий звук. Я озадачилась, но потом поняла.

— Ты серьезно? — Я потянулась за охапкой целебных трав и спрятала их в складках одежды. — Погоди, дай подумать.

Я начала с гимна «Вперед, воины Христа», который, кажется, пришелся ему по душе. Пришлось пропеть гимн три раза, только тогда пациент остался доволен и вновь забрался под одеяло, слегка закашлявшись от испарений камфары.

Я задержалась, выйдя из амбара, чтобы обработать руки спиртом, который принесла с собой в бутылочке. Я-то еще в детстве переболела корью; главное, не заразить других.

— Говорят, в Кросс-Крике вспыхнула эпидемия кори, — заметил лорд Джон, когда я закончила докладывать Джейми о состоянии больного. — Миссис Фрейзер, это правда, что организм индейца от природы меньше устойчив к действию инфекции, чем у европейца, а у африканцев организм еще сильнее?

— Зависит от инфекции, — ответила я. — Индейцы более устойчивы к инфекциям, которые передаются через насекомых, скажем, к малярии, потому что их организм формировался в здешних условиях. Африканцы лучше справляются с болезнями вроде лихорадки денге, которая, собственно, и пришла к нам из Африки. Однако организм индейца почти не способен сопротивляться европейским болезням вроде оспы или сифилиса.

Лорд Джон Грей выглядел слегка удивленным моими познаниями, что принесло мне небольшое удовлетворение. Очевидно, он спрашивал только из вежливости, не ожидая внятного ответа.

— Надо же, — заинтересованно заметил Грей, — вы говорите об организме. Стало быть, вы поддерживаете версию мистера Эвана Хантера насчет болезнетворных созданий?

Пришлось сдавать назад.

— Хм… Не совсем, — ответила я и сменила тему.

Вечер получился приятный. Джейми и лорд Джон рассказывали забавные истории об охоте и рыбалке, восхваляя прелести деревенской жизни, а я между делом штопала чулки.

Билли с Иэном играли в шахматы; последний выигрывал к собственному величайшему удовлетворению. Его светлость зевнул во весь рот, но, перехватив неодобрительный взгляд отчима, сделал запоздалую попытку подавить зевок. Он сонно улыбнулся, наконец расслабившись после всех испытаний, что принес ему день. Между молодыми людьми стоял большой смородиновый пирог, от которого они по очереди отщипывали, завершая поздний ужин.

Джейми заметил зевок и сделал Иэну выразительный знак бровями. Тот поднялся и вежливо предложил его светлости разделить с ним ночлег в стогу сена. С двумя определились, подумала я, решительно отводя взгляд от кровати. Осталось трое.

Тем временем деликатная проблема решилась следующим образом — я отбыла в постель, скромно завернувшись в ночной халат, а Джейми с лордом Джоном переместились за шахматный столик, попивая бренди у огня.

Грей играл хорошо; я сделала такой вывод в связи с тем, что партия заняла около часа, а меня Джейми обычно разделывал под орех минут за двадцать. Играли они в основном молча, лишь изредка обмениваясь короткими репликами.

Наконец лорд Джон подался вперед, а затем вновь откинулся на спинку стула.

— Что ж, наверное, здесь, в глуши, ты довольно далек от политики? — спросил он и опустил глаза на шахматную доску, просчитывая ход. — Знаешь, Джейми, я тебе завидую, здесь не так много всяческих треволнений, тебя не донимают торговцы и мелкие землевладельцы. Конечно, у тебя есть свои сложности, как без них, но уж, во всяком случае, эти заботы не столь хлопотны.

Джейми хмыкнул.

— Да нет, хлопот достаточно, поверь. Самая насущная — что делать со свиньей в кладовой. — Он кивнул на доску. — Ты уверен, что желаешь пойти именно так?

Грей, прищурившись, посмотрел на Джейми, затем поджал губы и опустил взгляд на доску, изучая расположение фигур.

— Уверен, — твердо ответил он.

— Проклятье, — улыбнувшись, проронил Джейми, и сбил с доски короля в знак поражения.

Грей со смехом потянулся за бутылкой бренди.

— Проклятье! — выругался он, обнаружив, что бутылка пуста.

Джейми хохотнул и направился к буфету.

— Попробуй-ка это. — Я услышала звук жидкости, льющейся в чашку.

Грей поднес чашку к лицу, понюхал и резко чихнул, разбрызгав напиток.

— Джон, это не вино, — заметил Джейми, — нужно пить, а не наслаждаться букетом.

— Я понял. Господи, что это за напиток? — Грей снова осторожно понюхал жидкость и отхлебнул немного. У него перехватило дух, но все же он храбро проглотил. — Господи, — хрипло повторил он и осторожно поставил чашку на стол, глядя на нее так, будто она вот-вот взорвется. — Стой, не говори, дай сам угадаю. Шотландский виски?

— Примерно десятилетней выдержки, — подтвердил Джейми, плеснув себе в чашку. Он отхлебнул, подержал напиток во рту, проглотил и тряхнул головой. — По крайней мере, это спиртное, а что еще сейчас нужно?

— Да, — согласился лорд Джон и сделал маленький глоток. — Где ты его взял?

— Сам сделал, — заявил Джейми со скромной гордостью ремесленника. — У меня еще двенадцать баррелей.

Брови Грея поползли вверх.

— Ты же не собираешься чистить им ботинки, на что тебе двенадцать баррелей этого пойла?

Джейми рассмеялся.

— На продажу, — объяснил он. — Если смогу, то продам. Налоги и разрешение на торговлю спиртным не из тех мелочей, что досаждают мне здесь, в глуши, — ехидно добавил он.

Лорд Джон хмыкнул, сделал еще глоток и отставил чашку.

— Ну, таможню ты обойдешь легко, ближайший служащий находится в Кросс-Крике. Но не стал бы уверять, что дело вполне безопасное. Кому же ты станешь продавать сей славный нектар? Надеюсь, не дикарям?

Джейми пожал плечами:

— Если только чуть-чуть. Пару фляг подарил, парой расплатился. Даже один человек не напьется.

— Очень умно. Полагаю, ты слышал всякие истории? Я как-то беседовал с одним парнем, который пережил резню в Мичилимакинаке во время войны с французами. Причиной отчасти послужило то, что в руки дикарям попал изрядный запас спиртного.

— Слышал, — кивнул Джейми. — Но мы в хороших отношениях с местными индейцами, к тому же их тут не так много. Я осторожен, не беспокойся.

— Что ж, — лорд Джон отхлебнул из чашки и поморщился, — значит, ты отравишь кого-то одного, а не целое племя.

Он поставил чашку на стол и сменил тему:

— В Уилмингтоне ходят разговоры о какой-то неуправляемой банде, которая в глубине страны житья не дает и подбивает людей на бунт. Тебе что-нибудь известно?

Джейми коротко хмыкнул:

— Кому тут житья не давать? Белкам? Мы и есть в глубине страны, Джон. Тут места дикие. Ты, верно, и сам по пути заметил, что людей здесь не так уж много.

— Кажется, заметил, — согласился лорд Джон. — И все же я слышал, что теперь, когда вы тут поселились, цивилизация берет верх над беззаконием.

Джейми рассмеялся:

— Боюсь, пройдет немало времени, прежде чем я столкнусь с таким беззаконием, над которым надо брать верх. Правда, как-то раз пришлось утихомирить пожилого немецкого фермера на мельнице у реки, он поругался с юной работницей. Ему показалось, что та его обвесила. Но пока что с моей стороны это была единственная попытка учредить общественный порядок.

Лорд Джон улыбнулся и подобрал с пола шахматного короля.

— Отрадно слышать. Не желаешь ли отыграться? Не думаю, что мне дважды удастся один и тот же фокус.

Я повернулась на бок лицом к стене и уставилась на бревна. Сна не было ни в одном глазу. Отблески огня освещали зарубки, оставшиеся от топора.

Я пыталась не прислушиваться к мужской беседе, вспоминая, как Джейми рубил бревна, как я засыпала в его теплых надежных объятиях в этих стенах, тогда построенных лишь наполовину. От этих мыслей на душе всегда становилось спокойно. Даже если я спала где-нибудь в горах в полном одиночестве, я знала, что меня защитит дом, который построил для меня Джейми.

Я лежала тихо, удивляясь тому, что со мной происходит. Скорее даже не что, а почему. Я уже знала, что это за чувство — ревность.

Я и в самом деле ревновала, хотя не испытывала этого чувства уже долгие годы, и теперь поразилась, заново открыв его в себе. Я повернулась на спину и закрыла глаза, желая отключиться от рокота беседы.

Лорд Джон был со мной крайне любезен. Кроме того, он умный и очень обаятельный. Слушать, как он ведет с Джейми толковую, интересную, содержательную беседу, было выше моих сил, у меня внутри все переворачивалось, а руки под одеялом сжимались в кулаки.

«Ты просто дура, — злобно сказала я себе. — Что с тобой такое?»

Отчасти меня накрыло из-за Билли, разумеется. Джейми вел себя осторожно, но я заметила, как он смотрел на мальчика, когда думал, что никто не видит. Он весь сиял от тихой радости и робкой, неуверенной гордости.

На Брианну, своего первенца, он никогда так не смотрел. Он вообще никогда ее не видел. Конечно, это не его вина, но все равно несправедливо. С другой стороны, пусть порадуется, глядя на сына, что мне, жалко? То, что мне невыносимо видеть юное прекрасное лицо, так напоминающее сестру, в сущности, только мои трудности. К Джейми или к Билли это не имеет отношения. И к лорду Джону, который привел мальчика.

Но зачем? Эта мысль билась в голове с тех пор, как прошел первый шок после встречи с мальчишкой. Какого черта, что на уме у этого человека?

Даже если история о поместье в Вирджинии правдива, им пришлось сделать большой крюк, чтобы добраться до Фрейзер-Риджа. Ради чего так напрягаться, чтобы привезти сюда мальчика? К тому же это очень опасно. Да, Билли не придал значения сходству, которое заметил даже Иэн, — но если бы придал? Может, Грей хочет, чтобы Джейми возложил на себя обязательства по отношению к сыну?

Я повернулась на бок и приоткрыла глаза, глядя сквозь ресницы, как две головы увлеченно склонились над шахматной доской. Грей сделал ход и снова откинулся на спинку стула. Он был красив и хорошо сложен, лицо у него было волевое и решительное, а изящному чувственному рту наверняка завидовали многие женщины.

Грей владел собой даже лучше, чем Джейми. С того момента, как они приехали, я не уловила ни одного взгляда, способного его уличить. Лишь однажды, на Ямайке, я заметила взгляд, который выдавал истинную природу его чувств к Джейми.

С другой стороны, я ни капли не сомневалась в том, что чувствовал по этому поводу Джейми. Неважно, сколько они просидят за шахматной доской, выпивая и беседуя, спать Джейми будет в моей постели.

Я разжала кулаки и уютно устроила ладони на бедрах, и тут я поняла, почему волновалась из-за лорда Джона.

От ногтей на ладонях остались следы в форме полумесяца. Годами я пыталась стереть эти следы с ладоней, после каждого ужина в гостях, каждую ночь, когда Фрэнк допоздна «работал в офисе». Годами я лежала одна в большой двуспальной кровати в темноте, впиваясь ногтями в ладони, все ждала, когда он вернется.

И он возвращался. К его чести, он всегда приходил до рассвета. Иногда я холодно поворачивалась к нему спиной, иногда яростно набрасывалась, чтобы он доказал — без слов, телом своим доказал, — что невинен. Чаще всего он принимал бой. Но все зря.

Мы никогда не обсуждали это днем. Я не могла, потому что не имела права; он не мог, потому что мстил.

Порой между его интрижками случались перерывы, в основном в несколько месяцев, а как-то раз почти год, тогда мы жили в мире. А затем все начиналось снова; телефонные звонки и молчание в трубке, чересчур продуманные оправдания собственного отсутствия, поздние возвращения. Фрэнк не подкидывал явных улик, таких как аромат чужих духов или губная помада на воротничке, он был слишком осторожен. Однако я всегда чувствовала присутствие другой женщины, кем бы она ни была, таинственной незнакомки с расплывчатым пятном вместо лица.

Неважно, кто она — их было несколько. Важно было только то, что эта незнакомка — не я. И я лежала без сна, сжимая кулаки, отчего на ладонях оставались глубокие полукружья от ногтей.

За столом почти стихло, только время от времени раздавался стук о доску шахматных фигур.

— Ты счастлив? — вдруг спросил лорд Джон.

Джейми помедлил с ответом.

— У меня есть все, чего может желать мужчина. Есть где жить, есть достойная работа. Моя жена рядом. Я знаю, что мой сын в безопасности, что за ним присмотрят.

Он посмотрел на лорда Джона.

— И настоящий друг есть. — Джейми приподнялся и похлопал Грея по плечу. — Большего и желать нельзя.

Я опустила веки и принялась считать овец.

Я проснулась на рассвете оттого, что Иэн стоял рядом и тряс меня за плечо.

— Тетя, — встревоженно прошептал он, — пойдем со мной, тому парню в амбаре совсем худо.

Я встала, накинула пальто и ринулась к амбару. Чтобы поставить диагноз, особых познаний не требовалось, хриплое дыхание было слышно футов за десять.

Бледный и перепуганный граф маялся у двери.

— Ступай прочь, — резко велела я, — тебе нельзя находиться рядом с больным, Иэн, тебе тоже. Идите в дом и принесите горячей воды из котла, мой ящик и чистые полотенца.

Билли тут же послушался, поспешив унести ноги подальше от пугающих звуков из амбара. Иэн помедлил.

— Тетя, ему ведь уже не поможешь, — тихо сказал он. Иэн заглянул мне в глаза совсем по-взрослому, все понимая.

— Похоже, что так, — вздохнула я, отвечая также по-взрослому. — Но я не могу его бросить.

Иэн глубоко вздохнул.

— Все же… — Он замялся, и я кивком дала ему знак продолжать. — Может, не стоит мучить его лекарствами? Он скоро умрет, тетя. Мы слышали, как ночью ухал филин. И он тоже слышал. Для него это верная примета.

Я посмотрела на дверь, закусив губу. Оттуда доносилось неровное короткое дыхание, сопровождаемое присвистом. Я снова взглянула на Иэна.

— А что делают индейцы, когда кто-то умирает, знаешь?

— Поют. Шаман мажет краской лицо и поет, чтобы отогнать злых духов.

Приобретенные на войне инстинкты подталкивали хоть что-нибудь делать, пусть и бесполезное. Разве я могу лишить человека возможности уйти с миром? Хуже того, заставить его тревожиться за свою душу, если я полезу к нему с бессмысленными лекарствами?

Иэн не стал ждать, когда я решусь. Он сгреб в ладонь немного земли и поплевал туда. Не говоря ни слова, окунул в смесь пальцы и провел на моем лице линию ото лба к носу.

— Иэн!

— Тише, — сосредоточенно прошептал он. — Вроде похоже.

Он нарисовал еще по две линии на каждой щеке и добавил острый угол на подбородке.

— По-моему, так. Хотя я всего раз видел, и то издалека.

— Иэн, так нельзя!

— Тише, — повторил он и положил ладонь мне на плечо, чтобы подавить протесты. — Иди к нему, тетя, он не испугается, он привык.

Я соскребла комок грязи с кончика носа, чувствуя себя совершенно по-идиотски. Но спорить времени не было. Я шагнула в темный амбар, склонилась над умирающим и взяла его за руку. Мягкая безвольная ладонь, сухая горячая кожа.

— Иэн, поговори с ним. Скажи, как его зовут, скажи, что все будет в порядке.

— Нельзя называть его имя, тетя, это привлечет духов зла.

Иэн откашлялся и издал несколько гортанных звуков. Ладонь в моей руке слегка вздрогнула. Глаза привыкли к темноте, я заметила, что на лице индейца мелькнуло изумление при виде моей измазанной физиономии.

— Пой, тетя, — тихо велел Иэн. — Может, «Эту тайну пресвятую»?[31] Звучит похоже.

Что мне оставалось? Я неуверенно затянула:

— «Эту тайну пресвятую славим в поклонении»…

Спустя несколько мгновений голос мой окреп, я присела на корточки у постели и продолжила петь, держа несчастного за руку. Морщины между бровей индейца разгладились, мне показалось, на него снизошло успокоение.

Я видела много смертей: от болезни, от несчастного случая, от ранений и от старости. Я видела, как люди принимают смерть, одни стойко, по-философски, другие — яростно протестуя. Но я никогда не видела, чтобы человек умирал именно так.

Индеец просто ждал, глядя мне в глаза, когда я закончу петь. Тогда он повернул голову к двери, и ему на лицо упали лучи восходящего солнца.

Я тихо сидела, держась за обмякшую руку, и тут поняла, что тоже не дышу.

В полнейшей тишине время словно замерло на мгновение… Конечно, замерло, подумала я и перевела дыхание. Для него время замерло навсегда.

— Что будем с ним делать?

Понятно, что мы больше ничем не могли помочь нашему гостю, осталось придумать, как поступить с его телом.

Я тихо перекинулась парой слов с лордом Джоном, и он взял с собой Билли собирать в горах позднюю землянику. Хотя смерть индейца не представляла ничего ужасного, мне не хотелось, чтобы Билли видел покойника; это стало бы слишком большим испытанием для ребенка, который всего лишь несколько месяцев назад наблюдал, как умирает мать. Лорд Джон тоже казался расстроенным, немного солнца и свежего воздуха не повредит им обоим.

Джейми хмуро провел рукой по щеке. Он еще не успел побриться, и щетина негромко зашелестела под его пальцами.

— Надо похоронить его достойно.

— Понятно, что не стоит оставлять его в амбаре, но не рассердятся ли индейцы, если мы здесь его похороним? Иэн, ты знаешь, как они поступают с мертвецами?

Иэн еще был слегка бледноват, однако держался с поразительным самообладанием. Он покачал головой и глотнул молока.

— Не очень хорошо, тетя. Но я видел, как умер один человек, я говорил тебе. Его завернули в оленьи шкуры и с пением пронесли по деревне, а затем отнесли в лес и уложили на высокую деревянную платформу. И оставили, чтобы он усох.

Джейми не слишком вдохновила перспектива иметь под боком мумифицированное тело, устроенное высоко на платформе среди деревьев.

— Может, лучше обернуть его чем-нибудь и отнести в деревню? Пусть собственный народ обойдется с ним по обычаю.

— Нельзя, — возразила я, вынула из голландской печки противень со свежевыпеченными кексами и ткнула в один веточкой. Она легко вошла, так что я водрузила противень на стол и села сама, бездумно уставившись на горшок с медом, который золотился в лучах утреннего солнца. — Скорее всего, тело еще заразное. Ты не трогал его, Иэн?

Племянник отрицательно покачал головой:

— Я к нему не прикасался, тетя. По крайней мере, после того, как он заболел. А до того я не помню. Мы же охотились все вместе.

— А ты корью не болел… — Я взволнованно провела рукой по волосам. — Черт побери! А ты, Джейми?

К моему облегчению, он кивнул.

— Когда мне было лет пять. По твоим словам, два раза корью не болеют. Значит, мне можно касаться тела.

— Я тоже переболела. Только проблема в том, что нельзя нести его в деревню. Я не знаю, сколько живут микробы в одежде и на коже. Мы не сумеем объяснить индейцам, что его нельзя трогать и вообще лучше к нему не приближаться.

— Я волнуюсь, — неожиданно вмешался Иэн, — потому что этот парень не из Анна-Уки, он из дальней деревни, что к северу. Если мы его здесь похороним, соплеменники решат, что мы замучили беднягу до смерти и закопали, чтобы скрыть следы.

Да, об этом я не подумала. По спине пробежал холодок.

— Ты серьезно считаешь, что они могут так решить?

Иэн пожал плечами, разломил кекс и полил его медом.

— Народ Накогнавето доверяет нам, но Майерс говорил, что хватает и сомневающихся. У них есть причины для подозрений?

Учитывая тот факт, что большинство индейцев из племени тускарора лет пятьдесят тому назад полегли в сражениях с переселенцами, захватившими земли Северной Каролины, пожалуй, основания у них были.

Джейми проглотил последний кусочек кекса и со вздохом откинулся на спинку стула.

— Давайте сперва завернем беднягу во что-нибудь вроде савана и отнесем его в ту пещеру на горе за домом. Я вбил там у входа несколько кольев, так что звери до него не доберутся. А потом мне или Иэну придется сходить к Накогнавето и все объяснить. Может, он пришлет кого-нибудь, кто посмотрит на тело и подтвердит, что мы парня не мучили. Тогда мы его похороним.

Прежде чем я успела ответить, во дворе раздались поспешные шаги. Я оставила дверь открытой, чтобы впустить воздух и свет. На пороге в смятении стоял Билли, белый, как стена.

— Миссис Фрейзер, пожалуйста, идемте! Папа заболел.

— Думаешь, он заразился от индейца? — Джейми, нахмурившись, смотрел на лорда Джона. Перед тем мы стянули с него рубашку и уложили в постель. На бледном лице горели лихорадочные пятна — симптомы, которые я ранее отнесла на счет эмоционального состояния.

— Исключено. Инкубационный период составляет неделю или две. Где вы были?.. — Я повернулась к Билли, но тут же пожала плечами, не ожидая ответа. Они путешествовали; как установить, где именно Грей заразился? Путники обычно ночуют на постоялых дворах, одеяла там меняют редко; вот так укроешься одним, а утром уедешь с каким-нибудь ужасным вирусом, от кори до гепатита.

— Вы говорили, в Кросс-Крике вспыхнула эпидемия кори? — Я положила ладонь на лоб Грею. Я умела определять температуру на ощупь; у лорда Джона она поднялась почти до сорока.

— Да, — хрипло ответил он и закашлялся. — У меня корь? Уведите Билли.

— Иэн, выйди, пожалуйста, с Билли, ладно? — Я отжала мокрое полотенце и обтерла лорду Джону шею и лицо. Сыпь еще не появилась, но когда я попросила его открыть рот, то заметила внутри белесые пятнышки.

— У вас корь, — подтвердила я. — И давно вы почувствовали недомогание?

— Вчера вечером, когда ложился спать, чуть закружилась голова, — ответил он и снова закашлялся. — Посреди ночи я проснулся от дикой головной боли, но решил, что это из-за так называемого виски, которым угостил Джейми.

Он слабо улыбнулся.

— А утром… — Он оглушительно чихнул, и я кинулась за чистым носовым платком.

— Все ясно. Попробуйте уснуть. Я принесу немного ивовой коры, она поможет от головной боли.

Я поднялась и сделала знак Джейми, чтобы он вышел за мной.

— Нельзя пускать к нему Билли, — прошептала я, чтобы меня не услышали. Иэн и Билли крутились возле конюшни, подкладывая лошадям овса в кормушки. — Иэна тоже. Грей очень заразен.

Джейми нахмурился.

— Ну, ты что-то говорила про инкубацию…

— Да. Иэн мог заразиться от мертвеца, Билли — от лорда Джона. Скорее всего, кто-то из них уже болен. Не подавай виду.

Я обернулась и посмотрела на мальчишек, которые казались такими же здоровыми, как лошади, которых они кормили.

— Знаешь, — в голове у меня сложился план, — давай ты и мальчики переночуете сегодня снаружи, устроитесь в стогу сена или в пещере. Подожди день-другой. Если Билли заразился там же, где лорд Джон, скоро проявятся признаки; если нет, значит, он здоров. А если он здоров, бери его и отправляйтесь к Накогнавето в Анна-Уку, расскажите о мертвеце. Тогда Билли не заразится.

— А Иэн останется здесь помогать тебе? — Джейми нахмурился, задумавшись, потом кивнул. — Хорошо, надеюсь, сработает.

Хотя он оставался бесстрастным, я знала Джейми достаточно хорошо, чтобы заметить тень, пробежавшую по его лицу. Между бровей залегла тревожная морщинка, он волновался за Билли, а возможно, за лорда Джона и за меня. Однако было в нем что-то еще, какое-то странное беспокойство, смешанное с интересом… Скорее всего, он думал о тех нескольких днях, что проведет наедине с мальчиком, решила я.

— Если он до сих пор не заметил, то не заметит, — успокоила я, ласково взяв Джейми за руку.

— Да вряд ли. — Он повернулся к мальчику спиной. — Думаю, опасности нет.

— Говорят, нет худа без добра. У тебя будет возможность пообщаться с ним поближе. — Я помолчала. — Только кое-что сделай перед тем, как уйдешь.

Джейми накрыл ладонью мою руку, лежавшую у него на плече, и улыбнулся.

— И что же?

— Убери свинью из кладовой.