ТРЕТЬЯ БИОЛАБОРАТОРИЯ,

КОСМИЧЕСКАЯ ПЛАТФОРМА "БАСТИОН",

ТОЧКА ЛАГРАНЖА L5

- Привет, дядя Петр!

Петр Ушаков оторвал взгляд от книги, когда Мейгрид Дворак - теперь уже доктор Мейгрид Дворак - вошла в удобную, хотя и стерильную комнату ожидания. Она сильно изменилась по сравнению с большеглазой девятилетней девочкой, которую он встретил в горах Северной Каролины, - подумал он. - Ей никогда не сравниться с ростом своего отца или брата, но она была на пять дюймов выше своей матери и двигалась с пружинистой, спортивной грацией. Сейчас ей двадцать четыре, - понял он, - хотя она начала лечение антигероном достаточно рано, чтобы выглядеть как девушка, только что окончившая среднюю школу, и, по слухам, она и ее сестра - обе заядлые футболистки - были более чем способны постоять за себя на футбольном поле против вице-президента Олатунджи. Теперь она быстрыми шагами подошла к нему и обвила руками его шею.

- Я так рада тебя видеть! - сказала она, крепко обнимая его.

- Привет, Мэйгрид, - ответил он чуть менее экспансивно и в ответ обнял ее одной рукой.

- Ты не слишком без ума от этого, не так ли? - сочувственно спросила она, отступая назад, все еще держа руки на его плечах.

- Наверное, разумно было бы сформулировать это именно так, - он криво улыбнулся ей. - И все же, если мне придется смириться с тем, что в меня тыкают, по крайней мере, это будет дружеское лицо. Как у тебя дела?

- Я в порядке, дядя Петр. - Она коротко сжала его плечи, затем отступила назад и засунула руки в карманы своего традиционного белого лабораторного халата. - Надеюсь, ты пометил в своем календаре дату свадьбы?

- Я, несомненно, буду там, - сказал он, улыбаясь еще шире. - То есть, я буду там, если только ты не думаешь, что репутация грозного вампира отпугнет твоего молодого человека?

- Рэя не так-то просто напугать! - Мейгрид усмехнулась и покачала головой. - Он и Мэйлэчей оба южане, и если бы не появилась антигравитация, они, вероятно, оба были бы арестованы за дрэг-рейсинг. Конечно, это было бы не так весело, как нелегальный высший пилотаж, не так ли? И включение их двоих в одну и ту же цепочку командования... - Она покачала головой. - Честно говоря, я не знаю, о чем думали космодесантники, когда корпус отправил их обоих в одну роту!

- Возможно, тебе следует обсудить это со своим дядей?

- О, это была бы замечательная идея! - фыркнула она. - Ты же понимаешь, что они оба такие же, как дядя Роб, не так ли? Или, скорее, он такой же, как они. Поверь мне, он не видит ничего плохого в том, чтобы дать паре малолетних преступников-переростков спички, а затем пустить их на завод по производству динамита!

- Спички? - насмешливо повторил Ушаков, и она снова фыркнула, сильнее.

- Как бы вы назвали назначение их младшими офицерами проекта "Хайнлайн" и выдачу им для игр первых двух скафандров, оснащенных новой, улучшенной системой разгона? Поверь мне, это хорошо, что в наши дни мы, благородные целители, можем собрать целиком почти любого, независимо от того, насколько тщательно ему удалось разбиться на кусочки!

- О боже! - покачал головой Ушаков. - Мэйлэчей играет с новыми ускорителями?

- Нет, с новыми ускорителями играют и Мэйлэчей, и Рэймонд. Я ожидаю со дня на день увидеть, как моих любимых брата и жениха привезут сюда на одинаковых каталках.

- Уверен, что ты излишне пессимистична, - успокоил он ее. - Знаешь, костюмы Хайнлайна действительно очень хороши для защиты людей.

- Ничто не может быть достаточно хорошим, чтобы "защитить" моего младшего брата, когда полностью задействован его энтузиазм.

- Возможно, ты права. Но, как ты сама сказала, современная медицина может творить чудеса. - Он склонил голову набок, глядя на нее. - И я уверен, что у современной медицины есть ко мне много вопросов. Со стороны Осии и доктора Кауфман было очень любезно позволить тебе войти первой и успокоить меня, но им, наверное, надоело стоять в коридоре.

- На самом деле, - признала она, - они сидят в кабинете Осии дальше по коридору, пока я не подам им знак свыше. Итак, удалось ли мне успокоить тебя? - она ухмыльнулась. - Честно говоря, именно я предложила доверить вступление мне, но это было не потому, что я беспокоилась о твоем душевном состоянии. Это было потому, что я давно тебя не видела, и, вероятно, было бы непрофессионально подбежать и обнять тебя в более ... структурированной обстановке.

- Возможно, - ответил он. Судя по языку ее тела и пульсу, который легко улавливал его слух, когда он сосредотачивался на нем, она была правдива с ним, а не просто дипломатична. По крайней мере, в основном.

- Хотя, наверное, нам пора начинать, - сказала она, - так что, если ты готов встретиться лицом к лицу с инквизицией, думаю, нам следует идти. - Она взяла его под руку, когда он встал, и на мгновение прислонила голову к его плечу. - Знаю, ты не хочешь этого делать, - сказала она более спокойно, - и виню тебя не больше, чем папа. И действительно хочу, чтобы ты был уверен, что находишься среди друзей, пока это происходит.

- Поверь мне, любимая, - сказал он, - я это знаю. Я знал это еще до того, как ты вошла, чтобы обнять меня. Итак, давайте покончим с этим.

- Что ж, - сказал Осия Макмердо, - это слегка раздражает.

Он и доктор Нэнси Кауфман стояли в одном конце большой смотровой комнаты, где стояло удобное кресло, в котором сидел Петр Ушаков.

- Ничего? - спросила Кауфман, прищурив зеленые глаза.

- Ни черта! - Макмердо с отвращением хлопнул по микроскопу, который очень мало походил на традиционный человеческий микроскоп. Трехмерный дисплей над корпусом микроскопа показывал сильно увеличенный вид полого стержня. На самом деле "стержень" представлял собой чрезвычайно тонкую иглу, хотя случайного наблюдателя можно было бы извинить за то, что он не понял этого, взглянув на дисплей.

- В этом нет никакого смысла, - запротестовала Кауфман.

- Думаешь, что рассказываешь мне что-то, чего я еще не знаю? - ответил слегка язвительно Макмердо.

- Есть какие-то проблемы? - мягко спросил Ушаков, оглядываясь через плечо на Мейгрид Дворак, которая стояла за его креслом, положив одну руку ему на плечо, и с насмешливым выражением смотрела на старших врачей.

- Ну, да. - Он заметил, что ее голос звучал немного удивленно. - Ты знаешь о том образце ткани, который они брали? - Он кивнул. - Ну, по-видимому, его там нет.

- В самом деле? - он нахмурился. - Это кажется... странным.

- Наверное, можно сказать и так, - согласилась она. - С другой стороны, они пытаются провести медицинский осмотр вампира, дядя Петр. Не слишком удивительно, если мы наткнемся на несколько ухабов на дороге.

- Знаешь, ты очень похожа на своего отца, - заметил он. Затем он на мгновение задумался. - И на свою мать тоже. Боже, я и не подозревал, какой пугающей может быть эта мысль!

- Ты так говоришь только потому, что завидуешь моей внешности, остроумию и обаянию.

- Очень похоже на твоих родителей, - пробормотал он, его собственные глаза обратились к Макмердо и Кауфман. - Однако я не понимаю, почему они не получили свой образец.

- Очевидно, что и они тоже. - Мейгрид покачала головой, затем повысила голос: - Врачи?

- Умф! - Макмердо оторвался от своего разговора с Кауфман. - Прости, Мэйгрид, и ты тоже, Петр. Просто мы немного сбиты с толку.

- Почему?

- Потому что в этой игле должен быть образец твоей ткани, а его нет.

- Понимаю. Как это должно работать?

- Ну, игла для биопсии, которую мы ввели, на самом деле состоит из двух основных частей. - Говоря это, он взял рассматриваемое устройство с подноса, стоявшего у его локтя. Длинная тонкая игла торчала из эргономичной рукоятки с кнопкой на конце. - Это немного причудливее, чем все, что было у нас до вторжения, но работает в основном так же. Этот наружный стержень является направляющей иглой. Он полый, и обычно мы вставляем его через небольшой разрез. Однако разрезы не очень хорошо действуют на вампиров, поэтому нам пришлось отказаться от этого, точно так же, как нам пришлось отказаться от анестезии. К счастью, ты не чувствуешь боли, так что...

- Это не совсем верно, - вежливо перебил Ушаков, и Макмердо сделал паузу.

- Это не так? - спросил доктор, приподняв одну бровь.

- Наша нервная система, похоже, работает точно так же, как и раньше, с точки зрения нашей способности видеть, чувствовать или обонять, - сказал Ушаков. - Если, конечно, мы сами не решим этого не делать.

- 'Решите' этого не делать? - повторил Макмердо.

- Да. Это сознательное решение с нашей стороны.

- Так вот почему тебе не больно, когда в тебя стреляют? - спросила Кауфман, сосредоточенно нахмурившись.

- Полагаю, да, хотя, по-видимому, здесь задействована определенная степень автоматической реакции. Несколько раз кто-то стрелял в меня, когда я этого не ожидал, это ... уязвляет, как я полагаю, это лучший способ выразиться. Это очень краткое ощущение, которое приводит меня к выводу, что какой-то подсознательный инстинкт отключает болевые датчики. Вы понимаете, я не... - он сухо улыбнулся, - не пытался подавить этот инстинкт, если он существует, чтобы испытать полное удовольствие от того, что в меня стреляют, поэтому не уверен, что правильно описал то, что происходит.

- Это интересно, - задумчиво произнес Макмердо. - Я никогда не думал, что ты все еще можешь все воспринимать нормально. Или, по желанию, выбрать не чувствовать.

- На самом деле, мы также можем увеличить объем сенсорных данных, - сказал ему Ушаков. Вторая бровь доктора присоединилась к приподнятой, и Ушаков пожал плечами. - Предполагается, что целью этого экзамена является изучение моих способностей и природы. Есть много вопросов, которые нам не задавали, и ряд самонаблюдений, которыми мы ранее с вами не делились. На самом деле, я совершенно отчетливо слышу биение твоего пульса, Осия.

- Ты слышишь? - Макмердо нахмурился. В данный момент он находился более чем в шести метрах от Ушакова. - Ты можешь слышать что-то настолько слабое с такого расстояния? И даже отделить его от окружающего шума?

- Я могу выделить все, на чем захочу сосредоточиться, - категорично заявил Ушаков. - И, прежде чем вы спросите, это не обязательно должен быть органичный звук, как, я полагаю, было бы уместно для "хищника". Ветер, мокрый снег - даже снежинки. - Он пожал плечами. - Симфония о нас довольно прекрасна, если ты действительно можешь услышать ее всю.

- Очаровательно, - пробормотал Макмердо. Он постоял в раздумье несколько секунд, затем встряхнулся. - Это действительно увлекательно, Петр, но вернемся к биопсии. Направляющая игла на самом деле является стержнем, по которому перемещается еще более тонкая стержневая игла. Когда я нажимаю вот на эту кнопку, - он указал на кнопку на торце прочного корпуса, - игла сердечника выходит из конца направляющего стержня. В нем вырезана секция для создания канала сбоку, и когда он снова втягивается в направляющий вал, предполагается, что в этом канале находится образец. Ты мог бы представить себе это как тонкую полоску ткани, что-то вроде очень тонкой нити пасты "волосы ангела".

- Вот это аппетитное сравнение, - пробормотала Мейгрид, и Макмердо быстро улыбнулся ей.

- Просто пытаюсь выразить это терминами непрофессионала, Мейгрид.

- И этот конкретный непрофессионал ценит это, - сказал Ушаков. - Но, очевидно, в моем случае это не сработало таким образом?

- Судя по микроскопу, да, - сказала Кауфман.

- Интересно. - Они оба посмотрели на Ушакова, и он быстро покачал головой. - Я имею не больше представления о том, почему это не удалось, чем вы, доктора.

- Что ж, если вы не возражаете, я думаю, следующий шаг - попробовать еще раз, - сказал Макмердо, и Ушаков кивнул.

- Хорошо, - сказал Макмердо тридцать пять минут спустя. - Думаю, что перешел от "слегка раздраженного" к "остро разозленному".

- Уверяю тебя... - начал Ушаков, но Макмердо взмахом руки прервал его.

- Только не на тебя, Петр! На это. - Он ткнул пальцем в микроскоп. - Это не твоя вина, но если мы не сможем даже взять образец ткани, наше исследование не продвинется далеко.

Мейгрид Дворак стояла, засунув одну руку в карман лабораторного халата, а другой придерживая свою длинную косу. Распущенные волосы ниспадали почти до бедер, а это означало, что коса была достаточно длинной, чтобы она могла покусывать ее кончик, чтобы помочь себе думать. Это была привычка, которая была у нее с детства, несмотря на все усилия родителей отучить ее от нее, и в данный момент она думала довольно лихорадочно.

Все попытки сделать пункционную биопсию заканчивались неудачей. После шестой попытки Макмердо предложил - и Ушаков согласился, - что они могли бы взять небольшой образец скальпелем. Это тоже провалилось. Скальпель легко прошел сквозь ткань, но порез мгновенно закрылся за ним. На то, чтобы взять образец, времени не было, и исследование лезвия скальпеля под микроскопом показало, что ни одна из клеток Ушакова - если предположить, что у вампиров все еще есть клетки - не прилипла к лезвию на его пути. После этого они попытались провести вакуумную биопсию, при которой мощный вакуум всасывал образец ткани через полую иглу. Это тоже провалилось. На самом деле...

- У меня закончились блестящие идеи, - вздохнула доктор Кауфман. - Полагаю, мы можем просто поместить руку Петра под микроскоп, но это даст нам только местное исследование, и мы это уже сделали.

Она постучала по увеличительным линзам, которые отложила в сторону. Они были не такими мощными, как микроскоп, хотя и значительно более мощными, чем мог бы подумать человек до вторжения, глядя на них. Однако все, что они продемонстрировали, - это то, что кожа, волосы и ногти Ушакова выглядели совершенно нормальными.

- Мы, конечно, не рассматривали клеточный уровень, - продолжила она, - но я буду очень удивлена, если...

- Эм, извините меня, доктор Кауфман, - Мейгрид услышала свой собственный вежливый голос. Кауфман остановилась, склонив голову набок, и посмотрела на нее. - Мне только что пришло в голову то, что мой отец назвал бы своего рода сумасшедшей, нестандартной мыслью.

- Что именно? - спросил Макмердо с настороженным выражением лица человека, который испытал на себе изрядную долю "безумных, нестандартных" мыслей Дэйва Дворака.

- Ну, Петр говорит, что он контролирует свою нервную систему. Свои способности испытывать ощущения и слышать звуки. Что, если он будет контролировать большую часть своего тела? А что, если действует еще больше его "подсознательных" подсказок?

- Куда ты идешь, Мейгрид?" - спросил Ушаков, пристально глядя на нее.

- Мы пытаемся взять образцы тканей, чтобы мы могли их проанализировать, - сказала она. - Итак, что, если там есть ... назовем это механизмом выживания, за неимением лучшего слова, встроенным в вампира. Тот же механизм выживания, который позволяет пулям лишь ненадолго ужалить, например, на пути к вашей печени или легким. Если бы я была скрытным существом ночи, и если бы это означало, что окружающие меня люди могли бы захотеть узнать обо мне больше и, возможно, даже выяснить, как убить кого-то вроде меня, я не думаю, что мне бы понравилось, если бы они могли взять образцы моих тканей. Что, если здесь работает что-то подобное? Что-то работает на достаточно глубоком уровне, о чем ты сам не подозреваешь, Петр?

- Полагаю, это возможно, - медленно произнес Ушаков. - На самом деле я никогда не задумывался об этом, но Влад действительно сказал - и это соответствует моему собственному опыту, - что самой мысли о том, что его будут осматривать, было достаточно, чтобы вызвать у него острое беспокойство. Он не мог точно определить почему, хотя у него, безусловно, было множество сознательных причин избегать такого обследования, и я тоже не могу. Моя Даша, - его глаза на мгновение потемнели, когда он произнес уменьшительную форму имени своей убитой дочери, -- всегда боялась уколов, того, что в нее будут тыкать. Но я никогда не боялся. До сих пор, когда это уже не сможет причинить мне вреда. Это действительно кажется... странным, не так ли?

- Это один из способов выразить это, - согласилась Мейгрид. - Но что, если это потому, что что-то глубоко внутри тебя ... сопротивляется разоблачению? Разве это не объясняет все?

- Возможно, - признал Ушаков.

- Но ты сказал, что можешь отключить сенсорное управление, когда это происходит автоматически, - продолжала Мейгрид, пристально глядя в карие глаза. - Что, если ты попробуешь это сделать, пока доктор Макмердо будет пытаться взять образец?

- Ты имеешь в виду сосредоточиться на том факте, что я сознательно желаю ему успеха?

- Вот именно!

- Не вижу, где это может повредить, - сказал Макмердо, пожимая плечами. - Мы, конечно, перепробовали все остальное!

- Очень хорошо, - сказал Ушаков. Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза и слегка нахмурившись от сосредоточенности.

- Попробуй сейчас, - сказал он слегка отстраненным голосом, и Макмердо снова ввел стержневую иглу. Он вытащил его, вернулся к микроскопу и вставил иглу в смотровое отверстие. Он поднял глаза на дисплей и внезапно улыбнулся.

- Сработало! - радостно воскликнул он. - По крайней мере, на этот раз у нас что-то есть. - Он нажал на кнопку управления, увеличив изображение еще больше. - На самом деле, это выглядит как - Господи Иисусе!

- Ты шутишь, - сказал Джадсон Хауэлл.

- Нет, я определенно не шучу, мистер президент, - сказал Осия Макмердо из трехмерника на умной стене. - В этом нет никаких сомнений. И я попросил людей Уоррена проверить меня на этот счет. - Он кивнул в сторону Уоррена Джексона, который стоял рядом с ним в его собственном кабинете. - В этом нет сомнения, - повторил он.

- Господи, - сказал Хауэлл, глядя через свой стол на Дэйва Дворака и Джоласуна Олатунджи. - Нанотехнологии? Вампиры созданы из нанотехнологий?

- Не 'просто' нанотехнологии, мистер президент, - сказал Джексон. - Это действительно продвинутый материал. На самом деле это скорее нанороботы, чем нанниты. Мы только начинаем поверхностное изучение, но я уже могу сказать вам, что это намного более продвинутое решение, чем все, что мы нашли в технической базе Гегемонии на данный момент. Насколько мы можем судить - конечно, как я уже сказал, мы находимся на очень ранней стадии - эти нанороботы полностью ... лабильны, за неимением лучшего слова. По сути, это клетки капитана Ушакова, и именно такими крошечными они являются, но они не запрограммированы на то, чтобы быть клетками определенного типа. Когда нам удается отделить их от остальной его части, они исчезают ... пустыми. Они кажутся невидимыми, прозрачными, как вода, и совершенно неподвижными. По крайней мере, до тех пор, пока не положить их обратно. Мы действительно поместили руку капитана Ушакова под микроскоп и вернули образец, приложив его к коже, и в тот момент, когда образец соприкасается с ним, он меняет свое прозрачное состояние. На самом деле, в течение короткого промежутка времени, в течение которого мы можем продолжать наблюдать это, кажется, что он превращается в дополнительные клетки кожи.

- Тени Терминатора 3! - пробормотал Хауэлл, и Джонсон усмехнулся.

- На самом деле не такое уж плохое сравнение, мистер президент. Пока слишком рано говорить об этом наверняка, но, основываясь на том, что мы смогли наблюдать до сих пор, я бы предположил, что эти нанороботы могут конфигурироваться в любой тип клеток, которые ему нужны - клетки кожи, волосяные клетки, кости, хрящи.

Он пожал плечами.

- Становится еще лучше, мистер президент, - вставил Макмердо. Хауэлл посмотрел на него, и хирург пожал плечами. - После того, как мы начали понимать, что все было еще более странно, чем мы ожидали, мы уговорили Петра согласиться превратиться для нас в дым, пока мы смотрели. При достаточном увеличении теперь видно, что он делает, хотя выяснение того, как он это делает, вероятно, займет немного больше времени. Эти "нанороботы" Уоррена... отделяются друг от друга. Это похоже на то, что они превращаются в какой-то рассеянный массив, но даже рассеянный, Петр полностью в сознании и полностью контролирует движение этого массива, и он движется, используя что-то вроде антигравитации, но не регистрируемое нашими датчиками.

- Это звучит нелепо, - медленно произнес Хауэлл.

- Может быть, и нет, - сказал Дворак, и в его голосе было что-то очень странное. И в выражении его лица, понял Хауэлл, когда он посмотрел на госсекретаря. На самом деле, он никогда не видел такого выражения на лице Дворака.

- Что ты имеешь в виду? - спросил он.

- Я еще глубже погрузился в историю, и особенно в дипломатическую историю, Гегемонии с тех пор, как вы поделились своим мозговым штурмом о контактах с другими видами, - сказал Дворак. - И чем глубже я копал, тем больше я осознавал пробелы в исторических записях, а не только в научных. Это не то, что я могу точно определить, ты же понимаешь. Это скорее зуд, который я не смог унять. Ощущение, что кто-то мне чего-то не договаривает, если вы понимаете, что я имею в виду. Я говорил себе, что это было всего лишь мое мерзкое, подозрительное воображение, потому что, если я прав насчет этого, это не могло произойти случайно. Не в таком масштабе. Все, что они нам не рассказали, было тщательно вычеркнуто из протокола. Или, по крайней мере, из записей, которые были у шонгейри. Я не знаю, что может быть в "секретных архивах Ватикана" Гегемонии, вы понимаете.

Он сделал паузу, приподняв брови, и Хауэлл кивнул.

- Ладно, пока я с тобой согласен. Я думаю. Но к чему ты клонишь с этим?

- Доктор Джексон, вы сказали, что это более продвинуто, чем все, что мы нашли в базе данных Гегемонии, да? - Джексон кивнул на умную стену. - И Осия сказал, что эти "нанороботы" используют форму антигравитации, которую мы не можем обнаружить?

- На самом деле я не готов сказать, что это антигравитация, - сказал Джексон. - Вы понимаете, я не вижу, чем еще это могло бы быть, но если я даже не могу это обнаружить, то пока не готов классифицировать это.

- Согласен. Но либо это форма антигравитации, которую мы не можем обнаружить, и, насколько нам известно, Гегемония не могла создать что-то подобное, либо это что-то совершенно другое, использующее какой-то принцип, о котором Гегемония ничего не знает. В любом случае, похоже, что это явно выходит за рамки технологических возможностей Гегемонии, по крайней мере, в той мере, в какой эти возможности изложены в данных, которые мы получили от шонгейри. Было бы это справедливо?

- Это, безусловно, один из способов описать это, - медленно произнес Джексон.

- Вы предполагаете, что то, что мы на самом деле приобрели, - это ... экспортная версия технологии Гегемонии? - Выражение лица Хауэлла было, мягко говоря, встревоженным, и он сильно нахмурился. - Они дали щенкам пониженную версию, а не свои передовые технологии? Мы вообще не имеем представления об их реальных технических возможностях? Нет критерия?

- Я этого не говорил, мистер президент, - быстро сказал Дворак. - Я имею в виду, что, возможно, так оно и есть, но я так не думаю. И вы тоже могли бы подумать о том, когда Влад впервые превратился в то, чем на самом деле является эта штука. На тот момент Гегемония ничего не знала о нас, у нее вообще не было никаких сведений о человечестве или нашей планете. Так как же он мог получить доступ к технологиям Гегемонии?

Недовольство на лице Хауэлла сменилось замешательством.

- Это должно быть от Гегемонии, не так ли? - спросил он почти жалобно.

- За исключением того факта, что этого не может быть, - ответил Дворак. - Если только мы не собираемся предположить, что каждое слово из всех данных, которые мы получили от шонгейри, было намеренно "обработано" до того, как они были переданы им, и, судя по имеющимся у нас записям, техническая база, которую мы захватили у них, предшествует любому упоминанию где-либо в записях Гегемонии о нас или планете Земля. Это наводит меня на мысль, что если техническая база вообще была подправлена, то это было сделано до того, как Гегемония что-либо узнала о нас или нашей планете. Так что я не думаю, что это их дело.

- Ты предлагаешь еще одну группу инопланетян? - скептически спросил Хауэлл. - У Влада Дракулы была близкая встреча третьего рода с какой-то другой группой межзвездных путешественников шестьсот лет назад, и они телепортировали его на корабль-носитель для экспериментов?

- Не совсем, - сухо ответил Дворак. - Но мне нужно провести другой поиск - более целенаправленный - по историческим данным. Потому что есть пара мест - только пара, вы понимаете, - с которыми я сталкивался, в которых есть что-то вроде ... усеченной ссылки. Все они относятся к самой ранней истории Гегемонии, и могут быть и другие объяснения. Но на основании того, что рассказывают нам Осия и доктор Джексон, я должен задаться вопросом, не являются ли они редакцией.

- Какого рода 'редактирование'? - напряженно спросил Хауэлл.

- Честно говоря, не знаю, - признался Дворак. - И не хочу убеждать себя в каких-либо теориях, которые не подтверждаются доказательствами. Или, что еще хуже, решить, что доказательства действительно подтверждают теорию, когда на самом деле это не так. Но если мы имеем дело с нанотехнологией, более продвинутой, чем все, что есть сейчас у Гегемонии, и Влад столкнулся с ней менее чем через шестьдесят лет после того, как первый разведывательный корабль Гегемонии обнаружил нас, то это, черт возьми, наводит на мысль, что она была создана кем-то другим. Я понятия не имею, кто этот ... возможно, пока назовем их "другими ребятами", но если в исторических записях есть правки, и если они происходят так рано, как кажется, то в игру только что была введена чертовски важная дикая карта.