Было жарко. К тому же было сухо, и его батальон больше не был в состоянии поддерживать себя в надлежащем состоянии. "Если тебе не нужно отлить, значит, ты пьешь недостаточно". Это была мантра вооруженных сил США на Ближнем Востоке, но взводы снабжения и обслуживания, которые батальон поддержки бригады должен был выделить ему, задержались из-за оформления документов в последнюю минуту. Они не успели вовремя покинуть базу, единственная очистная установка, которая была у них с собой, предназначалась для снабжения только одной роты, в ближайшее время больше не будет грузовиков с водой или трейлеров, а уровень реки Харируд был низким из-за нынешней засухи и качество воды в ней было... сомнительным. То, что уже хранилось в каждом подразделении, и то, что было доступно из скудного стока реки и этой единственной очистной установки, - это все, что у них было, и этого было недостаточно.
Что, вероятно, больше не будет проблемой, если Трейнор и Стрэнг правы, - мрачно подумал подполковник Аластер Сандерс. - И, вероятно, так оно и есть.
Капитан Марк Трейнор был его S-2, офицером, отвечающим за разведку и безопасность батальона, а лейтенант Кристин Стрэнг была его S-5, ответственной за операции батальона по передаче сигналов. В течение последних двух дней их мрачным долгом было попытаться найти какой-то смысл в том, что произошло с остальным миром.
В течение первых двадцати четырех часов или около того все, что у них было, - это замешательство, домыслы и шок. Батальон Сандерса находился на пути в Герат, когда из ниоткуда с криком обрушились атаки. Он подозревал, что это было единственное, что спасло их, когда остальная часть бригады была уничтожена у них за спиной, но это также означало, что они были полностью изолированы, совершенно не в курсе событий и нигде в поле зрения не было подразделений поддержки.
Сначала, судя по искаженным сообщениям, которые они получили, они предположили, что катастрофа была чисто локальной. Но затем начали поступать другие сообщения - сообщения об ударах по авианосным группам в море, по базам НАТО, разбросанным по всей Европе, по Израилю. Они также не ограничивались союзниками США. Если последнее, что они слышали от национального командования, было точным, Тегеран тоже исчез. Такой же была и Москва. Пекин.
И, конечно же, Вашингтон.
Насколько знал Аластер Сандерс, его батальон был последним организованным военным формированием всей армии Соединенных Штатов.
Он снова попытался осмыслить эту концепцию, невидящим взглядом уставившись на раскаленную полосу, где заходящее солнце парило над западным горизонтом. И снова он потерпел неудачу. Это просто было не то, что он был способен вообразить. Это было не то, что могло случиться. И все же это произошло, и если верить радиопередаче этого "командующего флотом Тикейра", то это было только начало кошмара.
Может быть, так оно и есть, - жестко сказал он себе, - но какие бы требования ни выдвигал "Тикейр", никто не приказывал мне отступать.
Поскольку Тегеран (среди прочих мест) исчез, он не видел смысла продолжать свое движение в Герат. Что, по-видимому, было хорошо, поскольку разведывательный отряд, который он отправил вперед, сообщил о полном разрушении города незадолго до полуночи прошлой ночью. На самом деле ему не нужны были донесения кавалерийских разведчиков, учитывая невероятную яркость огненных шаров, озаривших небеса. Его нынешнее местоположение в труднопроходимых полугорных предгорьях в двенадцати километрах к западу от города Чешт-и-Шариф находилось в ста тридцати километрах - восьмидесяти милях - от Герата, но он смог прекрасно разглядеть огромное свечение взрывов.
Местные афганские граждане видели такое же ужасное зрелище. Большинство из них уже сбежали, проявив определенную степень здравого смысла, которую Сандерс мог только одобрить. Некоторые, однако, остались, и у них обнаружился впечатляющий набор личного оружия. Учитывая также количество обнаруженных гранатометов, Сандерс был склонен думать, что немало тех, кто остался в стороне, вероятно, были связаны с талибами или другими официально объявленными вне закона ополченцами. С другой стороны, они могли просто быть связаны с местной промышленностью по выращиванию мака - и эти две возможности ни в коем случае не были взаимоисключающими.
Однако, откуда бы они ни пришли, ни у кого из них, казалось, в данный момент не было никаких проблем с присутствием среди них неверных американцев. Возможно, при обычных обстоятельствах им было бы наплевать на "крестоносцев", но эти не были нормальными, и они с энтузиазмом помогли, когда Сандерс начал готовить свои позиции. На самом деле, некоторые из них подчинились его приказу рассеяться по окрестным холмам лишь с явной неохотой. В некотором смысле, он хотел бы позволить им остаться и сражаться, но в долгосрочной перспективе они были бы гораздо полезнее как партизанские силы на месте (видит бог, Сандерс имел богатый опыт того, какой занозой в заднице могут быть моджахеды в горах!), чем путаться под ногами во время такой защиты, какую он планировал организовать, если какие-нибудь плохие парни попадутся ему на пути. И, возможно, что еще важнее, их разгон был единственным предлогом "защиты", который он мог им предложить, от угрозы, которая могла уничтожить все национальные столицы мира буквально за одну ночь.
Не имея возможности узнать, чего ожидать от инопланетян, напавших на его родной мир, он на самом деле не ожидал какого-либо нападения на его нынешнее изолированное положение даже после разрушения Герата. В конце концов, зачем кому-то желать захватить такое место, как Чешт-и-Шариф, когда вокруг валялось так много гораздо более ценных призов?
В то же время каждая косточка в его теле взывала найти, напасть и уничтожить существ, которые причинили такие разрушения его миру, но он не знал, где их найти. В любом случае, у него было слишком мало топлива для какой-либо маневренной кампании, без надежды на большее, и даже если бы это было не так, он бы столкнулся с кем-то, у кого на орбите были звездолеты. У них должны были быть разведывательные возможности, и будь он проклят, если бы привел свои подразделения в движение средь бела дня, чтобы те же люди, которые уничтожили Вашингтон кинетической бомбардировкой, могли сделать то же самое с ними.
Однако у него не было намерения быть застигнутым врасплох в случае нападения, поэтому он рассредоточил свои войска по оборонительным позициям и перешел к строгому контролю выбросов, а его разведывательные подразделения установили дистанционные датчики (на этот раз используя волоконную оптику, а не радио, чтобы сообщать о результатах). Им также было приказано запускать беспилотники для более тщательного наблюдения, если их дистанционно управляемые пульты обнаружат движение, но наземным командам управления было очень твердо приказано предварительно запрограммировать траектории полета беспилотников и полностью отключить их собственные передатчики до тех пор, пока не произойдет реальный жесткий контакт с врагом.
В то же время лейтенант Стрэнг вместе со взводом поддержки связи лейтенанта Брэдшоу продолжала свои попытки связаться с каким-либо вышестоящим начальством, но Сандерс приказал ей переместить свою направленную антенну в точку в десяти милях к северу от его основного формирования на скалистых холмах над Харирудом. И еще ей было дано указание демонтировать антенну и расположить ее как можно дальше от ее собственного автомобиля, насколько позволит доступный кабель. Он не знал, принесет ли что-нибудь из этого пользу, но, казалось, попробовать стоило.
Ей, наконец, удалось установить контакт с адмиралом Робинсоном в чем-то под названием командование военно-морской сети и космических операций. Ей пришлось просмотреть, чтобы идентифицировать его в далеком Далгрене, штат Вирджиния, и у нее не было возможности подтвердить его личность, но казалось маловероятным, что в подобное время кто-то будет играть в глупые игры. И, по словам адмирала Робинсона, использовавшего, по крайней мере, те спутники, которые, по-видимому, все еще функционировали, инопланетяне высадили значительные силы на территории, которая когда-то была Ираном.
Сандерс не мог придумать в Иране ничего, что стоило бы оккупировать - по крайней мере, по сравнению с чертовски большим количеством других мест по всей планете, - но Робинсон был настойчив. И, учитывая качество необработанного видео, которое Стрэнг скачала у него, Сандерс был склонен поверить адмиралу на слово.
Боже, благослови ВВС США, - подумал он, затем покачал головой с резким, невеселым смешком. - Никогда не думал, что скажу это, но, думаю, нам больше не нужно беспокоиться о финансировании битв за территорию. И, черт возьми, но эти спортсмены-бойцы выдрали этим ублюдкам новый задний проход!
Они сделали и кое-что еще. Они показали Аластеру Сандерсу, что эти ублюдки - эти шонгейри - не были непобедимыми. Эти транспортные самолеты, или шаттлы, или кем бы они ни были, пошли ко дну, как легкая добыча, и было очевидно, что они даже понятия не имели, что за ними прилетят военно-воздушные силы. Это наводило на мысль, что какими бы передовыми возможностями ни обладали захватчики, ситуационная осведомленность их подразделений была в лучшем случае ограниченной, и их вышестоящее командование, очевидно, проделало чертовски плохую работу по поддержанию какого-либо контроля. По общему признанию, из того немногого, что он знал о F-22, эти истребители, вероятно, было бы чрезвычайно трудно обнаружить даже американским системам, но инопланетяне, способные преодолевать межзвездные расстояния, также должны быть способны на подобные вещи.
Если, конечно, они по какой-то причине никогда не развивали эту способность, - снова подумал он. - Это кажется нелепым, но это единственный ответ, который напрашивается сам собой. Может быть, они просто не привыкли нападать на продвинутые - по крайней мере, условно говоря - расы?
Он не собирался вкладывать огромную долю оптимизма в такого рода предположения, но он также напомнил себе не упускать из виду последствия военного самодовольства и недостатка воображения. Был тот небольшой вопрос о том, как американские военные были пойманы на том, что смотрели не в ту сторону во Вьетнаме, например, когда они внезапно обнаружили, что в ущелье Фульда сражаются с советскими танками вместо партизан в джунглях. Это было не так плохо во время "Бури в пустыне" или "Иракской свободы" - во всяком случае, не с чисто военной точки зрения, - но после уничтожения обычных вооруженных сил Саддама Хусейна все еще был болезненный процесс обучения. Опыт обеих этих операций привел (среди прочего) к реорганизации армии в ее нынешний формат модульных бригад, и это также сослужило хорошую службу США во время продолжающихся операций в Афганистане. Тем не менее, нельзя было отрицать, что военные организации также были бюрократическими, а бюрократия, как правило, оказывалась не на той ноге из-за меняющихся обстоятельств, особенно если они были слишком успешными слишком долго. Военные машины, которые не сталкивались с серьезными вызовами, не видели особых причин для изменений или адаптации. После достаточно долгого периода господства они - или, по крайней мере, фракции внутри них - стали слишком сосредоточены на охране своих собственных мисок для риса, чтобы рассматривать нелепую возможность того, что кто-то действительно может представлять для них угрозу.
Вот почему бедняги, служившие в таких вооруженных силах, так часто брали с собой ножи для перестрелки.
Возможно ли, что инопланетяне - шонгейри - находились в аналогичной ситуации? Проблема в более недавнем опыте США заключалась в том, что они слишком увлеклись передовыми, тяжелыми боевыми возможностями. Они медленно осознавали реалии "асимметричной войны", в немалой степени из-за своей обязанности планировать наихудшие сценарии. У них было слишком много изощренности для поставленной задачи - или, скорее, их изощренность была направлена не в ту сторону, - потому что она была разработана, чтобы победить наиболее способного возможного врага, а не использовать гораздо более ограниченные возможности тех, с кем они в конечном итоге сражались. Он ожидал бы, что такое же мышление поразит вид, совершающий межзвездные перелеты, поскольку казалось бы логичным, что любой, способный оказать сопротивление, обладал бы сопоставимым уровнем технологий.
Но если это было правдой, то, конечно, этого не было видно, когда их настигли военно-воздушные силы. Так означало ли это, что они пошли другим путем? Неужели их вооруженные силы так долго занимались тем, что эквивалентно сражениям в джунглях Вьетнама, что уже не были готовы к ущелью Фульда, когда оно нарисовалось? У него не было возможности сказать, и он не собирался полагаться на это, но глубоко внутри он надеялся - молился - что это так. Потому что если бы это было так, то у его батальона тоже мог бы быть шанс, когда они догонят его.
Что выглядело так, как будто это, вероятно, должно было произойти чертовски скоро.
- Хорошо, - сказал он, окидывая взглядом лица своих абсурдно молодо выглядящих командиров рот и взводов. - Похоже, Робинсон был прав. Они находятся на земле в Иране, и они направляются сюда. Ублюдки, вероятно, захватили Герат прошлой ночью, просто чтобы расчистить свой маршрут, и разведывательные группы говорят, что они направляются в нашу сторону по шоссе 77. Лучшая оценка численности - сто пятьдесят этих плавающих ублюдков, которые мы предварительно классифицировали как "танки", и около трехсот колесных транспортных средств. По-прежнему никаких признаков ракетных установок ни на одной из их машин, но не будьте слишком самоуверенны по этому поводу. Мы понятия не имеем, что за оружие... могло быть у этих людей, и у них могли быть всплывающие пусковые установки, которые носят под броней, где мы их просто не видели. Их текущая скорость сближения составляет шестьдесят три километра в час - это точное число, полученное с помощью удаленных датчиков и беспилотных летательных аппаратов, - что приведет их сюда почти ровно через девяносто минут после захода солнца.
И, - подумал он, - тот факт, что они даже не заметили, когда беспилотники следили за ними почти час - и все это время передавали нам - тоже говорит об интересных вещах. Во всяком случае, при условии, что они действительно их не заметили. Полагаю, что они могли просто игнорировать их по какой-то причине. Хочешь усыпить свою самоуверенность, Аластер?
- О том, что произошло, вы все знаете столько же, сколько и я, - продолжил он, не позволяя никаким признакам этой конкретной мысли повлиять на выражение его лица или тон. - И вы видели видеозапись того, что удалось с ними сделать военно-воздушным силам. Полагаю, у нас есть хорошие шансы попасть в верхнюю часть. После этого, будь я проклят, если знаю, что произойдет, но не ожидаю, что это будет необыкновенно хорошо.
Он обнажил зубы в невеселой усмешке, и почти к его удивлению, двое или трое из его подчиненных действительно усмехнулись.
- Я понятия не имею, почему эти люди направляются именно в Афганистан, из всех мест, - продолжил он, - но думаю, что мы задолжали многим другим людям месть за наш собственный народ. Помните о своих инструктажах. Никто не вступает в бой, пока я не дам команду. Все радиостанции на прием - только до тех пор, пока я не дам команду. Не поднимайте свои СПСБК (системы платформы совместного боевого командования, пришедшие на смену оригинальным FBCB2) до тех пор, пока я не проинструктирую вас об этом. И когда я скажу, что пора валить, мы немедленно встречаемся и танцуем буги-вуги, как и планировалось. Ясно?
Головы мрачно кивнули, одна за другой.
- Хорошо, люди. Давайте вернемся к нашим подразделениям. Но сначала, - он поднял одну руку, задержав их на минуту дольше, - позвольте мне просто сказать, что я горжусь, проклятье, всеми вами и всеми вашими людьми. Я всегда гордился, но сейчас особенно. Я знаю, как каждый из вас, должно быть, беспокоится о том, что происходит дома. Я тоже беспокоился об этом. Но прямо сейчас нам пора продолжать выполнять свою работу так же хорошо, как все вы и все другие всегда делали раньше. Насколько нам известно, мы - это все, что осталось у Соединенных Штатов. Я надеюсь и молюсь, чтобы это было не так, но если это так, то, клянусь Богом, мы дадим этим кровожадным ублюдкам пинка под зад, и я хочу, чтобы наши пальцы были так прочно держали их задницы, чтобы единственное, что они смогут попробовать, - это кожа для обуви сорта А, изготовленная в США! Я хочу, чтобы они, черт возьми, подавились этим!
Что касается исторически запоминающихся выступлений перед боем, то, вероятно, это оставляло желать лучшего, - подумал он. И все же, когда он оглядел молчаливые лица еще на мгновение, он увидел твердость в глазах, напряженность челюстных мышц, гнев, потрескивающий прямо под поверхностью, и он был доволен. Он оглянулся на них, позволяя им увидеть его собственные глаза, обещание его собственного гнева, затем кивнул им в ответ.
- Идите, - сказал он.
Командир бригады Харшейр проворчал себе под нос - но тихо, тихо! - когда его длинная, неуклюжая колонна (фактически три отдельные колонны колесных транспортных средств, движущихся в ряд, с одним батальоном более хорошо защищенных танков-антигравов бронетанкового полка, растянутых для защиты по флангам) ехала по "людской" дороге.
По правде говоря, дорога была лучше, чем он ожидал в таком малонаселенном регионе, хотя из-за большого количества машин, разбросанных по обе стороны от нее, пыль стояла буквально удушающим туманом. К счастью, его командная машина была герметично закрыта, но ему все равно приходилось время от времени открывать люк, и с каждым разом внутрь просачивалось все больше адской пыли. И, неизбежно, в изготовленные Кейнхарном вентиляторы охлаждения электроники.
Прошла почти тысяча стандартных лет с тех пор, как мы вышли в космос, а мы все еще не можем разработать эффективные пылевые фильтры! - Его уши дернулись в гримасе отвращения. - Или, по крайней мере, ни один из наших хваленых исследователей не может оторваться от драгоценных потребностей флота достаточно надолго, чтобы заполучить эту конкретную добычу для нас, бедных пехотинцев в полевых условиях. Они получают новые наборы датчиков каждые сорок лет или около того, а мы даже не можем достать что-нибудь, чтобы уберечь от пыли... системы с меньшими возможностями, чем у нас уже есть! Почему я не удивлен?
Тем не менее, он должен был признать, что сталкивался с худшими условиями не на одном мире на службе императора. И это было приятное (хотя и непривычное) чувство - для разнообразия собрать всю его бригаду в одном месте, вместо того, чтобы разбивать ее на крошечные группы размером с роту, взвод или даже отделение, каждая из которых сидела на корточках где-нибудь на огневой базе, присматривая за местными примитивами. В типичной колонизационной экспедиции командиры бригад - если уж на то пошло, командиры полков - больше, чем кто-либо другой, стремились стать администраторами, и было приятно для разнообразия побыть практическим командиром.
Даже если его нынешние приказы действительно показались ему немного глупыми.
Он знал о катастрофе, которая постигла шаттлы, перевозившие головной эшелон наземной базы два, и он слышал другие сообщения о бронетранспортерах и даже нескольких танках, попавших в засаду. Очевидно, некоторые командиры не уделяли должного внимания, если позволили застать себя врасплох таким образом. И он предположил, что, надо отдать должное Кейнхарну, оружие этих "людей" может оказаться несколько более эффективным, чем предполагала их разведка до высадки. Но даже в этом случае, позволить целой бригаде - бронетанковому полку, состоящему не менее чем из двенадцати по двенадцать танков и двух полных полков мотопехоты, плюс эшелоны поддержки - быть отведенной в засушливые, заброшенные Дейнтаром горы, к которым он направлялся, казалось слишком... чрезмерным. Кинетическая бомбардировка уничтожила все известные военные базы в районах, которые местные жители называли Ираком, Афганистаном и Ираном. Конечно, он лично подтвердил, что каждая база в Иране была превращена в руины, и что бы ни случилось со второй наземной базой, шаттлы, которые высадили его собственные силы, не встретили сопротивления, заслуживающего упоминания. Конечно, то же самое происходило в Афганистане и Ираке, но командование флота решило, что в этом необходимо убедиться.
Харшейру отдавал свои приказы непосредственно командующий сухопутными войсками Тейрис, так что не было никаких сомнений, что они исходили с самого верха. Тейрис не объяснил, что стояло за этими приказами, но Харшейру показалось, что его начальство было сильно удивлено - даже напугано - тем, что случилось со звездолетчиками, перевозившими наземную базу номер два. Они хотели убедиться, что все вооруженные силы "Соединенных Штатов" были полностью нейтрализованы, и Харшейр должен был сделать именно это, приведя в порядок все детали, которые кинетическое оружие, возможно, каким-то чудесным образом упустило в Афганистане. Он предположил, что перед другими сухопутными войсками будут поставлены такие же нелепые задачи, поскольку, если он правильно помнил из брифингов, Соединенные Штаты имели базы в очень многих частях этого мира.
Что ж, - подумал он, изучая панорамный обзор, обеспечиваемый тремя беспилотниками разведки и связи, возглавляющими колонну, - по крайней мере, это не займет слишком много времени. И не вороти нос от возможности поиграть со всей твоей командой, Харшейр! Это нечасто случалось с тобой, не так ли?
Аластер Сандерс сидел очень неподвижно, чувствуя, как под шлемофоном выступает пот. Внутри командной машины было неестественно темно, все ее дисплеи были выключены. Особенно ему не хватало отображения карт "Синие трекеры" в его СПСБК, которые обычно показывали ему точные позиции его отдельных подразделений. Без них он чувствовал, что девяносто процентов его ситуационной осведомленности исчезло, но СПСБК полагался на индивидуальную спутниковую связь машины, чтобы определить ее местоположение, и он не собирался предоставлять какой-либо орбитальной разведывательной платформе такой маяк. На самом деле, он не допускал никаких выбросов - даже двигатель его командной машины в данный момент не работал - когда он сидел, откинувшись назад, с закрытыми глазами, слушая очень молодой голос, доносящийся из гарнитуры по оптоволоконному кабелю. Его взвод связи установил два альтернативных, хорошо разнесенных удаленных передатчика на тот момент, когда ему, наконец, придется начать использовать радио для управления своими подразделениями, но сейчас он полагался исключительно на стационарную сеть, которую эти подразделения установили за последние двадцать часов.
Это все равно что вернуться в темные времена полевых телефонов, накладок на доску для рисования и жирных карандашей, - прошептал уголок его заднего мозга. - Следующее, что ты узнаешь, как использовать почтовых голубей!
В данный момент все командиры его подразделений слушали передачу от одного из его передовых разведывательных отрядов прямо вместе с ним. Он хотел быть абсолютно уверен, что каждый из них знал все, что знал он, когда наступит момент. Умные офицеры, которых держали в курсе событий и поощряли проявлять инициативу, всегда были истинным секретом успеха, размышлял тот же самый уголок его сознания.
- ...еще два километра или около того, - говорил голос, к которому прислушивалась остальная часть его разума. - Мы улавливаем довольно широкополосные передачи. Похоже, они не зашифрованы. И есть что- то действительно странное... вибрация, или звук, или что-то в этом роде.
- Ворон-один, пять действующий, - сказал Сандерс. - Не могли бы вы подробнее остановиться на этом последнем? Какого рода "что-то"?
- Пять, Ворон-один, - ответил младший сержант, следящий за пультами, - отрицательно. Не совсем, сэр. Это почти так, как будто мы что-то слышим, но это не так.
- У тебя есть какие-нибудь идеи о том, что это производит, Ворон-один?
- Мы не можем быть уверены, Пять, но если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это исходит от тех беспилотников или что там они используют. Кажется, это получается... громче, когда один из них приближается к нам, и когда один из них прошел над головой несколько минут назад, это действительно заставило нас напрячься. Я знаю, что на самом деле это ничего не объясняет, сэр, но это лучшее, что я могу сделать. И мы получаем от них действительно странные излучения, в дополнение к множеству узнаваемых радиопередач. Может быть, это то, что их удерживает. Мы хорошо разглядели один из них, и, во всяком случае, там нет никаких признаков пропеллеров или турбин. Тем не менее, они показывают действительно высокотемпературные сигнатуры на термиках.
- Хорошо, Ворон-один. Спасибо.
Сандерс взглянул на свои часы. Еще километр, сказал разведчик. При скорости тридцать миль в час они покрывали километр каждые сорок восемь секунд или около того, что означало...
- Всем подразделениям, пять действующий, - четко произнес он по проводной сети связи. - Запустите двигатели. Лучник пятый, вашим "Эвенджерам" разрешено уничтожать любые самолеты или беспилотники, как только "Молот" вступит в бой.
Массивный M1A2 капитана Эмилиано Гутьерреса, названный "Пегги" в честь его жены, содрогнулся, когда сердито взревела турбина Хониуэлл AGT мощностью в полторы тысячи лошадиных сил. Его шестидесятивосьмитонный танк (примерно такого же размера и неизмеримо более смертоносный, чем страшный танк Королевский тигр времен Второй мировой войны) был тщательно спрятан в русле Харируда между пониженным уровнем воды в реке и крутым гребнем. Дорожное полотно А77 делало резкий изгиб прямо к западу от его позиции, обходя десятиметровый гребень, чтобы безопасно удерживаться над уровнем воды во время разлива реки. Склон, ведущий к дороге, был покрыт низкорослыми деревьями и кустарником, побуревшими от засухи и выглядевшими усталыми, а к востоку от реки простиралась поразительная зелень орошаемых, возделанных полей.
Остальные одиннадцать танков его собственной роты "Дельта" и двенадцать боевых машин пехоты М2А3 "Брэдли" из роты "Альфа" капитана Альдо Альтабани были расставлены вдоль подножия этого склона, задрав носы к его вершине, скрытые под брезентом, сетями, срезанными ветками и пучками пшеницы, собранными на сельскохозяйственных угодьях позади них.
Гутьеррес с тревогой осознавал, что традиционная способность США привлекать превосходящие воздушные силы на этот раз оказалась на другой стороне. Это имело последствия, на которые он потратил довольно много времени, стараясь не думать слишком усердно. Он также знал, что разведывательные средства другой стороны тоже должны были быть намного лучше, чем у батальона, но он мог, по крайней мере, надеяться, что Старик вовремя спрятал их. И, по крайней мере, его машины - в отличие от машин "Наковальни" капитана Адамакоса - не оказались покрытыми грязью!
Теперь дисплеи замерцали, когда системы Пегги подключились к сети. Они были успокаивающе знакомы, и все же он знал, что это будет самое странное сражение, о котором он когда-либо слышал, и не только потому, что им предстояло сразиться с пучеглазыми пришельцами из другой звездной системы. Сложная электронная сеть, которая обычно связывала подразделения батальона в единое целое, была отключена. Кроме самого полковника Сандерса, все они находились в режиме радиомолчания до тех пор, пока он не скажет им по-другому. Связи СПСБК, которые позволяли командирам подразделений определять местоположение своих отдельных машин, также были отключены. Был отключен даже сканирующий радар системы активной противоракетной обороны танков. Никто не излучал ничего такого, в чем не было абсолютной необходимости. На самом деле, это было также причиной того, что их двигатели были неработающими. Конечно, это экономило топливо, но также превращало каждую машину в инертный кусок металла. Вероятно, их можно было бы засечь магнитометрами или наземным картографическим радаром, но будь они прокляты, если собирались выдать больше сигнатур, чем было абсолютно необходимо!
Даже три прикрепленных самоходных миномета M106A4 роты "Альфа", вкопанные в пятистах метрах позади остальных его машин, находились в режиме "только прием", что означало, что они не могли в полной мере воспользоваться своей цифровой системой управления минометным огнем. Полные возможности этой системы требовали ввода GPS, и в рамках их процедур контроля выбросов полковник Сандерс приказал отключить все передачи GPS. Тем не менее, командирский интерфейс прекрасно функционировал как баллистический компьютер в автономном режиме, и они установили старомодные прицельные посты. Они также получали данные с беспилотных летательных аппаратов для картографических схем взвода огневой поддержки, и Гутьеррес решил, что установленные на гусеничном ходу 120-миллиметровые минометы, вероятно, дадут о себе знать... во всяком случае, пока они существуют.
И все же было бы неплохо включить дисплеи, - подумал он, удерживая взгляд на своей командирской пассивной прицельной системе. Она показывала изображение при слабом освещении, и на данный момент все, что он видел, были низкорослые деревья, кусты и спокойное кобальтово-черное ночное небо, тронутое перламутром позади него на востоке, когда начала всходить луна. Конечно, это должно было измениться.
Он почувствовал, или услышал, или... ощутил странную вибрацию или звук, которые Ворон-один пытался описать подполковнику Сандерсу. Он был очень слабым - очевидно, брони Пегги было достаточно, чтобы заглушить его, и он, вероятно, никогда бы этого не заметил, если бы не ждал этого, - но все равно это было самое необычное ощущение, которое он когда-либо испытывал. С другой стороны, в данный момент он был слишком взвинчен, чтобы беспокоиться об этом.
Командир бригады Харшейр задумчиво нахмурился, изучая дисплей своего ведущего радиоуправляемого дрона. Одним из величайших преимуществ империи всегда было ее оборудование ночного видения. Немало дикарей, которых он помог усмирить на службе у императора, пришли к выводу, что все шонгейри, должно быть, волшебники, способные видеть в полной темноте. Вот почему он приурочил свое проникновение в эти горы к часам темноты.
Тем не менее, изображение было не таким четким, как могло бы быть при дневном свете, даже с учетом того, что начала подниматься местная луна, и он поморщился и наклонился вперед, используя тыльную сторону одной шестипалой руки, чтобы стереть пыль с плоского экрана дисплея. Он годами думал, что они должны снабдить, по крайней мере, командиров более высокого уровня голографическими дисплеями, которые позволили бы им лучше видеть фактические высоты местности, но он не ожидал увидеть их в ближайшее время. В конце концов, это стоило бы дороже, чем плоские дисплеи, и втиснуть тепловизор внутрь могло бы стать проблемой, но все же...
Достаточно легко для тех идиотов, которые сидят в безопасности дома, чтобы думать в терминах затрат, а не эффективности, - ворчливо подумал он. - В конце концов, они здесь не охотятся на аборигенов по всему заднему двору Кейнхарна! Им было бы полезно провести год или два на земле вместе с остальными из нас, будь они прокляты, если этого не произойдет. Но...
Он замолчал на полуслове. Это было странно. Почему он не заметил эту угловатую форму раньше? Конечно, вероятно, это была всего лишь игра теней, отбрасываемых восходящей луной, но все же...
- Переключи канал два на термический режим, - приказал он.
- Молот пять, пять действующий, - четко произнес Аластер Сандерс, одновременно кивая сержанту, который приказал своему командному треку М2 вывести на один из дисплеев изображение с беспилотника, постоянно кружащего над вражеской колонной. - Вступайте в бой.
- Пять действующий, Молот Пять. Уилко. Все молотки, Пять. Наступайте и вступайте в бой!
Глаза командира бригады Харшейра расширились от изумления, когда дисплей, за которым он наблюдал, переключился в тепловой режим и на нем появились яркие, ослепляющие маяки тепла.
Невозможно! Это должны были быть двигатели внутреннего сгорания с высокой производительностью! Где, во имя ада Кейнхарна, они были до этого момента? Почему никто из офицеров разведки флота не упомянул о них ему?! И кем они были?!
"Абрамсы" "Молота" с фырканьем взлетели по склону с внезапным ревом ускорения. Несмотря на свои огромные размеры, M1A2 был способен развивать скорость почти семьдесят километров в час - сорок пять миль в час - по дороге и почти пятьдесят километров в час даже по пересеченной местности. Фактически, без регулятора двигателя (который был установлен в первую очередь из соображений безопасности экипажа) он был способен развивать скорость более шестидесяти миль в час на улучшенной поверхности, а соотношение мощности к весу составляло 24,5 лошадиных сил на метрическую тонну. Это может показаться незначительным по сравнению с типичным семейным седаном, но это было на сорок процентов выше, чем у скоростного T-34 времен Второй мировой войны, и это придавало ему поразительную скорость разгона и маневренность, не говоря уже об экономичной мощности даже на крутых поворотах. Теперь танки Гутьерреса вырвались из-под своего верхнего укрытия, сбросив свои коконы из брезента и срезав зелень, как воду. Камуфляж разлетелся в стороны от ураганного дыхания выхлопов их турбин, их широкие гусеницы прорезали сухую почву, презрительно круша деревья и кустарник в стороны, взметая петушиные хвосты грязи и раздавленной растительности, и они поднялись, подобно Левиафану, звучащему из глубин, пока их башни просто не достигли вершины хребта.
Уголком сознания Гутьеррес отметил, что Старик выбрал безупречный момент. Возможно, у него и не было выставленных напоказ дисплеев, но было очевидно, что у него все еще были свои инстинкты.
- Цель. БТР. Час дня. Подкалиберный, - объявил он, определяя цель своим собственным зрением.
- Цель! - ответил наводчик танка, когда он обнаружил цель и его лазерный дальномер зафиксировал ее.
- Заряд готов! - объявил заряжающий. На самом деле, на этот раз это было простым подтверждением. Заряжать не было необходимости; они начали с патрона в стволе.
- В пути!
Вся массивная машина накренилась от отдачи 120-миллиметровой гладкоствольной пушки M256 Рейнметалл. Невероятный гейзер пламени и пороховых газов разорвал ночь на части, полностью уничтожив ночное зрение любого, кто смотрел на это. Дульный разряд М256 был достаточно сильным, чтобы создать опасную зону взрыва и избыточного давления для незащищенного персонала в ста шестидесяти пяти футах позади танка во время выстрела, и веерообразная полоса сухих листьев и побуревшей от засухи травы вспыхнула вдоль гребня хребта на продолжении его пути. Долю секунды спустя подкалиберный М829А3 с удлиненным урановым сердечником и поддоном из углеродного волокна разорвался менее чем в двух дюймах от точки прицеливания стрелка при скорости более тысячи восьмисот метров в секунду, что в два раза превышает начальную скорость значительно более легкой пули из М16.
Броня, которая остановила бы стрелы из любого когда-либо изготовленного лука, никогда не имела шансов против снаряда, предназначенного для того, чтобы выпотрошить новейший российский основной боевой танк. Тот же "сердечник" продолжал двигаться вперед, вонзаясь в БТР прямо перед оболочкой, и когда оба они взорвались ослепительным оранжево-белым потоком горящего топлива, Эмилиано Гутьеррес сделал мысленную пометку, что он мог бы приберечь бронебойные снаряды для тяжелых целей. Кумулятивные сработали бы просто отлично, по крайней мере, на колесных транспортных средствах.
Затем остальные одиннадцать танков тоже открыли огонь.
- Уничтожьте их! - скомандовал сержант первого класса Эдуардо Идальго, и с двух AN/TWQ-1 Эвенджер его подразделения противовоздушной обороны были запущены три зенитные ракеты FIM92F Стингер.
Впервые "Стингер" был принят на вооружение более тридцати лет назад, но в своей нынешней модернизации он по-прежнему оставался одной из лучших переносных зенитных ракет в мире. "Эвенджер" представлял собой систему, установленную на "Хамви", с гиростабилизированной башней противовоздушной обороны, которая несла две капсулы с четырьмя ракетами "Стингер". Усовершенствованный Эвенджер заменил правую ракетную установку на пулемет MP3 50-го калибра, а в результате дальнейшей модернизации был заменен той же 25-миллиметровой пушкой M242 Бушмастер, которую установили на Брэдли вместе с 50-м калибром. Идальго был взбешен, когда версия с усиленным вооружением была запрещена для второй бригады, и им было приказано перемонтировать вторую ракетную установку, потому что он действительно хотел получить дополнительную наземную огневую мощь для защиты батареи в войне, где атака с воздуха была, мягко говоря, маловероятной. Однако сейчас...
Все три "Стингера" наводились прямо на цели, зависшие на высоте менее семисот футов, и эти цели даже не покачнулись в воздухе, не говоря уже о том, чтобы попытаться уклониться. Две из трех его птичек добились прямых попаданий, их цели исчезли в сверкающих пузырьках света, как молнии в темноте. Третий "Стингер" прошел в нескольких дюймах от своей цели, сработал неконтактный взрыватель, и беспилотник шонгейри упал с неба.
Харшейр уставился на свои экраны в ужасе, не веря своим глазам.
Бойня, разворачивающаяся на его дисплеях прямого обзора, была достаточно ужасной, но те дисплеи, что были привязаны к его передним радиоуправляемым дронам, внезапно погасли. За все годы его кампании за империю ни одному врагу никогда не удавалось уничтожить ни один из его дронов. У него иногда они ломались - даже имперское оборудование не было совершенным, - но у него никогда не было такого, чтобы их просто сбили с неба!
И у него все еще не бывало одного сбитого с неба, - как сообщил ему абсурдно спокойным ментальным тоном крошечный уголок его мозга, который не был парализован шоком. - Нет, у него сбито с неба все три - одновременно.
Одна из его помощниц, несмотря на свой собственный шок, отреагировав на тщательную подготовку, начала вводить команды, чтобы передать точку обзора командной машины другим дронам, но, похоже, она не добилась большого успеха, - отметил тот же самый крошечный уголок сознания Харшейра.
Была причина, по которой у специалистки шонгейри по сенсорам возникли проблемы с поиском другого дрона.
Почти в то же мгновение, когда "Эвенджеры" Идальго сбили три головных беспилотника, второе подразделение "Эвенджеров", расположенное в трех километрах западнее и спрятанное в полях за Форс-Топкой, уничтожило еще четыре беспилотника, которые прикрывали южный фланг колонны Харшейра в ночи. И через несколько мгновений после этого индивидуально развернутые группы "Стингеров", спрятанные в труднопроходимых горах к северу от дорожного полотна A77, с оригинальными пусковыми установками с плеча открыли огонь по беспилотникам на этой стороне колонны.
Всего за двадцать пять секунд батальон Аластера Сандерса уничтожил все до единого воздушные глаза командира бригады Харшейра.
Дикое ликование, окрашенное более чем благоговейным страхом, охватило капитана Гутьерреса. Открывшаяся перед ним панорама была невероятной.
По меньшей мере тридцать транспортных средств извергали пламя и дым в сплошное море огня, и это море с каждым мгновением ширилось по мере того, как из центра кровавой бойни вырывались струйки пылающего топлива. Тела - некоторые из них тоже уже были охвачены огнем - вырывало из люков разрушенных машин, а из "бушмастеров" "Брэдли" пехоты вырывались струи 25-миллиметровых трассирующих снарядов. Всякий раз, когда одна из этих нитей касалась инопланетного транспортного средства, это транспортное средство взрывалось, а то, что делали главные орудия его "Абрамса", было намного, намного хуже.
- Молот пять, пять действующий, - произнес невероятно спокойный голос в наушниках его шлема. - Вперед. Дай им пинка под зад!
- Пять действующий, Молоток Пять. Уилко, сэр!
Стационарные линии связи отключились, когда его транспортные средства продвинулись вперед; теперь он был на радио и чертовски надеялся, что никакие орбитальные звездолеты его не прослушивают. Но времени беспокоиться об этом не было.
- Всем молоткам, молоток пять. Вперед!
Массивные танки "Абрамс" и меньшие по размеру и более легкие "Брэдли" пересекли гребень дороги и устремились прямо в это безумие.
Экипажи транспортных средств шонгейри никогда не представляли себе ничего подобного.
Они никогда не сталкивались ни с кем с оружием, способным сравниться с их собственным. Время от времени стреле или брошенному копью удавалось найти открытый смотровой иллюминатор и проникнуть внутрь. И они иногда теряли транспортные средства из-за импровизированных засад, когда местным аборигенам удавалось застать их врасплох с близкого расстояния, окружить их, вскрыть люки и добраться до их незадачливых экипажей с оружием в руках. Некоторые из этих аборигенов были достаточно умны, чтобы устроить ямы или другие ловушки, которые вывели из строя или обездвижили их транспортные средства. И некоторые из их транспортных средств были уничтожены, когда они были вынуждены бросить их в полевых условиях из-за поломки или когда одна из их огневых баз была временно захвачена и местные аборигены знали, как поджечь их топливные баки. Они даже - в очень редких случаях - сталкивались с аборигенами, достаточно умными, чтобы изготовить то, что люди назвали бы "коктейлями Молотова", из захваченного топлива шонгейри.
Но они никогда не встречали никого с такими боеспособными машинами, как их собственная техника. Никогда. И когда холокост, охвативший голову их колонны, снова охватил ее фланги, некоторые из них прожили достаточно долго, чтобы понять, что они все еще этого не сделали. Что машины презираемых людей были гораздо более боеспособны, чем их собственные.
На самом деле это была не их вина. Это была не та битва, к которой их готовили. Не тот вид боя, для выживания в котором были созданы их машины или для противостояния которому была разработана их доктрина.
Восемь танков бронетанкового полка с боем прокладывали себе путь из дикой неразберихи бронетранспортеров, пытавшихся разбежаться во всех направлениях. Пять из них получили прямые попадания из 120-миллиметровых орудий и быстро развалились. Еще двое были превращены в пылающие обломки отбойным молотком пушек "Брэдли" роты "Альфа".
Восьмой продержался достаточно долго, чтобы выстрелить из своего собственного турельного лазера по "Фердинанду", "Абрамсу" номер пять Гутьерреса.
У шонгейри не было возможности осознать это (пока), но их энергетическое оружие на самом деле имело меньшую дальность действия в атмосфере, чем основные орудия человеческих танков. В данном случае это не имело значения - оба бойца находились далеко внутри пределов досягаемости своего противника. Но в то время как сердечник "Фердинанда" из обедненного урана чисто пробил лобовую броню чужого танка, вызвав яростный пожар, который мгновением позже разнес инопланетную машину на части, лазер чужака был недостаточно мощным, чтобы пробить усиленную обедненным ураном переднюю броню Гобхэм на гласисе танка. Этого было бы более чем достаточно, чтобы пробить более тонкую боковую броню "Фердинанда", и переданная им энергия смогла разрушить значительную площадь поверхности лобовой пластины, но у него не было мощности или длительности импульса, чтобы фактически пробить ее.
Теперь ужасающие, грохочущие монстры двинулись прямо на остальную часть шонгейри в колонне Харшейра, презрительно перемалывая пылающие остовы машин их мертвых противников, топча обломки гусеницами, и вся бригада начала разваливаться на части.
За последние четыре или пять лет весь армейский парк "Абрамсов" был модернизирован до статуса "КВГУ" благодаря установке комплекта для выживания в городских условиях, разработанного после освобождения Ирака. Их боковая броня была оснащена дополнительной реактивной броней, а для защиты их от реактивных гранат и другого кумулятивного оружия, выпущенного по ним, была установлена ламельная броня. Ни одна из этих функций не была особенно критичной в настоящий момент, но КВГУ также включал дистанционную оружейную башню, вооруженную пулеметом 50-го калибра вместо оригинального открытого крепления такого пулемета у командирского люка. Теперь, когда танки продвигались вперед, эти крупнокалиберные пулеметы гремели, выплевывая свою ненависть, даже когда главные орудия продолжали выискивать и уничтожать транспортные средства, а 7,62-миллиметровые пулеметы, установленные соосно с этими главными орудиями, прошивали выходные отверстия размером с кулак в солдатах шонгейри, чьи бронежилеты были против них примерно такими же эффективными, как солома.
И все же, каким бы ужасным ни был урожай танков, гораздо более легкие "Брэдли" были почти такими же плохими. И даже по мере того, как они продвигались вперед, минометные машины позади них - управляемые непрерывным наблюдением с БПЛА, о существовании которых шонгейри все еще не подозревали, - также начали обстреливать середину и тыл колонны. Миномет М298, принятый на вооружение израильской армии, имел максимальную дальность стрельбы почти в четыре с половиной мили. В первую минуту он мог выпустить шестнадцать тридцатифунтовых снарядов, каждый с радиусом поражения более семидесяти футов. Впоследствии, поскольку нагрев ствола становился заметным фактором, он поддерживал устойчивую скорострельность четыре выстрела в минуту.
И снова шонгейри никогда не испытывали ничего подобного. У них были собственные мобильные минометы, самые тяжелые из которых имели почти вдвое меньшую дальность стрельбы, и в прошлом они применяли против врагов это оружие с разрушительным эффектом. Но никто другой никогда не сбрасывал на них минометные бомбы, и солдаты, которые были ветеранами десятков прошлых стычек, бежали с криками паники, когда раскаленные добела стальные осколки прошлись по их рядам.
- Печь пять, Пять действующий. Вовлекайтесь. Наковальня пять, пять действующий, выдвигайтесь к Пойнт Карсон и вступайте в бой по желанию.
- Пять действующий, Печь пять. Уилко.
- Пять действующий, Наковальня пять. Катится.
Ответы поступили по стационарной сети, и подразделение капитана Майкла Уоллеса - еще четыре "Абрамса" из первого взвода его собственной роты "Чарли" и четыре "Брэдли" из второго взвода роты "Браво" капитана Ахиллеса Адамакоса - открыли огонь с замаскированных позиций в трех с половиной милях к западу от основных сил "Молота" в аккуратных, орошаемых полях к югу от реки. Они были всего в трехстах метрах от проезжей части, и камуфляж, в который они были завернуты, разлетелся, пылая, от их дульных вспышек, когда они открыли беспощадный огонь по ранее не обстреливаемому флангу колонны Харшейра. На таком расстоянии даже пулемет 50-го калибра был вполне способен пробить броню бронетранспортера шонгейри, а более тяжелое оружие с ужасающей точностью поражало более крупные, тяжелобронированные "танки-антигравы".
Бойня была невероятной, и в тот же момент спешенные пехотные команды, вооруженные противотанковыми установками Джэйвелин, открыли огонь с гор к северу от Форс-Топки, пожиная ужасную жатву, когда еще больше танков бронетанкового полка Харшейра взорвались в фонтанах пламени.
Еще в миле к западу от позиции Форс-Топки, все еще на южном берегу реки, силы "Наковальни" капитана Адамакоса, фыркая, выбрались из-под наполовину зарытых в землю укрытий, сбросив покрытый грязью брезент, который был расстелен над позициями их подразделений. Два других взвода бронетанковой роты капитана Уоллеса и первый и третий взводы собственной мотопехотной роты Адамакоса были спрятаны по обе стороны грунтовой дороги, которая ответвлялась от главной дороги еще в миле к западу от позиции Уоллеса и проходила на юг через мост. Этот мост был недостаточно прочен, чтобы выдержать "Абрамс" или даже "Брэдли", но уровень воды был в пределах глубины, которую машины могли пересекать вброд, и инженеры тщательно обследовали русло реки, обнаружив единственные две выбоины, в которых могла застрять одна из них.
Теперь восемь танков и восемь пехотных "Брэдли" в сопровождении четырех из шести боевых "Брэдли" M3A3 из двух разведывательных подразделений, приданных батальону, мчались по пыльной дороге со скоростью почти пятьдесят миль в час. Огромные клубы пыли поднимались от их вращающихся гусениц, серебристо-черных в свете восходящей луны, но никто из перепуганных, оглушенных шонгейри, уже оказавшихся в огневом мешке батальона, даже не заметил этого. Они были слишком заняты тем, что корчились и умирали под огнем двух других боевых групп батальона.
Аластер Сандерс наблюдал с кружащего беспилотника, как силы "Наковальни" врезались в хвост колонны "шонгейри", и его глаза были мрачными. Орудия Адамакоса были направлены влево от него, в самый западный конец колонны, изрыгая свою ненависть огненными линиями трассирующих пуль "Брэдли" и огромными вспышками из дульных срезов танков, когда они мчались к реке. И "Абрамсы", и "Брэдли" имели полностью стабилизированные основные орудийные системы, способные поражать с первого выстрела при движении на полной скорости по пересеченной местности, и не более горстки машин шонгейри в самом хвосте колонны скрылись в ночи.
Затем силы "Наковальни", даже не сбавив скорости, рухнули поперек реки, поднимая огромные столбы мутной воды. Танки и "Брэдли" взобрались на дальний берег, резко повернули направо и двинулись навстречу "Молоту" команды Гутьерреса, врезавшейся в шонгейри с востока.
Ночь больше не была темной. Она была освещена отвратительным блеском пламени, извергаемым жертвами его батальона, и жестокими очередями пулеметного огня, уничтожавшими отчаянно убегающих шонгейри. Некоторые из пришельцев поспешили к манящему укрытию на скалистых склонах холмов к северу от дороги, но только для того, чтобы столкнуться с его развернутой спешенной пехотой в огневых группах, выстроенных вокруг пулеметов и стрелков, которые уничтожали их со смертельной точностью. Личный состав батальона не страдал от жалости или колебаний, и это было ветеранское подразделение. Оно точно знало, что делает, и Аластер Сандерс испытывал яростную, холодную, ликующую гордость за свой персонал.
- Все командующие силами, пять действующий, - сказал он. - Фонарь. Повторяю, Фонарь.
Пришло подтверждение, и его дисплеи "Синего трекера" ожили, показывая ему - и им - позиции каждого дружественного подразделения. Возможно, какой-нибудь находящийся на орбите звездолет заметил бы их... но казалось маловероятным, что то, что уже происходило здесь, внизу, могло быть как-то упущено, и он не хотел никаких инцидентов с "дружественным огнем".
Командир бригады Харшейр был в бешенстве. Каждый раз, когда он запускал один из своих радиоуправляемых дронов, адские люди расстреливали его прямо в воздухе, лишая его не просто разведки, но и какой-либо связи с вышестоящими инстанциями. Он был предоставлен сам себе, и было невозможно уловить какой-либо смысл в искаженных, бессвязных обрывках безумной боевой болтовни, которую он улавливал. Единственное, что он знал, это то, что он и его бригада скатились прямиком в собственный ад Кейнхарна.
Они примитивы! Варвары! - бормотал что-то невнятное его мозг. - У них даже нет межпланетных космических кораблей, не говоря уже о сверхсветовых возможностях! Они не могут этого делать! Этого не может быть на самом деле!
И все же это было так. Дисплеи прямого видения показали ему этих ужасных "примитивных" бегемотов, движущихся прямо на него с востока, как демоны Кейнхарна, и у него кровь застыла в жилах, когда ослепительные разряды дульных вспышек пронзили его сокрушаемую бригаду. Они перемалывали выведенные из строя транспортные средства - и солдат, живых или мертвых - своими широкими "примитивными" гусеницами, и в их точность невозможно было поверить. Они стреляли - на ходу! - по крайней мере, так точно, как это могли бы сделать его собственные танки-антигравы, а его машины никогда не были спроектированы так, чтобы противостоять такому огню. С таким же успехом они могли вообще не быть бронированными, - с тоской подумал он, наблюдая, как колесные БТРЫ отчаянно и тщетно пытаются взобраться на холмы к северу от дороги.
Затем одна из этих "примитивных" пушек повернулась в его сторону, лазерный импульс установил точную дальность стрельбы, осколочно-фугасный кумулятивный снаряд M830A1 ударил по лобовой броне его командирской машины, и окончательная судьба его бригады навсегда перестала быть для него спорным и беспокоящим вопросом.
Подполковник Аластер Сандерс внимательно наблюдал, как силы "Наковальни" встретились с силами "Молота". Потери от дружественного огня были худшим кошмаром для командования в разгар ревущего холокоста уничтоженных транспортных средств, подобного этому, даже с лучшей в мире системой передачи данных и электронным оборудованием "свой-чужой". Но он усердно обучал своих людей маневренной войне - особенно ночным атакам - с тех пор, как впервые принял командование батальоном, и сегодня вечером это принесло огромные плоды.
Однако, несмотря на все это, он был поражен тем, что их еще не уничтожили. Не было никакого способа, чтобы командир сил, на превращение которых в обломки его батальон только что потратил двадцать пять катастрофических минут, не смог послать отчет о ситуации! И, конечно, если шонгейри могли уничтожать боевые группы авианосцев в море, они могли бы уничтожать наземные транспортные средства! И все же они этого не сделали. Не сдерживали ли инопланетные звездолеты огонь просто в надежде не убить никого из своего собственного выжившего персонала? Надеясь, что они все еще смогут вернуть выживших после резни?
Что ж, если это то, на что они надеются, их ждет разочарование, - мрачно подумал он, осматривая толстые кучи, в основном из тлеющих и обугленных тел инопланетян, разбросанные вдоль проезжей части. Время от времени продолжали раздаваться выстрелы, когда то тут, то там одно из этих тел шевелилось, и он оскалил зубы при виде этого. - С другой стороны, если они просто не открывали огонь, пока мы не очистим территорию, мы скоро это выясним.
- Всем подразделениям, пять действующий, - сказал он. - Выполнить исправление ошибок.
На всем протяжении этого адского, пылающего участка дороги танки "Абрамс" прижались к обочине. Их экипажи эвакуировались, оставив связь с включенной общей платформой и включив все остальные электронные устройства, которые были отключены на протяжении всего боя, чтобы составить им компанию. Они забрались в "Брэдли" (или на них сверху), которые с грохотом прорвались сквозь объятые пламенем обломки, чтобы забрать их... и которые только что прекратили все свои электронные выбросы. Пехотные команды устремились вниз со своих позиций на склоне холма, и все "Брэдли" и другие машины батальона понеслись по шоссе A77 вглубь Афганистана.
Сандерсу не нравилось оставлять за собой эти танки и их боеспособность, но у него не было иллюзий относительно того, что может сделать кинетическая бомбардировка, уничтожившая целые столицы, если они когда-нибудь возьмутся за него. Кроме того, как бы трудно в это ни было поверить, они расстреляли практически весь свой основной боезапас, убивая шонгейри, и он понятия не имел, где мог бы найти запасные снаряды. Поэтому он превратил танки в самые мощно излучающие приманки, какие только смог придумать, и оставил их на месте для уничтожения, в то время как все остальные его машины с полностью отключенными радиостанциями мчались в безопасное место.
Они продвинулись почти на сотню километров дальше вглубь Афганистана и, как и планировалось, разделились на дюжину различных групп, высаживая затем меньшие пешие группы, чтобы рассеяться и залечь в лучшем укрытии, какое только могли найти, прежде чем их настигла бомбардировка, которой опасался Сандерс.
Три "Брэдли" и тридцать два процента его персонала пережили мстительные последующие удары.
Подполковника Аластера Сандерса среди них не было.