МАНСАНИЛЬО, КОЛИМА,

МЕКСИКА

Иван Лопес Сервантес, глава картеля Халиско-Нуэва Генерасьон, оторвал взгляд от фильма, крутившегося на его компьютере, когда в приемной раздался громкий крик. К счастью, видео было между интересными частями, и диалог был совсем не тем, ради чего он его смотрел. Крики внезапно прекратились со звуком пощечины открытой ладонью, и Сервантес вернулся к фильму, уверенный, что дело было улажено надлежащим образом.

Сервантес увидел, что качество изображения становится довольно хорошим, поскольку они наняли нового продюсера из Лос-Анджелеса. Он не знал, где его люди нашли продюсера, и как хныкающий Брибон пережил потрясения в Калифорнии после прибытия инопланетян, но этот человек знал, как снимать фильм. Некоторые ракурсы, которые он использовал, были просто ошеломляющими.

Конечно, не повредило то, что в фильме были одни из самых красивых актрис, которых Сервантес когда-либо видел, и эта была более гибкой, чем он мог себе представить. Он пожал плечами; его никогда не переставало удивлять, как далеко готовы зайти некоторые люди, чтобы получить очередную порцию крэка. Как бы то ни было, он был уверен, что семья женщины заплатит большую сумму денег, чтобы фильм никогда не вышел на экраны, и что фильм заработает еще больше, когда в любом случае после получения оплаты выйдет в прокат. Люди вроде этого идиота Эрсильи могли говорить что угодно о том, насколько бесполезны деньги после того, что лос качоррос сделали с миром, но существовали определенные непреложные истины, которые никогда не подводили Ивана Лопеса Сервантеса, и одна из них заключалась в том, что всегда найдется что-то, на что можно потратить деньги. На самом деле, судя по всем сообщениям, североамериканцы снова собирали свою страну воедино. Это было бы здорово. Они, несомненно, позаботились бы о том, чтобы их деньги вновь обрели свою ценность ... и они всегда были лучшими клиентами картелей.

С другой стороны, Эрсилья был прав по поводу того, как изменились рыночные условия. Поток наркоманов к северу от границы сильно сократился, и в наши дни спроса на кокаин, героин или даже метамфетамин практически не было. Но и это тоже было нормально. Во-первых, потому, что североамериканцы были североамериканцами, а это означало, что спрос на традиционные продукты картелей со временем восстановится. А также потому, что еще одна из этих непреложных истин заключалась в том, что какой-либо продукт всегда будет поступать на север, а деньги всегда будут поступать на юг, и так и должно быть. Нужно было просто найти подходящий продукт в нужное время.

Диверсификация. Это была волна будущего, и он намеревался развивать бизнес картеля не только в Мексике, но и на всем юго-западе североамериканского континента. Лос качоррос были настолько глупы, что фактически устранили руководство некоторых других картелей, чтобы улучшить положение Сервантеса как "верного союзника" здесь, в Мексике. Однако теперь, когда они снова отправились к звездам, оставив после себя полный вакуум, возможности человека, который управлял своей собственной хорошо обученной армией, были безграничны.

Прежде чем он успел вернуться к просмотру фильма, раздался стук в дверь.

- Войдите! - позвал он по-английски, узнав стук.

- Извините, что прерываю, сэр, - сказал Джеймс Лорман, входя в комнату, - но там что-то было замечено. - Бывший член британской службы спецопераций был ростом на дюйм выше шести футов, с темными волосами и телосложением, которое нравилось женщинам, а у нормальных мужчин не было времени, энергии или дисциплины, чтобы приобрести его. Сервантес всегда считал свое решение нанять оператора спецназа подальше от Синалоа одним из лучших своих решений. И он еще больше убедился в этом с тех пор, как лидеры других картелей начали пропадать без вести. Как человек, который специализировался на борьбе с угонами самолетов и контртеррористическими операциями в качестве члена команды специальных проектов службы спецопераций, Лорман знал, как думают ударные силы, пытаясь задержать - или убить - свои цели, что сделало его идеальным выбором для того, чтобы выяснить, как противостоять любым подобным попыткам, нацеленным на Сервантеса.

- Наблюдение? - спросил Сервантес.

- Да, сэр, - ответил Лорман, сделав ударение на последнем слове, как это делали британские военные. - Один из шаттлов шонгейри только что сел примерно в миле отсюда.

- Шаттл шонгейри? Я думал, они уехали? - спросил Сервантес. - Они вернулись?

- Нет, сэр. Мы считаем, что кто-то - возможно, Соединенные Штаты, которые, похоже, приобрели несколько из них, - использует их для развертывания своих сил. У нас были сведения, что один из них был замечен незадолго до ликвидации Тихуанского картеля. Шаттл шонгейри находился в непосредственной близости от их штаб-квартиры... а затем о них снова ничего не было слышно. Фермер, живущий неподалеку, говорит, что слышал звуки, похожие на крупное сражение, и когда позже он, наконец, пошел проверить, все в поместье были убиты.

- И ты не позволишь этому случиться здесь.

- Да, сэр, это так. - Сервантес оценил уверенность в голосе британца, хотя и с некоторым скептицизмом - как можно знать наверняка, пока не увидишь природу врага?

- Это то, для чего вы меня наняли, - добавил Лорман. - Если вы хотите включить обзор с замкнутым контуром на своем компьютере, мы можем последовать вашему примеру. - Он пересек комнату, чтобы заглянуть Сервантесу через плечо, и поймал вспышку фильма прежде, чем Сервантес успел переключить монитор на систему видеонаблюдения. - Юная распутница, - добавил он.

- Не отвлекайся, - прорычал Сервантес.

- Да, сэр, - ответил Лорман. Он прочистил горло. - Не могли бы вы подключить первую камеру, сэр?

Сервантес переключил монитор на указанную камеру, и ему открылся вид на дорогу, ведущую к гасиенде. С тех пор как он нанял Лормана, дорогу снесли бульдозером и заново заасфальтировали, чтобы последние полкилометра асфальта вели по прямой линии к территории комплекса, а листву убрали на десять футов с каждой стороны. Солнце только что село, но возможности системы мониторинга в условиях низкой освещенности были на высоте, и небо еще не полностью потемнело; он легко мог разглядеть грузовик военного образца примерно в четверти километра от ворот гасиенды.

- Вы ожидаете посетителей? - спросил Лорман.

- Нет, - ответил Сервантес, и первые крупицы сомнения поползли у него по спине. - Сегодня вечером ко мне никто не придет.

- Разрешите вступить в бой?

- Да! - воскликнул Сервантес. - Сделай это!

- Уберите это, - сказал Лорман в свой микрофон.

Люди на сторожевых башнях, очевидно, были готовы к приказу - менее чем через две секунды в поле зрения камеры попали две ракеты, пламя их двигателей на мгновение ослепило камеру. Прежде чем изображение успело проясниться, ракеты попали в грузовик, взорвавшись с такой силой, что экран полностью побелел.

- Что это было? - спросил Сервантес.

- ЛАХАТ, - сказал Лорман. - Израильские противотанковые ракеты с лазерным наведением. Мы с моими ребятами захватили несколько штук с собой, когда вы воспользовались нашими услугами. Один из немногих танковых снарядов, для работы с которым не нужна танковая пушка. Вы можете выстрелить их из 105-миллиметрового безоткатного орудия, что только что сделали мои люди. Предполагается, что они убивают с вероятностью девяносто пять процентов.

- Не на сто процентов?

- Вот почему мы использовали две, - сказал Лорман с улыбкой. - Просто чтобы быть уверенными.

Через несколько мгновений огонь, охвативший грузовик, начал утихать, и камера вернулась к полунормальному состоянию, хотя в центре оставалась сплошная масса белого цвета.

Что позволяло легко разглядеть три фигуры, идущие к гасиенде, когда их силуэты вырисовались на фоне огня позади них.

- Ваши ракеты уничтожили грузовик, но, похоже, они не были полностью эффективны против его пассажиров, - отметил Сервантес.

- Они, должно быть, выпрыгнули прямо перед попаданием ракет, - сказал Лорман. - Это единственный способ, которым они могли пережить это. - Он покачал головой. - Тем не менее, они не выглядят ранеными... - Он перегнулся через плечо Сервантеса, чтобы поближе взглянуть на монитор. - Они выглядят почти как женщины.

- Они, должно быть, прятались в кустах, - усмехнулся Сервантес. - Не может быть, чтобы кто-то выжил после того взрыва. - Он пожал плечами. - Тем не менее, у нас на гасиенде достаточно наркоманов для сегодняшних развлечений; больше нам не нужно. Убейте их, на всякий случай.

- Вы босс, - сказал Лорман без малейшего раскаяния. Сервантес улыбнулся в ответ; ему не нравилось, когда его переубеждали. Лорман что-то пробормотал в микрофон, и даже сквозь толстые стены главного здания Сервантес услышал, как стреляют большие пулеметы 50-го калибра на сторожевых башнях.

Женщины продолжали идти - на самом деле неторопливо, - подумал Сервантес, - несмотря на проносящиеся мимо них на мониторе трассирующие пули.

- Кто обучал ваших людей? - потребовал он. - Дарт Вейдер? Даже имперские штурмовики должны быть в состоянии поразить трех женщин, просто идущих им навстречу!

- Я обучал их, - сказал Лорман мрачным голосом. - Они стреляют лучше, чем мы видим. Что-то не так, - пробормотал он в свою систему связи, затем спросил: - Не могли бы вы переключиться на вторую камеру, пожалуйста?

Женщины подошли к воротам, и трое его людей вышли из караульного помещения прямо за воротами, чтобы встретить их. Лидер - Карлос Мельци, заместитель Лормана - направил пистолет на темноволосую женщину в центре, в то время как двое других направили на группу штурмовые винтовки Тэйвор. Женщины подошли к воротам, на мгновение размылись, затем продолжили небрежно шагать вперед... но теперь они были внутри сетчатого забора!

- Стреляйте в них! - крикнул Лорман в экран. Он нажал кнопку своего микрофона и прокричал это снова.

Три женщины добрались до Мельци прежде, чем мужчина успел выстрелить, и средняя из них протянула руку, схватила его за горло одной рукой и подняла на ноги.

Это вырвало его из того тумана, который овладел им, и он приставил свой пистолет к ее виску сбоку и начал лихорадочно нажимать на спусковой крючок.

Однако, как и люди с автоматами, он, казалось, промахивался мимо нее с каждым выстрелом. Затем ее рука дернулась, шея Мельци вывернулась в сторону под неестественным углом, и она разжала руку. Он рухнул на тротуар, как мертвое мясо.

Это, казалось, освободило двух других мужчин, которые открыли огонь из своих штурмовых винтовок. Средняя на секунду нахмурилась, глядя на них, затем две другие женщины расплылись и внезапно материализовались рядом со стрелками. Они схватили винтовки, перевернули их и застрелили их прежних владельцев. Лорман никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро. Казалось, они не столько двигались, сколько исчезали из одного места и появлялись в другом.

Он недоверчиво покачал головой, когда 50-й калибр снова заработал. Командирша махнула рукой своим спутницам, затем пулеметам, и обе ее подруги исчезли из поля зрения камеры.

Через секунду или две пулеметы резко замолчали.

Женщина посмотрела в камеру и послала ей воздушный поцелуй, затем вытащила свой собственный пистолет. Она направила его в камеру и улыбнулась, и картинка растворилась в помехах.

- Четвертую камеру, пожалуйста, - сказал Лорман.

Сервантес отметил, что он больше не казался таким уверенным в себе, что было вполне объяснимо, поскольку Сервантеса трясло и он готов был наложить в штаны. Страх не оправдал его чувств; он едва мог заставить свой дрожащий палец переключить систему на нужную камеру. Сначала он поставил пять - в игровой комнате ничего не происходило, - затем сумел набрать четыре, когда брюнетка направилась к крыльцу главного здания.

В кадр влетел шарообразный предмет и приземлился рядом с ней, затем она исчезла в огненном шаре дыма и грязи, когда взорвалась граната. Она невозмутимо прошла прямо сквозь него, затем снова нахмурилась, когда люди на крыше открыли огонь из автоматического оружия. Она помахала кому-то вне поля зрения камеры, и сначала одно оружие, затем другое замолчали. Она покачала головой и поднялась по лестнице к главному входу.

- Где ... где остальные твои люди? - спросил Сервантес. - Р-разве нам не следует уходить или ... или что-то в этом роде?

- Слишком поздно, - пробормотал Лорман почти про себя. Он покачал головой, словно пытаясь прийти в себя, затем добавил: - У меня за дверью отряд. Я не знаю, как другие этого не сделали, но это мои лучшие люди. Они остановят ее.

Женщина на мониторе открыла входную дверь особняка и была встречена градом пуль, когда двое мужчин, находившихся в фойе, разрядили свои магазины на полном автомате. Она расплылась и исчезла. Ружейный огонь прекратился.

- Кто еще стоит между нами и ... ею? - Сервантес боялся, что знает ответ, но понял, что все равно должен спросить.

- Никто, - мрачно сказал Лорман, когда выстрелили десять винтовок. Они находились в приемной, сразу за закрытой дверью, и деревянная плита совершенно не смягчала стаккато ружейного грохота.

Сервантес зажал уши ладонями, чтобы заглушить какофонию ... затем надавил еще сильнее, чтобы заглушить крики. Сервантес слышал, как множество мужчин - и женщин тоже - кричали от страха, но эти были другими. Они вложили каждую унцию ужаса в свои крики - а затем и еще немного - в один последний вздох. Один за другим они были уничтожены. Что-то ударилось о дверь, и узкая красная струйка просочилась под нее, образовав лужицу на блестяще отполированном деревянном полу.

Внезапная, полная тишина была еще более ужасающей, чем крики.

Сервантес потерял контроль над своим мочевым пузырем и почувствовал, как теплая жидкость потекла по его ноге. Он бы побежал, если бы мог контролировать хоть один из своих мускулов.

- Что ... что... - пробормотал он. Он хотел знать, каков был результат, но физически был не в состоянии произнести ни слова.

- Не знаю, - сказал Лорман, каким-то образом поняв. Он расправил плечи и шумно выдохнул. - Но мне пора пойти и выяснить.

Подойдя к двери, он вытащил пистолет и распахнул ее. Рука, которая была прислонена к ней - больше не принадлежавшая своему первоначальному владельцу - упала в комнату и шлепнулась в лужу. Посреди бойни стояла женщина - на самом деле довольно привлекательная женщина с темными волосами. Она была нетронута, хотя стены позади нее были испещрены пулевыми отверстиями, огромные куски штукатурки были сорваны взрывом, а пол - во всяком случае, то, что от него было видно, - был усеян стреляными гильзами. Тела и куски тел заполнили комнату, а стены были покрыты алыми брызгами. На самом деле, единственной вещью, не выкрашенной в малиновый цвет, была женщина, на которой не было ни капли крови. В комнату ворвался смрад разорванных кишок, и желудок Сервантеса тоже опорожнился.

- Упс, - сказала женщина. - Кажется, у меня что-то попало на штаны.

- Не двигайся, блядь.

Несмотря на то, что он, должно быть, чувствовал, Лорману удалось придать своему голосу немного стали, когда он вышел в приемную. Сервантес поднял глаза и увидел, что британец все еще целится из пистолета в женщину, хотя можно было только догадываться, куда попадет пуля, так сильно его трясло.

- Я? Двигаться? - спросила женщина. - Я действительно не думаю, что хочу этого, дорогой. - Она оглядела свои ноги, и ее верхняя губа приподнялась. Она указала на пол. - Я могу поскользнуться на его кишках и испортить этот новый топ.

- Как? - спросил Лорман.

- Не могли бы вы спросить немного подробнее? - женщина облизнула губы. - Есть много вещей, которыми я занимаюсь, но умение читать мысли не входит в их число. - Она склонила голову набок. - Во всяком случае, пока нет.

- Как ... как? - Лорман махнул свободной рукой в сторону запекшейся крови, хотя он явно изо всех сил старался не смотреть вниз на расчлененные части своего отделения.

- Все просто, дорогой, - сказала женщина. - Я вампир.

- Вампиров не существует.

- Почему они всегда так говорят? - спросил новый голос. Голова Сервантеса дернулась, а затем он сглотнул, когда одна из других женщин - блондинка - вышла из коридора, чтобы присоединиться к брюнетке. - Разве мы не можем просто пропустить эту часть и убить их? Это так скучно, и мне нужно вернуться на прием к маникюрше. Кажется, я сломала один ноготь где-то по пути. - Она пожала плечами. - Или, может быть, я не сломала ни одного ногтя, и мне просто скучно, и я готова покончить с этим.

Вошла рыжеволосая девушка и встала рядом с блондинкой, но она ничего не сказала. Ее молчание было еще более пугающим, чем беспечность блондинки.

- Вампиров не существует, - повторил Лорман, как человек, желающий, чтобы это было правдой.

- Скучно, - заметила блондинка.

- Сесилия, - сказала первая женщина, - могу я попросить у тебя твой пистолет?

Блондинка вытащила пистолет из небольшой кобуры на спине и бросила его брюнетке, которая приставила его к своему виску и выстрелила. Это прозвучало как пушечный выстрел, и пуля ударила в стену с другой стороны от нее. Упал еще один кусок штукатурки.

Лорман оглянулся на женщину; на ней не было никаких видимых отметин. У него отвисла челюсть, но он еще не совсем закончил. Когда она повернулась, чтобы вернуть пистолет рыжей, он выронил свое собственное оружие, схватил сломанный стул рядом с собой, оторвал одну из его деревянных ножек и бросился вперед, чтобы ударить ее им. Однако он поскользнулся на запекшейся крови, и ему удалось лишь вонзить ее ей в живот.

Он вскочил, весь в крови, и отступил, выставив кулаки в защитном жесте.

Женщина опустила взгляд на ножку стула у себя на животе и вздохнула. - Серьезно? Пули не сработали, так что теперь ты собираешься убить меня ножкой от стула?

- Я думал, что вонзить кол в вампира убьет его, - сказал Лорман. - Я имею в виду, убьет тебя.

- Это должно было пройти через мое сердце, - со вздохом ответила женщина, убирая ножку стула от своего живота. Уголком мозга Сервантес заметил, что на ней не было ни следа крови. - Это должно быть здесь, - добавила она, прижимая к груди. - Вот так!

Она вогнала ножку стула себе в грудь, и все три женщины ахнули, когда она упала на колени.

Затем все трое расхохотались, когда она снова встала, вытащила деревянную ножку и отбросила ее в сторону.

- Извини, - сказала она, - но это просто слишком банально. И, как ты можешь видеть, это тоже не работает. - Она пожала плечами. - Как оказалось, кресты, чеснок или что-то еще в этом роде тоже не годятся. - Она улыбнулась. - Я знаю, потому что люди испробовали их все на мне, и я все еще здесь.

Рот Лормана несколько раз шевельнулся, прежде чем он смог заставить свой голос работать.

- Почему ... тогда почему они говорят, что работает? - наконец спросил он.

- Вероятно, чтобы дать вам, дышащим, хоть какую-то надежду, - сказала блондинка. - К сожалению, здесь ее нет. - Она улыбнулась, и ее резцы выросли над нижней губой. - Ты мой. - Она расплылась, и Лормана отбросило назад, к стене. Вспышка невероятной боли пронзила его грудь, и ничто в его теле, казалось, не сработало, когда он соскользнул на пол. Последнее, что он увидел, когда его зрение померкло, была блондинка, держащаяся за его сердце. Она приподняла бровь и уронила его на пол, ее рука все еще была девственно белой. На ней не было ни капли его крови, - почти спокойно осознал он, - и унес эту мысль с собой в темноту.

- Всегда нужно стремиться к драматизму, а, Сесилия? - спросила темноволосая женщина.

Блондинка пожала плечами, пробираясь обратно по щиколотку в разорванных телах, а брюнетка повернулась, чтобы посмотреть на Сервантеса. - Есть определенные вещи, которые мы хотели бы знать, - сказала она. - Не думаю, что ты хотел бы быть разумным в этом вопросе, не так ли?