Распрямился: из окна на него глядело потрясенное подвигами, восторженное женское лицо. Борис никогда не слышал, чтобы у бабушки бывали «приключения» с падающими из окон мужчинами. Леля не доставляла беспокойства дедушке, считалась в окружении Завьяловых эталоном добропорядочности.

Но то, что происходило на ее глазах, способно поразить любую женщину. Пусть даже это не любовный казус, а мимолетное знакомство с другом внука. (С оттенком криминальности.) Но все же – впечатляет.

«Ну, Лева, ты Тарзан! Произвел, так сказать… Ничего, что чуть артисткиного внука не угробил?»

«Это того стоило, Бориска. – Одергивая костюм, Лев Константинович шагал под липы на газон. – Если скажешь бабушке, что мне через три недели девяносто два исполнится…»

«Что будет?» – усмехнулся Завянь.

«Чего-нибудь придумаю в зависимости от обстоятельств. Применю».

Из-под деревьев Константиныч поглядел, как Леля заполняет подоконник растительностью в горшках, отправил воздушный поцелуй – под хмыканье Бориса – и быстро пошел в обход, через дворы, до «Волги».

* * *

Буквально сразу же после отъезда «Волги» с дачи, Зоя обратилась к семейству Капустиных с просьбой:

– Не знаю как сказать… я сутки не принимала ванну… – проговорила смущенно, – вы не могли бы мне помочь хотя бы умыться… Да и одежду неплохо б поменять… постирать. Я той квартирой провоняла.

Рассказ о том, что следовало дальше, занял бы часа полтора, если двигаться по пунктам и в подробностях. Путешественники из далекого будущего плоховато представляли банно-прачечные реалии, ослепшая Зоя могла лишь на ощупь ознакомиться с предложенными дачными удобствами. Минут двадцать ушло только на чтение этикеток тюбиков и баночек, отсечение кремов для бритья и после оного. Нахождение шампуня. Сменного халата Льва Константиновича. Полотенец. Подогрев воды в котельной…

Кошмар! Наследница Павла Максимовича вяло радовалась, что хоть поселок ей попался газифицированный, имеет центральное водоснабжение. И теплый туалет.

Следующие двадцать минут Зоя, под руководством Иннокентия, ощупывала и расставляла в должной очередности шампунь, мыло, новую зубную щетку, пасту, развешивала полотенца в пределах достижимости.

Стилист вякнул:

– А может, я тут останусь, помогу? Воду повключаю, полотенце-мыло подержу…

Но жена так гавкнула, что Иннокентий сам же отказался исполнять роль банщика.

На стиральную машину в ванной комнате посадили Жюли.

Кеша вышел.

Когда мадмуазель теряла что-то из предметов, мадам ей помогала гавканьем разыскивать пропажу. Да и компанию ослепшей бедняжке составляла. Поддерживала и подбадривала девушку, очутившуюся в кромешной темноте.

Невзирая на нешуточные мучения, из ванной Зоя вышла почти счастливой.

– Как хорошо-о-о… – Поджидавший за дверью Кеша, отвел ее в гостиную, на диван усадил. – Исключительно райское блаженство – быть чистой! Еще бы чаю сейчас выпить.

Стилист укрыл Зою пледом, помог расчесать волосы. Когда они чуть-чуть подсохли заплел в очаровательные косицы.

Напившаяся чаю с бубликами Зоя расслабилась. Склонилась на подушки, начала дремать…

Капустины, на цыпочках и мягких лапах, вышли из гостиной и отправились готовить ужин.

В кастрюльках булькала вода, варились яйца и картошка. Иннокентий, напевая, порхал от холодильника к разделочной доске, готовился встречать двух интеллектов в одном голодном теле.

Громко хлопнула входная дверь. Кеша, утирая руки полотенцем, выскочил в узкую прихожую генеральского дома, улыбку приготовил…

Возле вешалки стояли двое. Невысокий мужчина с одутловатым лицом, в кургузом пальто и сухопарая, встрепанная брюнетка в кожаной куртке с широкими плечами и железными заклепками.

Немая сцена. Кеша тискает влажное полотенце, улыбка выцветает; парочка разглядывает его весьма недобро, напряженно.

– Ты кто такой? – простужено и хрипло произнес мужчина.

Иннокентий растерялся. Бросил взгляд под ноги, где приодетая в рукав Жюли стояла, ушками трясла.

– Я как бы… Иннокентий…

– Чихал я на то, какой ты Иннокентий, – грубо высказался генеральский внук. – Ты кто такой, урод?! Дед – где?!

– Ну-у-у… как бы… уехал.

Потаповы недоверчиво переглянулись.

– Куда уехал?

– В город.

По сути дела, внук и невестка заглянули сюда в полной уверенности, что дом стоит пустой. Дедуля два дня назад окоченел в лесной могиле, прикрытый ветками. Родственники заглянули на огонек, типа дедушку проведать. Забеспокоиться пора: на дедовском мобильнике уже две дюжины пропущенных вызовов от внука. Самое время в ментовку стукануть – куда-то запропал генерал-майор Лев Константинович Потапов неполных девяноста двух лет.

Высокорослый атлет в стареньком дедовском фартуке и с полотенцем – досаднейшая неожиданность.

Первой от шока оправилась внучатая невестка. Отпихнув мужа от вешалки, перебрала одежду и многозначительно сказала Роме:

– Огородного прикида нет. Треников, шапочки и жилетки с оленями.

Кеша не стал оповещать генеральскую родню о том, что все эти вещи лежат в квартире тела, в коем он сейчас находится. Губу огорченно закусил.

Нонна обошла, как столб, застывшего Капустина, взбежала на второй этаж. Оглушительно и демонстративно захлопала дверцами платьевого шкафа… Через пару минут сбежала вниз, все так же не замечая Кешу и собаку, объявила мужу:

– Вся одежда, Рома, на месте. Костюмы, генеральский китель с орденами…

– А-а-а, – протянул Капустин, – Лев Константинович в новом костюме уехал! Вчера купленном!

Не обращая внимания на заявление, Нонна выбежала из дома и через мгновение залетела обратно.

– Под каменной лягушкой нет запасного ключа. – Тягуче поглядела в глаза Романа, выразительно подняла вверх брови. – Что будем делать?

– Лев Константинович сейчас приедет! – уверенно, но безрезультатно заголосил Капустин.

Давая мужу фору на размышление, Нонна прошла в гостиную.

– Ой, Ром, а тут еще какая-то шалава спит!

Иннокентий съежился: фотографии Зои Карповой размножились всеми средствами массовой информации. Павел Максимович за любые сведения денег пообещал – завод построить можно!

Но генеральская невестка, признав в наследнице карповских миллиардов какую-то шалаву, уже гремела ящиками и шкафчиками, обшаривая их на предмет исчезновения дорогих вещиц.

В интеллектуальных путешественниках заподозрили тривиальных дачных воришек.

Нонна вернулась в прихожую. Муж уже успел скумекать.

– Ну что же, Нонна… Пожалуй, надо вызывать милицию, – старательно скрывая радость, не слишком мрачно произнес Роман.

Нечаянный облом внезапно обернулся щедрейшим подарком негодяям!

Они шли в пустой и темный генеральский дом. (Как только Зоя начала дремать, Кеша выключил в гостиной свет, а освещенное окно кухни выходит на другую сторону.) Неожиданно внуки наткнулись на крупногабаритного мужика, очень отдаленно напоминавшего трусливого воришку. И, разумеется, маленько сами перетрусили вначале.

Но умная шельма Нонка моментально просчитала варианты и генеральскую одежду. Сбегала глянуть под лягушку.

Невероятное везение. Исчезновение генерала Потапова и последующее обнаружение его трупа можно спихнуть на верзилу в фартуке и спящую шалаву. Менты даже на секунду не задумаются, не заподозрят родственников!

Насмешливо глядя на прибитого неожиданным визитом верзилу, Рома доставал из кармана мобильный телефон.

– Пожалуйста, не звоните в милицию! – простонал Иннокентий.

Жюли под его ногами грозно тявкнула, подпрыгнула.

В стилисте-оформителе проснулся муж. Заступник и надёжа.

Возможно, Иннокентий (в его реальном времени и теле) был поклонником американского футбола. То, как он врезался головой в живот Романа, напоминало этот спорт – невероятно.

Негодный внук вывалился на крыльцо спиной назад, сверху его еще и летающим футболистом-Иннокентием накрыло…

Умелая, жесткая Нонна вцепилась всеми пальцами в рубашку Кеши. Лягая Завьяловское тело, попыталась стащить его с мужа.

Неподалеку тявкала Жюли, разумно упрятавшись под вешалку – раздавят ведь и не заметят! – из гостиной доносились испуганные восклицания проснувшейся Зои:

– Что происходит?! Что за шум?!

Иннокентий сражался не на равных. Стервозно оскалившаяся Нонна пинками скатила его с мужа.

– Ну все, урод! – рычала она воодушевленно. – Огребешь на полную катушку! Ответишь! Говори, придурок, куда деда задевал?!!

– Я здесь, – раздался невозмутимый генеральский голос.

Немая сцена повторилась бы опять, если б не ползающий по крыльцу Капустин.

Нонна и Рома окостенели в странных позах: внучок застыл на карачках попой кверху, невестка, так и не разогнувшись, склонялась над стилистом. Оба боялись встретиться взглядом с недоубитым дедом.

За шумом схватки родственники пропустили появление Льва Константиновича, а тот, наоборот, мгновенно опознал машину внука перед домом.

– Ну? Что застыли? – насмешливо спросил Потапов. – Не ожидал найти меня живым, внучок? Сходил уже к яме в лесу, п р о в е д а л старика?

Рома медленно, стараясь не глядеть на деда, поднялся с пола, отряхнул коленки.

– Ну что ты, дедушка… О чем ты, я не понимаю…

Завьялову показалось: на какой-то момент два интеллекта, деливших одно тело, превратились в скульптуру Мухиной «Рабочий и Колхозница». Под челюсть Ромы улетел как будто сдвоенный кулак (к счастью для последнего без зажатого в руках серпа и молота). Нокаут отшвырнул внучка под вешалку, где – совершенно по-человечески – взвизгнула Жюли.

– Вы что, Лев Константинович?! – плутовски запричитала Нонна. – Убили, караул, убили!! Спасите, помогите, убива-а-ают!!

– Цыц, спирохета. Нишкни. Кеша, тебя тут не сильно повредили? – Заботливо поднимая стилиста с пола, Лев Константинович даже взглядом не повел на внука с распухающей челюстью.

Нонка продолжала голосить. Генерал подошел вплотную, одной левой сжал надсаженное криком невесткино горло и, строго, пристально глядя ей в глаза, раздельно произнес:

– Еще раз здесь появитесь… проверю на вас наградной ТТ. Понятно?

Вздернутая голова Нонны суматошно закивала. Потапов чуть сильнее сдавил ее сухое горло и, приблизив глаза вплотную, зло прошептал:

– Кто приказал вам выкрасть мемуары?! Ну! Говори, пока жива!!

Нонна ошалело замотала головой, выпучила глазищи…

– Уральцев? – пристально вглядываясь в зрачки невестки, спросил Лев Константинович. – Ковалев?

На второй фамилии зрачки Нонны дернулись, расширились…

Генерал мрачно и удовлетворенно хмыкнул:

– Коваль, значит… сука шелковая.

Перепуганная Нонка впивалась взглядом, исследуя невероятно помолодевшее генеральское лицо. Она узнавала и не узнавала деда. Крепкая, совсем не стариковская рука стискивала ее шею, почти приподнимая тело над полом веранды, – Нонна едва-едва скребла ногами по доскам.

– Бери этого недоумка, – приказал генерал, – и чтобы я вас здесь больше не видел.

Потапов сплюнул. Отпустил. И руку о пиджак обтер.

– Вон пошли. Если матери про все расскажете, – проверю пистолет.

Младшие Потаповы кубарем скатились с крыльца, приседая так, словно генерал уже прицелился, побежали к воротам, за которыми машину оставили.

– Ты как, Кеш? – вновь, с заботой, поинтересовались Лев Константинович и Боря.

– Головой о пуговицу треснулся, – поморщился Капустин. – Поглядите – крови нет?

Царапину, полученную от соприкосновения макушки с крупной пуговицей      роминого пальто на животе, залили перекисью водорода. Иннокентий во время процедуры взволнованно ерзал и постоянно твердил:

– Лев Константинович, Борис Михайлович, нам надо уезжать! Нам надо срочно уезжать отсюда!

– Не крутись, Капустин, – ворчал генерал, получивший управление над телом на момент семейных неурядиц. – Дай дело сделать.

– Лев Константинович! Ваши родственники видели меня и Зою! Они уже сейчас звонят в милицию!

Генерал закрутил крышечку на пузырьке с перекисью и невозмутимо произнес:

– Мои родственники, Иннокентий, телевизора не смотрят и газет не читают.

– А если случайно на наши фотографии наткнутся?!

– Навряд ли, Кеша. Им сейчас не до просмотра новостей, они сейчас в больничку поехали, вывихнутую челюсть ремонтировать.

– Вы уверены?!

– Практически. Они вас не опознали. Зоя, ваше лицо Рома или Нонна видели?

– Скорее всего, нет, – коротко подумав, ответила девушка. – Я лежала на диване, повернувшись к спинке.

– А в прихожей полутьма, – подвел итог Потапов. – Кеша, чем это у нас так пахнет?

– Ой! Картошка подгорает! Вода, наверное, выкипела!

За ужином Борис Михайлович и Лев Константинович, не сговариваясь, позволили себе наливочки.

Альфа-интеллект Завьялов помогал Зое управляться с ложкой и чашкой. Жюли привередливо обнюхивала каждый кусочек колбасы, предложенный ей мужем. Отведала чуть-чуть, зато вылакала целое блюдце воды со слабым раствором марганцовки.

После ужина, как повелось, Лев Константинович настоял на перекуре на веранде. В виду всех нервных перегрузок Завянь почти не сопротивлялся требованию организма и позволил телу получить никотиновый допинг.

Генерал блаженно растворился в глубинах сознания, ушел в тень альфа-интеллекта.

Жюли осталась с Зоей, на крыльцо вышел Иннокентий. Остановился напротив генеральского тела, дымно релаксирующего в плетеном кресле, и взволнованно потер руки.

– Борис Михайлович, сегодняшняя ночь может быть очень тревожной, – произнес, пристально вглядываясь в генеральское лицо, как будто пытаясь угадать, с кем конкретно он сейчас разговаривает.

– Боишься, что в тебе циклоп очнется? – ломая в пепельнице окурок, спросил Завьялов.

– Да. Очень. Прошла ночь не была «перелистнута»: вы и Зоя находились на пике развития отношений. Сегодня мне и Жюли устроят ускоренную автоматическую «перемотку». Время сна носителей не привлекательно для путешественников. Жюли на время покинет тело собаки. Не удивляйтесь, если начнет лизать себя под хвостом и с тапочкой играть… Я покину ваше тело, Борис Михайлович.