НОНАГОН, ГОРОД ЛИЗАН,

ОСТРОВ РИЗАК,

ПЛАНЕТА САРТ

Йердаз НорЙерДар нар Кверн, супруга колесничего Зир, напомнила себе следить за своими носовыми ходами, когда стояла на ступенях Нонагона со слишком большим количеством других сартийцев. Она чувствовала себя особенно неуютно, потому что на площади Согласия, огромной площади перед Нонагоном, вообще никого не было. Этот обширный участок разноцветной мостовой был голым и поблескивал под солнцем, даже без киосков для торговцев едой или разбросанных приветливых групп обеденных столов, которые обычно усеивали его пространство. Она знала, почему оно было пусто, но это не делало ее счастливее. Ее не очень беспокоило находиться в толпе, в которую и в лучшие времена входило так много простолюдинов, и, учитывая древнюю квернскую традицию - сейчас, конечно, никто бы этого не сделал - решать межличностные проблемы с помощью незаметного убийства, она чувствовала себя особенно нервозно в окружении стольких людей, желавших империи такой скудной участи.

Эта реакция была возвращением к давно минувшим дням, и большую часть времени она это знала. Однако сегодня не было "большей части времени", и она сосредоточилась на том, чтобы выглядеть соответственно бесстрастной и невозмутимой, пока она и ее коллеги-дипломаты - и все остальные Сираки, Шик и Шидо, которые могли найти предлог, чтобы быть там, - ожидали прибытия "землян". Не то чтобы она могла кого-то одурачить, но дворянка клана Кверн должна была помнить, кого она представляет.

- Осталось четыре кисака, - пробормотал кто-то. Ее голова дернулась, но она подавила рефлекс, который заставил бы ее посмотреть в сторону говорившего.

- Я ничего не вижу, - ответил кто-то еще.

- Я тоже, - согласился первый оратор. - Впрочем, это то, что кто-то только что сказал.

- Ну, не похоже, чтобы они знали что-то больше, чем мы. На самом деле...

- Смотрите! - вмешался другой голос. - Вон там!

Судя по указаниям, "там" было не особенно полезно, - раздраженно подумала Йердаз. - По крайней мере, когда это не сопровождалось уточняющей цифрой или чем-то еще, что придавало этому то, что представители дипломатического сообщества любили называть "контекстом". Едкое веселье от этой мысли - и от того, как безжалостно ее супруги дразнили бы ее за это - расслабило ее больше, чем она сама хотела бы поверить в такую возможность в подобный момент. Еще...

Несмотря на ее прежнее решение, ее носовые щитки раздулись, когда солнечный свет блеснул далеко вверху. Он находился почти прямо над головой, не там, где она ожидала, хотя, возможно, это не должно было ее удивлять. В конце концов, он шел из космоса.

Она вытянула шею, прикрывая глаза рукой, и смотрела на быстро растущую искорку солнечного света так же жадно, как любой грязноногий крестьянин. Часть ее действительно хотела отвести взгляд, хотя бы для того, чтобы подчеркнуть свое самообладание, но она не могла. Она действительно не могла, и, глядя на это, внезапно поняла одну из причин, по которой не могла.

Йердаз НорЙерДар была опытным пилотом. Фактически, "копье" Йердаз внесла большой вклад в разработку доктрины непосредственной поддержки имперской армии военно-воздушными силами, когда она была на действительной службе, еще до того, как повелитель стаи Хантир заманил ее на дипломатическую карьеру. У нее была лицензия как на одномоторные, так и на многомоторные самолеты, и она помогала составлять программу имперских ВВС для пикирующих бомбардировщиков. Она была хорошо знакома с тем, что может и чего не может делать самолет ... это означало, что в отличие от многих сорков вокруг нее, она знала, что они не могли этого сделать.

То ... транспортное средство - в данный момент она не была готова назвать его "самолетом" - не кружило при снижении, не теряло высоту при приближении. Он просто опускался. Прямо вниз, как на лифте, и крошечная, иррациональная часть ее настаивала, что это означает, что он вот-вот рухнет. Только, очевидно, он этого не делал. Вместо этого он просто плавно скользил по этой невидимой шахте лифта в явно контролируемом спуске. И по мере того, как он приближался, она начала понимать, насколько он на самом деле огромен. Она думала, что он находится на гораздо меньшей высоте, но он просто продолжал расти, расти и расти.

Самый большой боевой самолет, принадлежавший имперским ВВС, - двухмоторный бомбардировщик "Харук" - был меньше двух черанов в длину. Даже гигантский четырехмоторный транспорт "Грейт старт" был всего чуть больше двух черанов. Но эта штука - этот "шаттл" - была потрясающей. На самом деле, как она осознала с каким-то оцепенелым недоверием, когда он плавно - и невозможно - завис прямо над головой, его длина была в пределах пары тиранов от дирижаблей класса "Гидак" дайантийского флота, самых больших летательных аппаратов, когда-либо построенных на Сарте. Но это был не дирижабль, не корабль легче воздуха с газовыми ячейками, заполненными водородом. Одно лишь из его крыльев было длиной с два "Грейт старта", расположенные вплотную друг за другом! И когда она смотрела на нелепого монстра, то задавалась вопросом, зачем у него вообще были крылья, ведь он явно в них не нуждался.

- Считаешь, они восприняли сообщение, папа? - с ухмылкой спросил капитан Мэйлэчей Дворак, глядя из окна "Старлендера" на толпу сартийцев внизу.

- Я не знаю это послание, о котором ты говоришь. - Его отец одарил его своим самым невинным взглядом, и Мэйлэчей фыркнул. У него был цвет лица его матери и, - с грустью подумал Дэйв Дворак, - ее очевидное неуважение к его собственному величественному достоинству.

- Сообщение, в котором мы парим над головой, как молот судьбы, - услужливо подсказал юный космодесантник.

- Как я им и сказал, мы пришли с миром, - ответил Дворак. - И я вряд ли думаю, что ты можешь назвать невооруженный шаттл "молотом судьбы", Мэйлэчей.

- Я отнесу ваше слово "невооруженный" в смысле бомб, ракет наземного базирования и тому подобного, - сказал его непокорный отпрыск. - Однако вижу, что ты каким-то образом умудрился не упомянуть "Стархоуки". Если уж на то пошло, если кто-нибудь из них попытается стрелять в нас, они обнаружат, что такие штуки, как автопушка точечной обороны, тоже чертовски хорошо справляются с обстрелом.

- Нет никакой необходимости упоминать при них "Стархоуки". Они не могут заметить их ничем, что у них есть, так что кажется, будто их там никогда и не было. Если, конечно, они нам не понадобятся. И я уверен, что мы этого не сделаем. Это сказано где-то прямо в плане миссии.

- Что это было за стихотворение Бернса, которое ты всегда любил читать нам, когда мы были детьми? Кажется, что-то насчет банды эгли?

- Непочтительный юный щенок, вот кто ты такой! - сказал его отец с усмешкой, хотя Мэйлэчей был прав.

Это был не стандартный "Старлендер", и в фюзеляже длиной шестьсот футов было достаточно места, чтобы спрятать такие вещи, как выдвижные системы точечной обороны. А четверка трансатмосферных истребителей "Стархоук", летящих в стелс-режиме - всего лишь "пескари", почти на пятьдесят футов короче старого реактивного самолета - могла бы превратить весь город Лизан в автостоянку.

Как он сказал своему сыну, у них не было ни малейшего намерения допустить, чтобы произошло что-то подобное.

- Просто выполняю свою работу, мистер полномочный посол, сэр. Мама велела мне держать тебя в смирении. И моя точка зрения остается в силе.

- Та, что касается сообщений? - Его отец присоединился к нему, посмотрел вниз на прекрасно ухоженную территорию "Нонагона" и пожал плечами. - Возможно. В любом случае, это никому не повредит.

- Я бы чувствовал себя намного лучше, если бы ты позволил мне взять мой Хайнлайн. - Тон Мэйлэчея был более трезвым, чем раньше, и его отец посмотрел на него. - Мама также сказала мне, чтобы я убедился, что ты доберешься домой в целости и сохранности, - сказал его сын. - Она что-то говорила о том, как в последний раз отпустила тебя и дядю Роба без присмотра.

- Черт. Она никогда не позволит мне забыть это, не так ли?

- Не после того, как ты напугал ее до чертиков таким образом, нет. Не так уж и быстро. Или, по крайней мере, не раньше, чем за двадцать три минуты до энергетической смерти Вселенной.

Дворак фыркнул, но часть его согласилась с тем, что Мэйлэчей был прав. С другой стороны, само понятие "прийти с миром" могло бы показаться слегка подорванным, если бы его сын сопровождал его на первую встречу, одетый в эквивалент основного боевого танка. И не было никакого способа замаскировать кого-то в боевых доспехах Хайнлайна под кого угодно, кроме того, кем он был: самым смертоносным солдатом в истории человечества. С другой стороны ...

Он оглянулся через плечо, и Жасмин Шерман вежливо улыбнулась ему в ответ. Там была безопасность, и она была безопасностью, - подумал он и улыбнулся ей в ответ, прежде чем снова отвернуться к окну. Он смотрел в него еще несколько секунд, затем резко вдохнул и посмотрел на коммандера флота, стоявшего рядом с ним.

- Скажите лейтенанту Теодор, что она может идти вперед и высадить нас, коммандер. Я уверен, что она будет этому рада.

- Да, мистер секретарь. - Коммандер на мгновение вытянулся по стойке смирно, затем включил свой личный канал связи. - Мы получили разрешение на посадку, лейтенант.

Никто больше не мог расслышать ответ пилота, но "Старлендер" возобновил плавное снижение, и Дворак снова повернулся к иллюминатору.

Шаттл был способен к вертикальным взлетам и посадкам, особенно благодаря улучшенной и более эффективной антигравитации, но большинство пилотов предпочитали заходить на посадку по аэродинамической схеме. В конце концов, именно поэтому у них были крылья, и даже с антигравитацией, созданной человеком, звездолет мог перевозить вдвое больше груза по профилю полета, чем полагаясь исключительно на антигравитацию. Однако на этот раз вес груза на самом деле не имел значения. Во всей его свите было едва ли шестьдесят человек - ему нравилось это слово: свита. Это несло в себе такой напыщенный смысл! - Так что запаса гравитационного подъема для вертикального захода, который он предписал, было предостаточно. И хотя сам он никогда бы не был настолько груб, чтобы использовать такие фразы, как "молот судьбы", Мэйлэчей понял основную цель, стоящую за его решением.

Сартийцы привыкли к дирижаблям, так что в каком-то смысле "легче воздуха", возможно, не произвело на них особого впечатления. Но они не привыкли к самолетам тяжелее воздуха, которые могли просто зависать над ними, и им не повредило бы иметь визуальное напоминание о том, что пришельцы, которые вот-вот приземлятся среди них, не из тех людей, которых действительно хочется разозлить.

Во многом он согласился со своим шурином и Абу Бакром в том, что более вооруженный первоначальный контакт, возможно, был хорошей идеей. Мэйлэчей и его броня Хайнлайна были бы очень обнадеживающим присутствием за его спиной сегодня днем. Но предполагалось, что они подружатся с этими людьми, и в инструкции по миссии было очень ясно указано, что он должен был сосредоточиться на том, чтобы говорить тихо и не размахивать палками больше, чем необходимо. С философской точки зрения, он был полностью согласен с этим, но последнее, что им было нужно, - это посылать какие-либо сигналы о слабости. Так что, возможно, аналогия с "молотом судьбы" его сына была, в конце концов, удачной.

- Святые экскременты, - пробормотало Квелт КвелСинЧар, наблюдая, как огромный летательный аппарат садится на площадь Согласия. Обширная площадь могла вместить тысячи людей ... и была едва ли достаточно велика, чтобы это чудовище смогло найти опору. Неудивительно, что инопланетяне просили, чтобы она оставалась пустой!

- От твоих губ до гребня Челта, - сказало Жор ЖорСалДир. - Хотя я не уверено, что это именно та молитва, которую тебе нравится слышать. Тем не менее, это в некотором роде неплохо подводит итог.

- Спасибо. - Квелт иронично скривило носовые складки. - Скажи мне, что ты не так... впечатлено, как и я.

- Я нахожусь где-то между впечатлением и безграничным испугом, - ответило Жор.

- Полагаю, что это в значительной степени то, что они имели в виду. На самом деле умно с их стороны. Наверное, многие наши уважаемые коллеги заняты перевариванием этого послания.

- Те, кто не думает о том, как они могут украсть технологию, - сказало Жор.

- Что ж, в таком случае, это твоя работа - позаботиться о том, чтобы они этого не сделали. Или, во всяком случае, что у них в руках не больше вкусняшек, чем у нас.

- Моя работа? Я всего лишь скромный директор иностранных дел. Ты здесь главный режиссер!

- И я намерено в значительной степени полагаться на твой опыт. И, конечно, обвинять тебя во всем, что пойдет не так.

- О, конечно.

Квелт усмехнулось, но оу также посмотрело через огромный портик Нонагона на квернскую делегацию. Оу не очень нравилась Йердаз НорЙерДар, хотя оу должно был признать, что супруга колесничего Зир была менее бездумно настроена против республики, чем многие ее коллеги. К сожалению, это только делало ее еще более опасной. Противники, которые думали о вещах, были гораздо более грозными противниками, чем те, кто просто атаковал.

Во многих отношениях оу жалело, что Джужир не пришло лично. Оу и правитель клана встречались друг с другом всего четыре раза за шестьдесят лет пребывания Квелта на посту премьер-директора. Это была заноза в заднице, потому что оу всегда думали, что они могли бы сгладить по крайней мере некоторые разногласия между своими странами, если бы только имели возможность поговорить лицом к лицу, а не через толпу дипломатов, каждый из которых неизбежно определял ход дискуссии. Но достоинство правителя клана должно было быть защищено любой ценой. Это было неотъемлемой частью квернской психологии, и это также означало, что у правителя клана всегда была возможность отказаться от всего, что сказал его представитель, как от несанкционированного или искаженного при передаче. Возможно, даже наиболее уместные квернские представления о надлежащем поведении ... отличались от таковых в республике. Для империи было гораздо важнее верховенство обычаев, чем верховенство закона, что было одной из самых неприятных вещей при заключении с ней международных договоров. Но в то время как дипломатический корпус правителя клана был абсолютно свободен лгать, обманывать, воровать и потворствовать лучшим из них, оу не было таким. Если бы Джужир дало слово оу, собственный народ оу, черт возьми, вполне мог бы ожидать, что оу его сдержит.

Вот почему оу Джужир так старалось избегать любой ситуации, в которой могло бы это сделать.

Квелт, с другой стороны, было не коронованным главой государства, а простым премьер-директором, да к тому же простолюдином. Обычно это означало, что оу было далеко внизу в иерархии, по крайней мере, в глазах империи. Но это также означало, что оу могло лично присутствовать на любом собрании, которое собиралось, не беспокоясь о защите своего достоинства или о том, что кто-то может подумать, что оу дало свое личное слово о чем-то.

Вот почему оу оказалось здесь лично, наблюдая собственными глазами за тем, что, несомненно, было самым знаменательным событием за всю историю Сарта.

Йердаз НорЙерДар стояла на своем почетном месте позади Джирдана ФарСилДжира нор Хаусина, нынешнего спикера Нонагона. Джирдан также был супругом повелителя меча Симка и, к сожалению, дайантийцем по своему мировоззрению, но, по негласной традиции в Нонагоне, он не был ни из республики, ни из империи. На самом деле он был родом из Десквера, одного из двух народов континента Делтар, происходящих от дайантийцев. Другим дайантийским дочерним государством Делтара был Синханат, и они вдвоем делили одно из девяти мест с правом голоса в Нонагоне. Коренные народы Делтара - Эндрит, Чейзар, Сердиан и Риж - также разделили место, и хотя все делали вид, что не осознают этого, коренные народы прочно вошли в сферу влияния империи, поскольку квернские военные поддерживали их не в одном пограничном столкновении с их соседями, "иностранными завоевателями". К сожалению, в каждом случае им надирали их репродуктивные органы, но империю это устраивало. Правитель клана и его носителе приобрели много доброй воли взамен танков, пушек и винтовок, которые они умудрились потерять.

Для дескверца Джирдан был не так уж плох, и он всегда скрупулезно соблюдал букву дипломатического кодекса. Йердаз чувствовала бы себя лучше, если бы в качестве спикера выступал другой кверниец, но, по ее мнению, Джирдан подходил.

Краем глаза она взглянула на премьер-директора Квелта. Это утро было срежиссировано так же тщательно, как и любой другой момент в истории Сарта, учитывая тот факт, что у них было всего два дня, чтобы все подготовить. И, как всегда случалось в официальные моменты, постоянный персонал Нонагона позаботился о том, чтобы поместить по крайней мере трех других делегатов между Йердаз и Квелтом. Им двоим придется вести себя прилично на сегодняшнем официальном ужине, который будет утомительным, но частью обычного политического театра. Возможно, на этот раз им действительно есть что обсудить, хотя оба они, очевидно, будут очень внимательно следить за своими словами.

Огромный летательный аппарат - хотя, вероятно, правильнее было бы назвать его космическим кораблем, - предположила Йердаз, - стоял там, поблескивая на солнце. Затем далеко сбоку открылся люк, и из него выплыл диск из чего-то, похожего на металл, диаметром в пару черанов. Не было никаких видимых средств поддержки, хотя диск был толщиной в добрую половину рана, так что только богам было известно, какого рода инопланетная технология могла быть спрятана внутри него. Что бы ни удерживало его, он явно был устойчивым, как скала, - что он продемонстрировал, когда половина шестнадцати ... существ ступили на него из люка, и он даже не покачнулся.

Мгновение он оставался на месте, затем бесшумно опустился на разноцветный тротуар, и Йердаз услышала коллективный вздох, когда сартийские глаза наконец увидели пришельцев, которые пересекли звезды, чтобы добраться до них.

На них ужасно много одежды, - было первой мыслью Йердаз. - Вместо простых брюк или килтов Сарта они, по-видимому, предпочитали самые разнообразные предметы одежды. Включая те, что покрывали все их туловища, которые казались ... странными. И их черепной пух, казалось, отливал невероятным изобилием оттенков. Она могла видеть по крайней мере четыре разных, просто глядя на них, так что как они распознавали пол с их покрытыми чешуйчатыми узорами и такой ошеломляющей палитрой пуха?

Некоторые из них носили головные уборы, которые скрывали большую часть их пуха, как будто они намеренно делали это узнавание еще более трудным. Может быть, это было какое-то табу на видовую скромность? И как они могли надеяться что-нибудь услышать, если их гребни были так прикрыты?

Только на них не было гребней, - с чувством шока осознала она. - И у них были отталкивающе - или, возможно, экзотически - плоские лица, вообще без морды и с чем-то похожим на маленькие слабые челюсти, которыми было бы трудно что-либо пережевывать. По крайней мере, их глаза были примерно на нужном месте, хотя она задавалась вопросом, для чего нужны щитки по бокам их голов.

Затем их парящая платформа коснулась земли, и Йердаз сглотнула, осознав еще одну вещь об инопланетянах. Даже стоя всей плоскостью на своих широких, похожих на лопаты ногах, они были огромными! О, пара из них были не выше высокого мужчины или женщины, но большинство других!..

Платформа встала. Большинство землян застыли в позах, которые, вероятно, были почтительными, когда один из них сошел на тротуар, и Йердаз снова сглотнула. Ростом чуть больше одного с четвертью рана, она была высокой даже для женщины, но этот инопланетянин - этот землянин - возвышался бы над ней. Она - или он; существо такого размера просто не могло быть носителе - был более чем на два полных секрана выше Йердаз, а плечи землянина были по крайней мере вдвое шире.

Пришелец шагнул вперед, передвигаясь на плоских подошвах походкой, выглядевшей несомненно грузной, туда, где в одиночестве ждал Джирдан, чтобы поприветствовать посетителей.

Дворак решительно не сводил глаз с одинокого сартийца, ожидавшего его, чтобы поприветствовать. Что он хотел сделать, так это поглазеть на толпу за спиной спикера. Цветовая палитра их килтов была вооруженным нападением на зрительный нерв человека, что лишь подчеркивало тот факт, что сартийские и человеческие глаза, мягко говоря, видят вещи по-разному. К счастью, там было не так уж много одежды. Сартийцы испытывали очень незначительные колебания температуры, учитывая отсутствие заметного наклона оси их планеты, поэтому стандартная дневная одежда состояла лишь из самого минимума - его губы скривились в совершенно неуместной улыбке при выборе прилагательного - скромно прикрывающего их репродуктивные органы.

В отличие от сартийцев, он, по крайней мере, провел месяцы, наблюдая за ними на 3D, так что их появление не подействовало на него холодным душем, как, должно быть, на них подействовал его облик. Но существовала явная разница между наблюдением за изображениями и видением их во плоти. Во-первых, теперь их миниатюрный размер был гораздо более очевиден, как и своеобразная, плавная грация их походки. Они действительно двигались очень похоже на велоцирапторов из "Парка Юрского периода", - подумал он, - хотя и без такого сильного "подпрыгивания".

Он подошел к ожидающему спикеру и поднял обе руки, скрестив предплечья перед собой в формальном сартийском приветствии между равными, которым еще не был представлен, и спикер - Джирдан - ответил ему тем же. Затем Дворак опустил руки и откашлялся.

Я не скажу "Клаату барада никто", чего бы ни захотел Роб! - напомнил он себе об этом. Хотя, по его признанию, искушение было велико. Однако, как только сартийцы откроют для себя фильмы о людях, они, возможно, будут не слишком удивлены. Не то чтобы выбранная им фраза была бы намного лучше, если бы они решили воспринять ее таким образом. И все же он должен был что-то сказать, так что лучше продолжить так, как он уже начал.

- Приветствую, спикер Джирдан, - сказал он, его переводчик перевел слова на дескверский диалект, на котором вырос Джирдан. - Меня зовут Дэвид Дворак, и я имею честь служить государственным секретарем Планетного союза Земли. От имени моего президента и всего народа Земли я приветствую вас.

- Мы пришли с миром.