ПЛАТФОРМА "ПРОМЕТЕЙ",

ОРБИТА ГАНИМЕДА,

И

ПЛАТФОРМА "БАСТИОН",

ТОЧКА ЛАГРАНЖА L5

- Все системные мониторы сообщают о готовности, доктор, - объявила Вивиан Остербек.

- Хорошо! - ответил энергичным кивком Честер Гэннон.

Он сидел в удобном кресле в центре довольно просторной диспетчерской в самом сердце платформы "Прометей" на орбите Ганимеда. До вторжения шонгейри эта диспетчерская была бы огромной, заполненной десятками - или даже дюжинами десятков - хорошо обученных, высококвалифицированных ученых и техников. Они бы отслеживали огромное количество своих дисплеев, направляя отчеты руководителям команд, а через менеджеров команд - руководителям проектов, и, вероятно, таких менеджеров проектов было бы несколько, каждый из которых принимал бы свои собственные решения в назначенных сферах, но отчитывался перед одним человеком, который нес окончательную ответственность за весь проект.

Сегодня присутствовало ровно двенадцать человек, без единого физического проявления в поле зрения.

Конечно, каждый из этих двенадцати человек управлял информационным потоком, который был несравненно шире и глубже, чем любой из них мог бы обработать в режиме реального времени в тех давних, примитивных условиях. Целая группа ИИ - и, да, Гэннон был ученым, он знал, что на самом деле они не обладали самосознанием, но, черт возьми, они были ИИ - сообщала об этом визуальным дисплеям и клавиатурам, спроецированным на роговичные импланты, которые получил каждый из них. И каждый из этих ИИ управлял множеством подсистем, которые, в свою очередь, управляли и контролировали каждый кубический сантиметр многомиллионной платформы.

Затем был тринадцатый человек.

- Ты согласен, Брент? - спросил его Гэннон.

- Да, - ответил голос в его наушнике.

Брент Редер был, во многих отношениях, идеальным помощником для всей программы. Ему потребовалась пара лет, чтобы по-настоящему освоиться со своим радикально изменившимся окружением, и психиатрам и психологам, работавшим с ним, было очевидно, что это новое окружение изменило и его самого. Все они - и Редер в том числе - стремились понять, как это меняет его, но процесс, очевидно, был медленным. Как он сам выразился, "я просто не так интересуюсь вещами, как раньше", и это постепенно углублялось. Очевидно, это беспокоило его, но он никогда не позволял этому влиять на его работу и, насколько знал Гэннон, никогда не жаловался. Ближе всего он подошел к этому в присутствии Гэннона в тот день, когда заметил: - Я бы хотел хотя бы записать, что делаю. По крайней мере, таким образом, кто-то другой мог бы извлечь уроки из моих ошибок. Но что бы ни случилось дальше, пока что это была адская поездка!

Тем временем он записал полную копию самого себя в компьютерное ядро, идентичное тому, в котором он обитал. В качестве теста он "пробудил" свое альтер-эго и подтвердил, что оно так же осознает себя - в такой же степени, как и он сам. И после обсуждения этого Редер II был тем, кто предложил отключить его питание, чтобы он служил резервным для Редера I на случай, если то, что его меняло, в конце концов окажется фатальным. По мнению Гэннона, это многое говорило о его душевной стойкости. Это была еще одна причина, по которой он проникся симпатией к порывистому молодому человеку, который стал кем-то совершенно другим, и восхищался им.

И изменившиеся обстоятельства Редера сделали его чрезвычайно полезным в проектах, подобных этому. На самом деле это была не его область, но все рабочие файлы и исследовательские данные были буквально продолжением его собственной личности и разума. Интересно, что он, казалось, не был способен "думать" быстрее, чем когда был физическим человеком, но если его скорость извлечения данных на самом деле не была мгновенной, то она была чертовски близка к этому. Ему требовалось ровно столько времени, сколько обычно требовалось раньше, чтобы объединить информацию и концепции после того, как они были извлечены, но "просто" разница во времени поиска означала, что он очень, очень, очень быстро находил ответы даже на сложные вопросы и что у него была возможность контролировать огромное количество подсистем. Хотя он числился в книгах проекта "Прометей" как "запасной", правда заключалась в том, что люди в диспетчерской Гэннона скорее дублировали его, чем наоборот. Все они понимали теорию и науку лучше, чем он, но его время реакции, если что-то пойдет не так, было бы астрономически быстрее, чем у них, и все они это знали.

- Тогда ладно! - Гэннон хлопнул в ладоши и улыбнулся, когда остальные его люди повернулись и посмотрели на него. - Если вы все скажете, что мы готовы, и если Брент согласится, тогда мы чертовски хорошо готовы! Так что я бы сказал, что мы приступаем к альфа-тестированию.

- Да, сэр, - согласилась Остербек. - Жаль, что нам приходится делать это дистанционно.

Было бы несправедливо называть тон Вивиан "льстивым", - подумал Гэннон ... но не очень, и он понял. Однако это было не то же самое, что сказать, что он сочувствует, хотя какая-то крошечная часть его сочувствовала.

- Может быть, это и жаль, но так оно и есть, - твердо сказал он. - Секретарь Льюис очень ясно выразилась по этому поводу.

- Знаю, но...

- И я знаю, что ты собираешься сказать, - прервал ее Гэннон с улыбкой, которая смягчила большую часть язвительности его слов. - И, повторяю, так оно и есть. Верно?

- Конечно, сэр.

Остербек ответила на его улыбку своей собственной, которая, возможно, была немного более терпкой, чем у него, и он кивнул ей.

Как глава "Прометея" - и, несмотря на его собственное мнение о своих недостатках как руководителя команды, он был неизбежным выбором - он был в восторге от прогресса, которого они достигли до сих пор, и он полностью понимал, что остальные члены его команды... с возможным участием эго, причастны к этим достижениям. Всего лишь в качестве одного примера они продемонстрировали, что действительно возможно создать искусственное гравитационное поле, которое в конечном счете сделает устаревшими вращающиеся секции, встроенные в долговечные космические корабли и платформы. Требования к питанию все еще оставались проблемой, но он и его команда были уверены, что их можно решить с помощью современных технологий. По ходу дела от основной темы также отпочковались иные приложения и способы их использования, и другие человеческие команды по исследованиям и разработкам набросились на них.

Но "Прометей" все еще охотился за Левиафаном. Он казался неуловимым, но теперь они приближались к нему, и они были близнецами. Возможность создания сверхсветового двигателя более быстрого, чем это было возможно при использовании любого обычного фазового привода, была одним из преимуществ этого Левиафана, но другой была возможность получения фактически безграничной энергии. Энергия таких величин, о которых ни один физик-человек даже не мечтал всего четыре года назад, а тем более до того, как они приобрели техническую базу Гегемонии. И поскольку все современные технологии, особенно на макроуровне, основаны на использовании энергии, на самом деле, если разобраться, если "Прометей" работает...

- Ладно, - отрывисто сказал он. - Все вылезайте из бассейна!

Несколько человек, включая Остербек, усмехнулись, но тоже поднялись со своих стульев и послушно направились к люку рубки управления. Гэннон подождал, пока выйдут последние, затем последовал за ними.

На самом деле, - размышлял он, - у них вообще не было никаких причин иметь "диспетчерскую". Они могли бы с таким же успехом оставаться в своих собственных жилых помещениях и использовать инфосеть платформы для управления всем и общения друг с другом в виртуальной диспетчерской. В конце концов, он был уверен, это станет новой нормой. Молодое поколение, выросшее на технологиях уровня Гегемонии, уже делало это, и он предположил, что это логическое продолжение удаленности от дома. Но старые пердуны вроде него все еще хотели ощутить это общее присутствие во плоти.

Идиот, - с иронией подумал он. - Вы уже находитесь в "виртуальной" диспетчерской, сидите там со своими имплантами и наушниками. Просто будь благодарен, что они готовы мириться с таким динозавром, как ты!

Он усмехнулся, но это была правда, и он знал это. Точно так же, как он знал, что сломается и получит один из кохлеарных имплантов, которые уже были у большинства членов его молодой команды, так что ему не понадобятся даже наушники.

С этой мыслью он проследовал по коридору к шахте лифта. Кабина лифта была рассчитана всего на двенадцать человек и быстро доставила их в стыковочный отсек. Воздушный шлюз был открыт, когда они добрались туда, и коммандер Куен ждала их, чтобы лично поприветствовать по прибытии.

- Хорошо выглядите, доктор Гэннон! - сказала она, поднимая правую руку.

- Это действительно так, Тоа, - согласился он, поднимая свою руку, чтобы обменяться рукопожатием.

Коммандер Куен Бо Тоа была примерно на пятнадцать лет моложе его, и за ее карими глазами скрывались темные уголки, точно такие же, как и у большинства людей, переживших вторжение. Она также была миниатюрной, привлекательной, склонной к розыгрышам и одной из участниц проекта "Прометей". Хотя она сама была коммандером военного флота Планетного союза - и, несмотря на все первоначальные благие намерения, "мировым кальмарам" удалось восстановить традиционные флотские звания во всей их сбивающей с толку красе - технически ее командование не было подразделением военного флота. Корабль ПС "Андромеда" принадлежал технологическому департаменту и был передвижным домом компьютерного ядра Брента Редера. Для Редера на самом деле не имело значения, где находилось его компьютерное "тело", и размещение его на борту "Андромеды" делало практичным отправку его в такие места, как Ганимед, где он мог взаимодействовать с локальной компьютерной сетью без разрушительных задержек со скоростью света. Это было не единственное, что "Андромеда" делала для департамента, но во многих отношениях, возможно, самое важное.

В данном случае одной из таких "других вещей" было использование безопасного удаленного места, с которого можно было отслеживать результаты альфа-теста. И как бы сильно это ни раздражало Вивиан Остербек, Честер Гэннон был совершенно не против этого. Даже если предположить, что тест прошел идеально, они все равно имели дело с плотностью энергии, примерно сравнимой с центром термоядерного взрыва. Он был просто прав, установив небольшую профилактическую дистанцию между собой и своим детищем, пока они выясняли, насколько хорошо это работает.

- Что ж, поднимайтесь на борт, - сказала ему Куен. - Я должна увидеть, насколько хорошо это работает после стольких затрат времени и усилий.

- Я тоже, - сказал Гэннон, когда они вместе вошли в шлюз. - С другой стороны, - бросил он свое традиционное предостережение, - настоящий ученый узнает больше из неудачных экспериментов, чем из тех, которые увенчались успехом.

Куен фыркнула, и шлюз закрылся за ними, когда они поплыли по посадочной трубе к "Андромеде".

- Хорошо, - сказал Гэннон сорок пять минут спустя, устраиваясь в кресле на мостике "Андромеды" и закрепляя ремни безопасности, чтобы не мешаться в условиях микрогравитации на мостике. Корабль находился в двух световых секундах от платформы "Прометей", и Юпитер казался огромным красным шариком в одном из углов визуального дисплея. Но только на мгновение. Затем "Большой красный" исчез, когда на дисплее появилось изображение Ганимеда и орбитальной платформы, которую они оставили позади.

- Брент, думаю, что это большая честь для вас, - продолжил он. - Пожалуйста, инициируйте альфа-тест.

- Конечно, доктор Гэннон! - Если Брент Редер и считал, что он "теряет интерес" к окружающему миру, то сегодня это определенно не отразилось на его тоне, - подумал Гэннон. - Запускаю альфа-тест через тридцать секунд.

В углу сложного дисплея на роговичном импланте Гэннона появился цифровой таймер, и он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, наблюдая за ним.

- Пять ... четыре ... три... два ... один ... инициирую!

Голос Редера отсчитал последние пять секунд, а затем таймер исчез, когда водопад на дисплее начал набирать высоту. Другие показания тоже мерцали и менялись, но по-настоящему его заинтересовал водопад, и он наблюдал, как тот продолжал подниматься в течение нескольких секунд, затем замедлился и остановился.

- Первый этап пройден успешно, - объявил Редер. - Первоначальная активация черной дыры подтверждена.

Кто-то торжествующе хлопнул ладонью по пульту. Это был не Гэннон. Они уже дважды достигали этой стадии, на этом же мостике.

Истинная причина, по которой платформа была такой большой, заключалась в том, чтобы обеспечить достаточное пространство для энергетических установок с антивеществом, необходимых для создания искусственно созданного гравитационно полностью разрушенного объекта. Лично Гэннон соглашался с Уилером в том, что было намного проще говорить "черная дыра", а не "ГПРО", каждый раз, когда они говорили о ней. Конечно, Уилер придумал немало других изящных терминов - Гэннону всегда особенно нравилась "квантовая пена", - и человек его положения мог называть вещи как угодно, черт возьми, ему заблагорассудится. Но как бы кто-то ни хотел это назвать, для создания сегодняшней версии потребовалось столько же энергии, сколько потреблял фазовый привод дредноута. Согласно расчетам его команды, они должны быть в состоянии значительно сократить это количество, продолжая совершенствовать свое понимание и контроль. На данный момент, однако, это был невероятный источник энергии.

Но это, конечно, относилось к первоначальной черной дыре, не так ли?

- Второй этап, пожалуйста, - сказал он.

- Начинаю вторую стадию.

На мгновение ничего не изменилось. В конце концов, командам Редера потребовалось две секунды, чтобы добраться до платформы. Затем первоначальный водопад снова начал подниматься, и рядом с ним появился второй.

- Фазовая стена успешно преодолена, - доложил Редер, и на этот раз раздались аплодисменты. Насколько кто-либо из них знал, это был первый случай, когда кто-либо проник в фазовое пространство без фазового привода. Конечно, у этого была обратная сторона, и второй водопад начал подниматься вверх, когда более высокое энергетическое состояние фазового пространства начало "стекать" в то, что люди и Гегемония любовно называли нормальным пространством.

- Мы на десять процентов превысили прогнозы, - объявила Вивиан Остербек без всякой необходимости. Гэннон уже видел это и слегка нахмурился. Их базовым расчетом всегда был диапазон, а не твердое число, и они все еще находились в пределах этого диапазона, но Остербек была права. Плотность мощности на этом этапе была значительно выше, чем прогнозировали их лучшие модели. С другой стороны, все остальное было почти точно там, где и должно было быть.

- Система справляется с этим, - отметил Тони Фурман, еще один из множества докторов наук в команде. - На данный момент запас прочности все еще достаточен.

- Согласен, - сказал Гэннон. - Брент, начинайте третью стадию.

- Начинаю третью стадию, - подтвердил Редер. И снова произошла кратковременная задержка. А затем второй водопад снова взметнулся ввысь, и рядом с ним появился третий.

- Прорыв стены бета подтвержден, - сказал Редер, и третий водопад устремился ввысь со взрывной скоростью.

- На двадцать процентов выше расчетов! - воскликнула Остербек. - Тридцать! Тридцать шесть!

- Потеря удержания! - крикнул Фурман. - Оценка отказа через десять секунд!

- Отключаюсь, - сказал Редер, его "голос" был намного спокойнее, чем у любого другого, еще до того, как Гэннон успел отдать ему приказ. - Завершение работы в...

Он остановился, и Гэннон почувствовал, как сжались мышцы его челюсти, когда визуальный дисплей мостика вспыхнул внезапным, вызывающим слезы блеском.

Это был не взрыв. Это было слишком интенсивно, чтобы так это называть. Вся платформа просто исчезла в ослепительной вспышке, которая была намного больше, чем когда-либо была сама платформа. На самом деле...

- Упс, - прошептал кто-то у него за спиной.

- Ты помнишь, как я говорила тебе, что собираюсь отправить Честера Гэннона и его веселую команду на орбиту Юпитера, не так ли? - спросила Фабьен Льюис, когда они с мужем усаживались в кресла в столовой Дворака на борту "Бастиона".

- Извините? - Дэйв Дворак мгновение смотрел на нее, моргая, затем поставил на стол миску с картофельным пюре с красным и золотистым болгарским перцем. Едва ли это было то, чего он ожидал в качестве вступительной речи за обеденным столом Шарон Дворак, и ему потребовалось почти пятнадцать секунд, чтобы порыться в памяти в поисках разговора двухлетней давности. Затем он кивнул.

- Да, - сказал он, опасливо оглядываясь через плечо на дверь, через которую вот-вот должна была появиться его любимая супруга с ростбифом.

- Что ж, оказывается, это был хороший поступок, который я совершила.

Ее тон был почти насмешливым, но глаза - нет, и он пристально посмотрел на нее.

- Почему?

- Потому что Ганимеда там больше нет.

- Я... прошу прощения?

- Я сказала, Ганимеда больше нет. - Льюис пожала плечами. - Ну, на самом деле это несправедливо. Там все еще есть какие-то обломки, которые когда-то были Ганимедом. По нашим первоначальным оценкам, от него осталось двадцать или даже тридцать процентов. И я могла бы отметить, что Ганимед - восьмое по величине орбитальное тело во всей Солнечной системе. Он - или, точнее, был - примерно вдвое меньше Марса, больше Меркурия. Вы знаете, довольно солидный объект недвижимости?

- Господи. - Дворак опустился на один из других стульев в столовой, когда изумление вытянуло из него единственное слово. Затем его глаза сузились. - Кто-нибудь пострадал?!

- Нет, слава богу. - Льюис покачала головой. - В то время "Андромеда" была в паре световых секунд от нас. Я вроде как настояла.

- И к тому же чертовски правильно! - Дворак покачал головой. - Они взорвали всю эту чертову луну?

- Ну, они нанесли достаточно повреждений, чтобы разбить его вдребезги, так что, думаю, это считается. - Льюис снова пожала плечами. - Я просмотрела снимки. Действительно впечатляет, особенно если сбавить обороты.

- Уверен, что это так, - криво усмехнулся Дворак. - Я начал говорить "Могу себе представить", но, к счастью, вовремя остановил себя. Потому что почти уверен, что моего воображения было бы недостаточно.

- Возможно. На самом деле...

Льюис замолчала, когда появилась Шарон с ростбифом в руках. Внезапность, с которой она прервала себя, приподняла бровь цвета меди над одним голубым глазом.

- Должна ли я предположить, что кто-то говорил о политике или, может быть, об истории, еще до того, как мы добрались до салатов? - сладко осведомилась она.

- Не виновен, милая! - Дворак торжественно поднял правую руку. - Но, тем не менее, должен признать, что то, о чем говорила Фабьен, это ... довольно впечатляюще.

- Достаточно впечатляюще, чтобы мне пришлось мириться с этим, пока мы едим? - спросила она немного зловеще.

- Ну, это зависит от обстоятельств, - сказал ее муж. - Я имею в виду, только если ты хочешь знать, почему у нас больше нет Ганимеда.

- Извини?

- Я сказал, что у нас больше нет Ганимеда. Ты знаешь - Ганимед? Юпитер? - Ее муж покачал головой. - Его там больше нет. Но ничего страшного, просто отложи жаркое, а я порежу. Мы можем поговорить об этом позже.

- Ты законченный ублюдок, - сказала она, невольно скривив губы.

- Что? - он невинно посмотрел на нее, приподняв брови. - Я сказал, положи это, я порежу. Не нужно вести эти мерзкие старомодные служебные разговоры, пока ты ешь.

- Позже вечером не спрашивай меня, почему это произошло, - сказала она.

- Почему то, что произошло?

- Это будет сюрприз, - сладко сказала она. - Впрочем, ты узнаешь это, когда оно появится.

- Уверен, что так и сделаю, - усмехнулся он. - Должен ли я понимать это как разрешение нам продолжать говорить об этом, пока я буду резать?

- На этот раз, - вздохнула она.

- Спасибо тебе, детка, - сказал он с искренней благодарностью, затем оглянулся на тещу своей дочери и взял разделочный нож и вилку. - Ты что-то говорила, Фабьен?

- Ну, поначалу все шло хорошо. Но потом...

- Хорошо, что мы не беспокоимся об уровне финансирования так сильно, как раньше, - сказал Дворак гораздо позже тем же вечером, когда Шарон закончила тасовать карты и начала сдавать.

- Ты подумываешь об инвестициях в платформу "Прометей", не так ли? - спросила Льюис, беря свои карты и сортируя их.

- Да. Это была хорошая железяка.

- Так оно и было, - согласился Грег Льюис, сортируя свои карты. Как обычно, он и Дворак играли против Шарон и Фабьен. - Однако в наши дни это вряд ли скажется на федеральном бюджете.

- Верно, - сказала его жена. - Но в более низком масштабе это превратится во что-то чертовски большее, чем просто "вспышка", Грег. Ты должен знать это лучше, чем кто-либо другой за столом.

- Почему? - спросила Шарон. При игре в пики у нее не было никаких проблем с "разговорами о делах". На самом деле, по ее мнению, все, что отвлекало ее мужа от подсчета козырей, было плюсом.

- Потому что очень вероятно, что в конечном итоге мы откажемся от всех наших существующих чертежей и начнем проектировать звездолеты заново, с нуля, - сказал Грег.

- Почему? - повторила Шарон с неподдельным удивлением.

- Мы уже рассматривали возможность серьезной перестройки, как только Гэннон и его мальчики и девочки выяснили, как создавать искусственную гравитацию, - сказал ей Грег. - Мы еще не достигли этой точки, потому что мы все еще имеем дело с требованиями к энергопотреблению, но это уже на горизонте и, вероятно, не более чем через пару лет. Когда это произойдет, нам больше не понадобятся вращающиеся секции, что значительно упростит конструктивные ограничения. Вы понимаете, что это привнесет что-то свое, но в целом мы сможем проектировать намного эффективнее и в процессе, вероятно, значительно снизить уязвимость.

- Но если предположить, что Гэннон разберется с этим делом - и у него уже "есть теория" о том, что пошло не так, - все они посмеялись над фирменной фразой Гэннона, - он только что сделал две вещи. Один из них заключается в том, чтобы предоставить нам источник энергии, если мы сможем выяснить, как его использовать, не взрывая ни одной планеты поблизости, что затмевает все, что есть у Гегемонии. Поверьте мне, как инженеру - и, особенно, как инженеру, который провел последние несколько лет, работая с конструкциями военных кораблей, - энергия, мощь, несомненно, является наиболее важным элементом в уравновешивании факторов успешного проектирования.

- Это, вероятно, не самая главная причина, по которой мы будем переделывать дизайн, потому что он успешно преодолел как фазовую стену, так и бета-стену, прежде чем все полетело к чертям. Если он сможет сделать это в мобильном приложении, а нет никаких причин, по которым он не должен быть в состоянии, и если его подход с фазированной антенной решеткой сработает, он одновременно создаст сверхсветовой двигатель, который значительно быстрее всего, что есть у Гегемонии, и фактически даст нам возможность сделать эту чертову штуку работающей!

Он сделал паузу, чтобы закончить сортировать свои карты, затем снова посмотрел на Шарон.

- Ключевым элементом будет то, насколько успешно он сможет разработать системы управления на этом монстре. Я имею в виду, что во многих отношениях это все равно что пытаться разлить "нову" по бутылкам и засунуть в задний карман. Пока оно остается в бутылках, с вами все в порядке. Если пробка выскочит...

Он пожал плечами, и Шарон серьезно кивнула.

- Но если она останется закупоренной... - начал он.

- Если она останется закрытой, то Гэннон только что дал нам чертовски хороший козырь в том, что касается Гегемонии, - вмешался Дворак.

- Вот именно, - кивнул Льюис. - Все это по-прежнему спекулятивно, и даже если предположить, что мы придерживаемся самого оптимистичного графика разработки, который только можно вообразить, - и больше не взрываем луны, - нас отделяют годы от реального оборудования. Я не думаю, что имело бы какой-либо смысл откладывать миссию Сарта в ожидании этого.

- Полагаю, я тоже, - немного мрачно сказал Дворак, глядя на свою жену.

- Это займет всего пару лет, - сказала она, и голубые глаза смягчились. - И если бы ты взял меня с собой, это было бы довольно несправедливо по отношению ко всем остальным, кто не может взять с собой своих супругов.

- Но дело не только во мне, - мягко сказал он.

- Что ж, по крайней мере, Мейгрид все еще будет здесь. Мы с ней можем подбодрить друг друга.

- Мы с Грегом тоже поучаствуем в этом, - пообещала Фабьен. - Куча всяких 'девичников', пока они скучают по тебе и как-там-его-зовут.

- Его зовут Рэймонд, - строго сказал ее муж. - И я не могу поверить, что ты только что употребила такой сексистский термин. 'Девичник'? Люди с Х-хромосомой за этим столом совершили бы физическое насилие, если бы Дэйв или я осмелились - осмелились! - использовать такие выражения!

- Чертовски верно, - сказала ему жена, подмигнув, затем посмотрела на Шарон. - Я ставлю три, - сказала она.