1896 год — год коронации Николая II и ходынской трагедии, миропомазания на царство и предзнаменования будущей катастрофы, раскола в императорской фамилии и первых организованных студенческих волнений в Москве.

Царь перед выбором — с кем он, с кем Россия: либо опираться на великого князя Сергея Александровича — следовать твердому курсу Александра III, либо идти путем политических компромиссов.

Общество ищет виноватых: московский генерал-губернатор и «сестры». Сергея Александровича обвиняют во влиянии на государя через жену и императрицу… Он почти сломлен под ударами, а Елисавета Феодоровна… открывает общину сестер милосердия в Петербурге и дает ей свое имя «Елисаветинская».

Начинается 1896 год безмятежно. Царская чета дает свой первый бал, и у Сергея Александровича и Елисаветы Феодоровны — «серия балов и приемов». Первопрестольная готовится к коронационным торжествам.

Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне, вел. кн. Павлу Александровичу

1 января. Петербург — Александрия

От души благодарим и поздравляем Вас троих. Не насладимся новыми комнатами. Крепко обнимаем.

Аликс, Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 91. Л. 3.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

4 января. Александрия

Дорогой Ники,

… У нас стояли и стоят такие морозы, что мало пришлось кататься на коньках, а 6-го мы уже переберемся в Ген<ерал>-Губ<ернаторский> дом и начнем серию балов и приемов.

Счастлив буду с тобой повидаться и о многом переговорить, ибо немало накопилось, о чем хочется поделиться с тобой.

Жена радуется, что вы остались довольны комнатами!

Христос с тобой — крепко обнимаем тебя, Alix и дите. До свидания.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1340. Л. 111–112 об.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

4 января. Москва

Дорогая моя Минни,

Хочу вместе с Павлом передать тебе эти несколько строк и еще раз сказать, как мы были тронуты твоими милыми рождественскими подарками. Тебе, наверное, сейчас тяжело — в первый раз этот праздник, да еще и в Гатчине. Такие жестокие страдания, а из-за праздников вдвойне. Да поможет и укрепит тебя Бог.

Я так глупа, что никогда не умею выразить свои чувства. Будучи в Царском, я очень многое хотела сказать тебе, поговорить о Саше, который был всегда необычайно добр ко мне, но не посмела: есть чувства слишком глубокие для слов, и я уверена, что ты все поняла.

Такая радость, что ты была там в момент рождения милой baby[923]. И Аликс, конечно, была рада. Материнская забота всегда принимается с благодарностью, а ты в ее сердце вполне заменила мать. Да благословит и укрепит Господь вашу любовь друг к другу. Миру никогда не понять любви свекрови, зато сердца понимают ее.

Подумать только — тетя Аликс прислала нам рождественские подарки; как любезно с ее стороны вспомнить о нас!

У нас очень суровая зима, на каток не выйти, а жаль, потому что 6-го января мы возвращаемся в свой дом, и со всеми развлечениями на свежем воздухе будет покончено.

Сердечно целуем тебя, обнимаем

Твоя любящая сестра

Элла.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1580. Л. 59–60 об. — на англ. яз.)

В этот год одним из первых ударов для вел. кн. Сергея Александровича стал отказ вел. кн. Павла Александровича от командования дивизией в Московском округе. Московский генерал-губернатор видит за этим «людскую грязь — обидно особенно, когда она появляется от близких вам людей».

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

5 января. Александрия

Дорогой Цып,

Не могу от тебя скрыть, что ты меня очень огорчил — выказав мне так мало доверия — если б вчера мы случайно с тобой не разговорились, то вероятно ты мне ничего не сказал насчет получения дивизии.

Мне кажется, что имею больше права на твое доверие! Тебе самому пришла в голову мысль командов<ать> армейской дивизией. Я вполне понял это желание; рядом с этим тебе удавалось попасть в Москву и жить с нами в одном городе, что, кажется, нам обоим приходилось по сердцу? Мне казалось, что жизнь в Петербурге, где нравственно ты себя чувствуешь в одиночестве, тебя томила? Ты создан для семейной жизни, и мы ее тебе и детям твоим ее давали! К сожалению, не у братьев ты ее найдешь! Ты сам знаешь, как легко погрязнуть в этой атмосфере — право, она не по тебе. Какой совет может дать Вл<адимир>? Что же касается Ал<ексея>[924], то увы! Он так отуманил свой светлый ум нечистой атмосферой, что он уж и сам не может отличать добро от зла un code de moral a lui tellement diffus et excentrique que souvent moi meme qui apprecie beaucoup — j en etais navre et bouleverse il a des points de vues abracadabrants! (его моральные принципы настолько размыты и эксцентричны, что часто даже я, при всем моем уважении, бываю этим удручен и потрясен — фр). В этом случае я знаю, что я говорю.

Иду дальше, вел<икому> князю служить в армии более чем полезно — в этом мне кажется — двух мнений быть не может. Один чистый светлый ум Саши это понял, ибо, что такое было мое назначение, если не тоже служение «в армии», Он это понял, и Первый дал толчок в этом направлении; как же после этого нам не стараться идти по Его предначертаниям. И Ники это понял, когда он мне писал о твоем желании и прибавил, что это в духе его отца. Если б спросили братьев их мнения — когда Саша меня назначил ген<ерал>-губ<ернатором>, ты думаешь, что они бы это посоветовали бы? Наверное, нет, тысячу раз нет! Не думай, что я хочу направлять тебя — я хочу, чтоб ты видел ясно вещи — и я верю в то, что я ясно вижу. А теперь я умолкаю. Аминь!

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 1–3 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

7 января

…Право, сердце кровью обливается, когда посмотришь вокруг и особенно на своих присных!!

Вот уж именно: «живи, пей и веселися»[925], а то, чтоб быть действительно полезным Государю payer de sa personne (не щадить себя — фр.) на нужном деле — никогда. Разве не то делают братья! Ты знаешь, как я их люблю, но вот я не могу не видеть, что они вовсе бесполезны: Влад<имир> — где он выказывается? В команд<овании> войсками[926], может быть? Всем известно, что всем орудует Бобриков[927] вот уж 15 лет — Бобриков его вертит и вкладывает в него то, что он должен делать, и все это прекрасно знают. Дальше: не даром Саша его никогда не приобщал к общественным делам, ибо он знал, что Влад<имир> не способен. Теперь еще прекрасный совет он дал Ники, чтоб избавиться от Чихачева[928] как морского > мин<истра> — назначить его мин<истром> внутренних дел. Сам Ники мне это говорил: А в Академии Худ<ожеств>[929] — Влад<имир> делает что-нибудь; всем орудует Толстой[930] и втирает ему очки — чему я первый свидетель!

Алексей начал прекрасно, дельно и имел в морском деле[931] полное доверие Саши — но и оно стало колебаться за последние годы, и что же мы видим — лень ли, другое что, а всем орудует Чихачев — Алексей и в ус себе не дует. И вот как мы идем и бесполезно служим Родине; грустно, обидно и больно.

Теперь обращаюсь к себе. Саша мне выказал беспримерное доверие, потому что ведь моя роль не ограничивается только москов<ским> ген<ерал>-губернаторством, тут была подкладка посерьезнее. Лень и в моем характере сильна, но пока еще держусь — впрочем, не всегда, и стараюсь хоть каплю пользы <принести>.

Должно быть, что я по примеру Алексея — ибо Влад<имир> никогда полезен не был и не мог быть — тоже обленюсь и буду только «пить, есть» — на этом успокоюсь — но пока еще я не успокоился, и в этом я уверен, и мне вовсе не совестно в этом признаться.

Итак, друг мой, не будь, как Влад<имир>, «ни Богу свечка, ни черту кочерга», встряхнись с энергией и работай не на красносельских[932] бескровных полях, а внутри России, в армии, где и подобает теперь служить великому князю, как Саша нам это указал. Да вразумит тебя Господь! Аминь.

Вчера с женой участвовали в крестном ходе и в водосвятии <на Иордань> — мягкая была погода — 7° м., но длилось долго — вся прогулка ½ часа. Служили в Чудовом — в Успенском еще переделки. Тысячи и тысячи народу — удивительно эффектно, и солнце было. <… > Ездили мы на акт городских школ в Думе.

Ники принимает наши депутации 12-го, жену смущает попасть на бал, еще окончательно не решила ехать.

Христос с тобой — обнимаем — до свидания.

Твой навеки, Сергей.

Сие невозможное письмо — поручаю Е. А. Шнейдер.

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 6 об.-10 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

9 января. Москва

…если ты не хочешь понять мою мысль, что великому князю и полезнее, и плодотворнее во всех отношениях — служить в провинции, — то думаю, что дальнейший об этом разговор делается никчемушным. Avant de clore cette plus que penible conversation (перед тем, как закончить этот более чем неприятный разговор — фр.) — списываю тебе то, что Ники мне писал от 23-го мая прошлого 95 года: «Очень рад, что будущее назначение Павла совпало с твоим желанием. Я придаю большое значение, что наконец Вел<икие> Князья начинают служить и в армии. От этого очень выиграют и они — и сами войска; в этом нет малейшего сомнения», — мне кажется, что эти строки говорят достаточно красноречиво сами за себя!..

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 11–11 об.)

Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна снова в Петербурге, на первом большом бале царской четы.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

10 января. Николаевская чугунка.… чай с женой, много говорили о поездке в Питер — попасть на бал не особенно-то приятно! Еду для представления депутаций всех сословий еще по случаю царской свадьбы…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 9.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

10 января. Петербург — Москва

Очень рады увидеть Вас обоих на Нашем новоселии, счастливого пути. Крепко обнимаем.

Ники

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.91.А. 14.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

11 января. Петербург.… В 1 час в Зимний — Ники бледен — у Аликс хороший вид, дите — прелесть. Вот снова ожил Зимний — дай Бог, в добрый час!.. В ⅓ 5 ч. на чай к Минни — приятно отдыхали, не обедали.

В 9 ч. в Зимний — le tout grand bal (грандиозный бал — фр.) — у Ники и Аликс эмоции — мне после 5 лет тяжело! Все прекрасно — гибель народу — все мои депутации приглашены…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 9.)

Дневник Николая II

11 января.… Завтракали: д. Сергей, д. Павел и Элла — автор наших комнат. Показали им все наше устройство… В 9 ½ ч. вышли в Николаев<ский> зал, и начался наш первый Большой бал. Страдал за дорогую Аликс, кот<орая> должна была принять массу дам. Обошел столы и затем сам ужинал. В 1.10 все кончилось!

12 января. Встали не особенно трудно. После кофе успел многое прочитать. Был небольшой прием — 14 чел. Завтракали: д. Сергей и Элла. В 2 ½ приняли пять московских депутаций и несколько сибирских — от трех приамурских казачьих войск и инородцев — все запоздалые приношения и поздравления по случаю нашей свадьбы…

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 123.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

13 января. Николаевская чугунка.…завтракали в Зимнем — имел серьезный разговор с Ники — доволен… В Аничков rendez-vous (встреча — фр.) с женой — пили чай — были цари — простились…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 10.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

15 января. Москва

…Очень рад, что мы виделись и могли объясниться вконец, ибо, мне кажется, теперь тебе все ясно! Рад был и разговору с Ники, и что я с ним так сошелся во взглядах и мнениях; увы! в этом столь невинном и простом деле — примешалась людская грязь — обидно особенно, когда она появляется от близких вам людей. Лишь бы нам идти прямо по намеченному себе пути, главное не обращать внимания на вздорную — если не злую — болтовню!..

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 13–13 об.)

В Москве великокняжескую чету ждет череда приемов и балов.

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

17 января. Москва

… Итак, вчера я открывал Дворянское Собрание: гр. Олсуфьев[933] и ген<ерал> Тучков приезжали мне объявлять, что все дворяне собраны. Встреча на лестнице — моя речь, прочитанная под портретом Государя и за сим присяга в Пудовом, где еще застал обедню. Скажи откровенно твое мнение о моей речи?

Вечером бал в Дв<орянском> Собрании замечательно красивый и элегантный — масса красивых лиц и туалетов — жена была удивительно хороша и обновила le набрюшник demeraudes (набрюшник с изумрудами — фр.). Начали с 4 польских я с четырьмя предводительницами наличными: кн. Трубецкой[934], м-ме Кристи[935], м-ме Шлиппе[936] и кн. Ливен[937]. Танцевал два кадриля, а жена все три и мазурку. Прекрасный ужин и дома были в 34 3 ч.

… Жена начала свои уроки пения с г-жой Поляковой — от 6 ч. до обеда.

Послал Государю адрес вполне хороший от Моск<овского> дворянства — узнай-ка у Ники, как он ему понравился…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 15–16 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

23 января. Москва

… Преглупо, но у меня были большие эмоции пред балом — особенно ввиду дамского представления, чрез которое мне пришлось пройти. Было 1160 приглашенных — явилось более 800 и ужинало 600 с чем-то. Я плясал две кадрили, а за сим любезничал в толпе без конца. За ужином обходил все столы — вместо котильона все кончилось вальсом около 2 ½ ч. За сим с женой и адъютантом ел в своем кабинете и заболтались до 4 ч. Все наши самые красивые купчихи были на лицо — Гартонг танц<евал> мазурку с м-ме Щукиной — elle fut ravissante (она была очаровательна — фр.).

Истомин едет сегодня в Питер и будет у тебя. Он остается до четверга по коронационным делам. Сегодня мы ездили в Ивановский мон<астырь>[938] смотреть вышивание трена[939] для Alix — удивительно красиво; видели пелену для мощей пр. Сергия qui est de toute beaute (которая прекрасна — фр.), пили чай у игуменьи[940] в очень уютных комнатах, вообще чистота примерная.

Готовимся к нашему второму балу — но это из легких…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 21–22 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

25 января. Москва

… Вчера у меня была конференция у Маруси Б.[941] с Ламиновой насчет розового трена для жены с дивными кружевами. Это сюрприз.

Сегодня прибыли преображенцы к нашему вечернему балу — четыре человека. Ну, этот бал куда легче — всего 450 приглашенных; для чайного стола жены будут обновлены сегодня золотые десертные приборы! Сегодняшний бал с цветами и лентами…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 24–24 об.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

2 февраля. Москва. Сретение Господне.… Пиц прибыл — Ники ему окончательно сказал, что даст дивизию в Москве! Счастлив!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. ГД. 32. Л. 20.)

Начало Великого поста. Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна впервые исповедуются у нового духовника о. Благоразумова.

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

8 февраля. Москва

… Не особенно-то спокойно для недели говенья — но где же оно в «миру» и бывает? Ездили к мефимонам со всеми нашими — в 4 ч. — в Вознесенский жен-<ский> мон<астырь>[942], что в Кремле — прекрасно поют, и священник чудесно читает канон. Пили чай у игуменьи[943] и ели булки на миндальном молоке — tres bon (прекрасно — фр). Собираемся завтра испробовать нового духовника — прот<оиерей> придв<орного> духовенства…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 32–32 об.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

9 февраля. ДА 10 ч. исповедовались в церкви у о. Благоразумова[944] — хорошо, тепло. Чай и читал с женой правило.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. ГД. 32. Л. 24.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

10 февраля. Москва

Дорогой мой, поздравляю с принятием Св<ятых> Тайн — такое было у меня сегодня отрадное чувство при причастии — я так ясно все сознавал, а то иногда бывает, как в тумане — и молилось хорошо! С нами приобщ<ались> Фафка, Марина, две старушки Стрекалова и Бахметева[945], Степанов, Гадон, (le couple чета — фр.) Корнилов<ых>[946], Балясный[947], много из наших людей…

…Мы вчера исповедовались впервые у о. Благоразумова — стар<ый> придв<орный> дух<овник> — tres bien et parlant de meme (очень хороший, а говорит одно и то же — фр.), но ведь это третий в 4 года — не везет нам с духовниками. Днем сегодня ездили прикладываться к святыням Успенского собора и в Чудове.

Ужасно нам хочется съездить в Усово на несколько дней подышать — не знаю, удастся ли? Получил удовольствие видеть Сипягина несколько раз. Читаю (в 1-й раз) проповеди Св. Иоанна Златоуста…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 33–34 об.)

После кончины Александра III в соответствии с манифестом Наследником цесаревичем был объявлен брат государя вел. кн. Георгий Александрович, так как у Николая II тогда еще не было сына. Но Георгий Александрович тяжело болен… В кругу семьи поднимаются разговоры о титуле «Цесаревна» для Александры Феодоровны. Мария Феодоровна категорически против этого решения.

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

16 февраля. Москва

…Однако это пренеприятно — вся история Влад<имира>! Положим, что Алексей лучше бы сказал, но вопрос — сказал бы! ибо это очень трудно. Не могу не сказать, что Влад<имир> прав в общем; по поводу в данном случае слова «цесаревна» <—> un jeu de mots (это игра слов — фр.), ибо Alix теперь все-таки в роли цесаревны — мне это кажется совершенно ясно! Жаль, если Минни будет на всех нас сердиться. А что это очень утомительно, так я вполне с тобой согласен…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 39–39 об.)

Елисавета Феодоровна погружена в организацию благотворительных вечеров в пользу Елисаветинского Общества.

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

20 февраля. Москва

… живые карт<ины> в пользу приюта кн. Щербатовой[948] — Елисаветинского общ<ества> — вот почему жена ими интересуется, они будут с музыкой и пением[949] — дамы из общества тоже принимают участие.

… В каком состоянии брожение умов между Минни и Влад<имиром>?..

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1.Д. 204. Л. 43, 44 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

24 февраля. Москва

…Живые картины прошли отлично и красиво: Щукина, Вострякова[950]Маргарита Морозова — были удивительно красивы. Скучны были пенье и чтения между картинами; мы сидели в средней царской ложе. В антракте ласкали всех участниц в их костюмах. M-me Щукина en Sapho ravissante (великолепна в костюме Сафо — фр.)

… Сегодня в 11 ч. утра открывали новую клинику, сооруженную на средства Шелапутина[951] le dernier mot de la science pour des maladies de femmes (последнее слово науки в области женских болезней — фр.)…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 47 об.-48.)

После нескольких дней отдыха в Усове великокняжеская чета едет в Петербург.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

9 марта. Москва.… читали с женой брошюру: письма Бар<онессы> Раден[952]к сестре — описание коронации Папа и Саши — замечательно хорошо написано… завтра собираемся в Питер на несколько дней.

11 марта. Питер.… К завтраку в Зимний и Пиц — рады видеть царей — дите чудное; крупное, милое; с царями смотрели виды Закаспийского края — Пясецкого[953]; вернулись домой — в 5 ч. к Минни — quand la famille fut partie (когда семья разошлась — фр.) — остались en trois очень долго — Minny est nerveuse (Минни нервничает — фр.) — едет завтра к Georgy в Turbie[954]…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 38, 39.)

Дневник Николая II

12 марта. После доклада Ванновского поехал с Аликс в Аничков, где провели с Мама около получаса. Проводили ее до станции: она уехала с Мишей и Ольгой[955] в Ниццу к Георгию. Завтракали с Эллой и др. Покатавшись, поехали в Аничков играть в мячики. День стоял чудный…

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 133.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

15 марта. Николаевская чугунка.… на чай к Ники — говорил Alix то, что было на сердце — tons les deux charmants (оба очаровательны — фр.)… К 4 ½ ч. на обед к Пицу с царями — пресимпатично — осматривали церковь — простились — масса народу на горе — уехали тем же составом.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 41.)

Из книги баронессы Софии Буксгевден

Вся эта весна ушла на приготовления к коронации, которая была назначена на май 1896 и должна была, согласно традиции, пройти в Москве. Всю зиму помыслы императрицы были сосредоточены на этом событии, имевшее особое мистическое и религиозное значение для всех русских людей. Великий князь Сергей Александрович объяснял ей каждую деталь предстоящей сложной церемонии и помогал понять ее глубокое религиозное содержание.

(Буксгевден С., баронесса. Венценосная мученица. Жизнь и трагедия Александры Феодоровны, императрицы Всероссийской. М., 2007. С. 107.)

Началась последняя неделя Великого Поста.

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

18 марта. <Великий Понедельник>. Москва

… Как были милы цари — так сердечно-просты и видимо тебя любят — езди к ним конечно.

… Вербная всенощная была многочисленна — вербы на славу. Вчера в ½ 11 ч. малое освящение Успенского собора; митр<ополит>[956] служил торжественно — чинно — в чудных голубых ризах с золотом — красиво. Нам были даны на память иконы, писанные на золот<ых> листах, взятых с купола собора — 500 летняя давность; мы к обедне были дома.

…Жена в восторге от вертящихся мышей — данные ей на вчерашней выставке — ужасный вздор. Надеюсь говеть! J ai un degout complet pour le pois-son — tant mieux (Терпеть не могу рыбу — тем лучше — фр.) — хоть маленькое умерщвление плоти…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 67 об.-68 об.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

20 марта. <Великая Среда>.… Не принимал — тихое утро. В ½ 12 ч. к обедне — всегда грустно расставаться с Преждеосв<ященной> обеднею!.. В 7 ч. к службе — теперь сейчас идем исповедаться. Господи благослови!

21 марта. <Великий Четверг>.… В 9 ч. обедня — сподобились приобщиться Св. Тайн — радостно и утешительно! <нрзб.> Шуваловы[957], Козляниновы[958], Форбрихер, Соколов[959]. Много наших людей… В 3 ч. с женой в Успенский и Чудов. — устроил парчевый покров на плащаницу. Читал жене Муравьева[960] и Иннокентия[961]. В 7 ч. — 12 Ев<ангелий> — хорошо молилось…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 44.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

22 марта. Петербург — Москва

Яйца уже отосланы вчера. Надеюсь, они прибудут целыми. У нас стоят хорошие ясные дни. Крепко обнимаем. Вчера приобщили нашу дочку.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. ГД. 9 ГА. 46.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

23 марта. <Великая Суббота>.…С 12 ч. все снами — у обедни… В ½ 3 ч. с женой в Вознесенский м<онастырь> к плащанице и мощам — схимница нас благословила образками. В 4 ч. красили яйца с нашими и Шлиттером — общий чай. Разбирал фарф<оровые> яйца. После этого скоро разошлись. С женой обдарили друг друга яичками. Без 5 м. 12 ч. с Гадоном в Успенский — 4° мор<оза>! Длилось долго около 2-х ч. дома — застал конец обедни. Разговлялись симпатично в большом обществе… Христос Воскресе!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. Г Д. 32. Л. 45.)

Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне,

23/24 марта. Петербург — Москва

Сердечно благодарим Тебя и милую Эллу за подарки.

Поздравляем с наступающим Великим праздником, нежно обнимаем. Христос Воскресе!

Ники

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 91.Л. 49.)

Сергей Александрович погружен в коронационные дела.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

1 апреля.…Все больше-больше коронационных дел — un supplice que tout cela (сплошное мучение — фр.).

3 апреля.… В 11 ч. утра жена, я, Шувалов и Корнилов в ландо поехали в Ильинское. Прибыли около 1 часу — закусили в доме <нрзб.> и пошли по всем делам распределять кто, где будет жить во время царского пребывания…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. A. SO, S1.)

5 апреля произошел несчастный случай с ближайшим сотрудником Сергея Александровича, его «верным и преданным другом», генералом Михаилом Петровичем Степановым. Он состоял при великом князе еще со времен русско-турецкой войны 1877–78 гг. С 1882 г. Степанов — секретарь, а с 1889 по 1917 гг. — помощник председателя Православного Палестинского Общества. Его называли alter ego великого князя. Михаил Петрович пользовался полным доверием и великой княгини, продолжал состоять при ней даже тогда, когда она стала настоятельницей Марфо-Мариинской общины.

Участие в постигшем его несчастии выказала и царская чета, государыня прислала ему цветы.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

5 апреля. Около 3 ч. утра дали мне знать (Истомин), что лошади разбили Мих<аила> Пет<ровича>, возвращавшегося с бала из Хамовнической части. Сейчас же поехал туда с Джунк<овским>. Сотрясение мозга и трещина в нижней части черепа! Ужасно! Меня узнал, предложил ему приобщиться, что и было в полном сознании. Перенесли его в клинику проф. Левшина[962] — он сам все время был, я уехал из клиники в 6 ч. утра. Утром в церкви мы все молились за него. В 3 ч. ездил с женою в клинику. В 9 ч. я снова туда — млад<ший> брат прибыл. Состояние почти безнадежное! Невыносимо тяжело терять такого верного друга! Все упование на Тя, Господи, возлагаем — помози рабам Твоим!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. A. S2.)

Николай II, ими. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу Царское Село — Москва

Только что услышали про бедного Степанова. Так печально, нет слов. Пожалуйста, срочно сообщи новости. Как он? Бог даст, он поправится.

Ники, Аликс.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.91.А. 64. — на англ. яз.)

Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу.

8 апреля. Царское Село — Москва

Пожалуйста, <сообщи> новости о Степанове; мысли все с ним и со всеми вами. Узнает ли он тебя? В сознании ли? Если да, мы шлем ему нашу нежнейшую любовь. Бог даст, он поправится.

Аликс.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.91.А. 75. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

8 апреля.… в 10 ч. с Гадоном в клинику — ночь была хороша, темп<ература> тоже — видел Степ<анова> — говорил со мною вполне хорошо — Левшин доволен общим состоянием — в первый раз цыпленок дали. Принимал без конца. Совсем неожиданно из клиники мне передают, что Мих<аил> Петр<ович> меня благодарит, сообщает, что чувствует себя гораздо лучше — он сам поручил передать мне. В Зч. с женой в клинику… В 9 ч. с Гадоном в клинику. Слава Богу, идет все хорошо. Alix еще спрашивала о здоровье Степ<анова>.

11 апреля.… в клинику — Степ<анов> ожидал жену и дал ей цветы — очень разговорчив — его братья были — пили чай — просто не верится!! Слава Богу! Писал письмо Ники — длинное, деловое — читал с женою. В 9 ч. снова в клинику с Гадоном.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. S3, 55.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Але

ксандровичу

14 апреля. Москва

… Alix прислала Степ<анову> первые весенние цветы — si touchant (как трогательно! — фр.) — все доктора просили цветок на память…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 96 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

11 апреля. Москва

Дорогой Ники,

…Нам пришлось пережить очень тяжелые дни по поводу нашего Степанова; у него сотрясение мозга и трещина в нижней части черепа — все были уверены, что он не выживет, но, вот, слава Богу, ему теперь лучше, и есть надежда на полное выздоровление. Мы были ужасно тронуты вашим сочувствием, и скажи Аликс тоже; правда, потерять верного и преданного друга — большое несчастье.

Я с головы до ног погружен во все приготовления к Маю — их страшно много, а рядом идут очередные дела — иногда голова идет кругом. Не понимаю, как ты будешь объезжать лагерь с зорей[963] с церем<онией> — Папа этого в 83 году[964] не делал — ибо пока еще все под снегом, а когда он стает, то будет невылазная грязь; каждую ночь еще 3–4° морозу.

У меня давно есть мысль, которую хотел передать тебе. Не прикажешь ли ты, чтоб о. Иоанн[965] присутствовал на самой коронации в Успенском Соборе, как было на твоей свадьбе?

Кн. Шаховская[966] — общины «Утоли моя печали» — в газетах даже сообщала, что будто ты будешь присутствовать на закладке или освящении в ее Общине — вероятно, это неправда — во всяком случае, я позволяю себе просить тебя этого не делать, ибо она этого вовсе не заслуживает — с est une intrigante et voila tout (интриганка и больше ничего — фр.).

Позволь мне все тебе выложить. Помнишь наш разговор о Грингмуте[967] — теперь я знаю, что ему хотят дать место Начальника главного Управления по делам печати вместо Феоктистова[968], который уходит. Жаль будет потерять его, как умного и дельного писателя; во главе «Моск<овских> вед<омостей>» он будет в тысячу раз полезнее именно благодаря его направлению, а в наше время это куда как важно! Как Нач<альник> по дел<ам> печати — он уже писать не может, и мы его уже совсем потеряем; прости меня, но умоляю тебя настаивать, чтоб ему дали «Моск<овские> ведомости», а не что другое — это чрезвычайно важно — я это говорю в общем смысле, а не только как Моск<овский> ген<ерал>-губ<ернатор>, право, так.

Я выложил тебе все, что у меня накопилось на душе и что не могу от тебя скрыть — конечно, на словах было бы легче. Во всех моих треволнениях утешаюсь мыслью о вашем приезде к нам в Ильинское — дай-то Бог, что б это было тихое радостное время, где вы оба могли бы отдохнуть. Воображаю, как вы теперь наслаждаетесь в милом Царском. Мы много читаем с женой после дневного чая.

Храни вас троих Господь — сердечно обнимаем. До свидания.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1340. Л. 113–118 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

15 апреля. Москва

…Я изведен всякими делами — конечно, коронационные всего больше и вздору-то сколько! Истомин просидел у меня без конца. Ставлю тебе на вид, что я только от него узнал, что Georgie был в такой страшной опасности — право — ты бы мог мне слово об этом сказать — non, vraiment je ten veux (я на тебя сердит — фр.) — тоже ни слова об Оле[969]! Стыдно. Как же теперь стоит дело с Georgie? Есть ли надежда, что это протянет. Как все это ужасно с коронацией! Судьба и вздохнуть нам не дает! Неужели опять панихида, траур etc.! Страшно подумать.

… Вчера были мы вечером на Красной площади, и при нас делали пробу электр<ического> освещения всех кремлевских башен — удивительно красиво — феерично — необыкновенно красивые цвета; объехали мы кругом весь кремль avec Mr Berr sur le marche-pied du landau (с г-ном Бером[970] на подножке ландо — фр.) — масса народу. Меня целый день теребят — то тот, то другой и ничего нет времени делать для себя…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 97–98 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

17 апреля. Москва

…Мы ездили сегодня в Ивановский мон<астырь> — пелена для мощей пр. Сергия почти готова и надо было указать места для драгоцен<ных> камней — будет чудесно! Вчера я поднес жене трен розовый с чудными кружевами испанскими 17 столетия — вышло вполне удачно, и жене очень понравилось…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 100–100 об.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

19 апреля.… В 10 ч. в клинику — завтра Степ<анов> перебирается к нам… В ½ 3 ч. с женою в клинику — все доктора во главе с Левшиным поднесли жене букет, и она им всем дала фиалки. Степ<анов> в сюртуке встретил — пили чай и простились с клиникой d’une maniere touchante (трогательным образом — фр.)…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 59.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

20 апреля. Москва

Мой дорогой Ники,

Наконец погода изменилась, и у нас жара, как летом, так что, надеюсь, к коронации все зазеленеет. Степанов просит меня передать тебе и Аликс слова глубочайшей благодарности за участие, оказанное вами во время его болезни. По его словам, это было самым лучшим и целительным лекарством, которое поставило его на ноги. Сегодня он переехал в наш дом. Конечно, ему придется поберечься еще несколько месяцев, хотя он чувствует себя довольно хорошо, но ему нельзя переутомляться. А так он, слава Богу, вполне здоров.

Скажи, пожалуйста, Аликс, что меха я высылаю сегодня вечером и уже телеграфировала Даки, что Feldjager (фельдъегерь — нем.) доставит их в Дармштадт.

Сегодня я получила письмо от моей старой княгини Голицыной[971], она пишет, что «on avait sonde le terrain si le Prince serait a Moscou» («зондировали почву, приедет ли князь[972] в Москву» — фр.) и сказали, что нет, а теперь было упомянуто, что имелось намерение прикомандировать его к Гессенскому двору. Конечно, такая честь была бы огромной радостью, поэтому хочу тебя спросить: думал ли ты о его приезде по этой причине? <Он командируется> к Даки? Если так, то будь добр, дай телеграмму, что желаешь его приезда, или что все уже решено. Тогда я бы сразу же известила ее об этом. Видишь ли, ему нужно будет привести в порядок свои мундиры, они ведь постоянно живут в деревне.

Так любезно с твоей стороны, что ты прикомандировал Олсуфьева[973] к Эрни[974] — его отец[975] состоял при покойной императрице[976], и он с почтением относится ко всей Гессенской фамилии.

Я боюсь, ты перегружен работой. Здесь весь город вверх дном из-за приготовлений — пыль, шум, и Сергей с утра до вечера занят всем этим. Очень надеюсь, что у тебя хорошие известия о Георгии. Эти ветры, которые начинаются весной, ужасно мучительны для людей со слабыми легкими.

Нежные поцелуи от Сергея вам троим.

Ваша любящая сестра

Элла.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. ГД.1253. Л. 54–55 об. — на англ. яз.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

21 апреля. Москва

… Жена все эти дни разъезжает по разным приютам, где празднуют юбилеи или освящают церкви…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. ГД. 204. Л. 103 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

22 апреля. Москва

Дорогой Ники,

Эти строки ты получишь в день именин Аликс; от всего сердца поздравляю тебя и ее — и да благословит ее Господь!

Я с ужасным трепетом жду твое решение насчет Устава Художественного> общ<ества>. Прости меня, что я так настаиваю, но «что у кого болит, тот — о том и говорит». Умоляю тебя вспомнить то, что я писал тебе осенью; это не пустая фантазия, верь мне — меня это слишком близко касается, как Моск<овского> ген<ерал>-г<убернатора>, и если ты не утвердишь Устав в том виде, как я того прошу — то я буду поставлен в самое глупое положение — чтоб не сказать хуже. Уж без того совершили большую несправедливость, отдав Устав на рассмотрение Академии Худож<еств> — если ты мне не веришь — спроси Муравьева[977]. Повторяю — мне бесконечно совестно писать тебе об этом, но, когда я чувствую свое дело вполне правым и что совершают с ним ряд несправедливостей — у кого же мне искать защиты и правды, как не у тебя! Ужасно к сердцу принимаю я все это дело — не суди меня, но пойми!

Мы посылаем Аликс наш скромный презент… Ты, верно, поймешь, с каким трепетом и волнением я ожидаю ваш приезд — да будет он благословен.

Христос с тобой — мы обнимаем вас крепко — до свидания.

Твой Сергей.

Умоляю, не давай читать моего письма!!!!

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1340. Л. 119–120 об.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

23 апреля. Царское Село — Москва

От души благодарю за письмо и поздравление; рад объявить, что вчера устав утвержден, наконец, законным порядком.

Крепко Вас обоих обнимаем.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 91.А. 94.)

Сергей Александрович понимает, что на предстоящие торжества нужно просить благословения Божиего. Он обращается за молитвами к «всероссийскому батюшке» о. Иоанну Кронштадтскому, просит разрешения государя на присутствие праведника в Успенском соборе при миропомазании на царство, ведь о. Иоанн был у одра Александра III, был и на венчании царской четы. Ему же предстояло и отпеть жертв Ходынской катастрофы.

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

23 апреля. Москва

… Просил о. Иоанна, когда будет в Москве заехать ко мне — мне необходимо, чтоб он помолился, j ai tant demotions (я очень волнуюсь — фр.); писал я Ники, чтоб о. Иоанн был в соборе во время коронации…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1.Д. 204. Л. 107об.-108.)

В императорской фамилии снова разлад, на этот раз между вел. кн. Алексеем Александровичем и вел. кн. Александром Михайловичем в связи с вопросом усиления Российского флота на Тихом океане. Александр Михайлович[978], служивший во флоте, ставит перед государем вопрос об отставке своего начальника Алексея Александровича.

Начинаются и «путаницы» между московским генерал-губернатором и министром двора И. И. Воронцовым-Дашковым.

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

25 апреля. Москва

… мы только что вернулись из Ильинского; где было чудесно — тепло — дорогой мой. Дождь — все там устраивали (к приезду царской четы. — Сост.)[979]…

Итак, все-таки Алексей решил уходить, очень это жаль, и доброго от этого мало будет! Он совсем пропадет — жаль, очень жаль. Жаль и Банковского[980] — умный, дельный, а кто же без недостатков? Мне лично это чувствительно Niky a bien tort de lacher les vieux serviteurs de son pere — le ministere de Tinterieur va a la debandade la plus complete et ainsi de suite — je n augure rien de bon (совершает ошибку, отпуская старых слуг своего отца — министерство внутренних дел придет влолный беспорядок и так далее — я не жду ничего хорошего — фр.). Стало быть, Николаша теперь не будет здесь.

Интересно видеть Аи-Хун-чанга[981]! Народ уж стал валить сюда. Вчера прибыл Воронцов[982] — удивительно, как он мало знает дела, путаницы выходят

удивительные — т. напр. я получил от него официальное письмо, которое должно было быть направлено Владимиру!? Как тебе это нравится?

…Трудное время для меня начинается — да поможет мне Господь — сердце щиплет…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 204. Л. 109–110 об.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

26 апреля.… В ½ 3 ч. ходили с женой в Спас на Бору[983] прикладываться к мощам св. Стефана Пермского — 500 л<етие> обретения мощей. Оттуда в Истор<ический> муз<ей> — выставка Шабельской[984] очень интересна. Пиц пишет, что Алексей хочет уходить после коронации — я очень, очень этим огорчен. Банковский тоже уходит…

27 апреля.…Утром с Гадоном встречал Пица и детей — радость большая. Они проживут до моего дня рожд<ения>. В ½ 12 ч. с женой в Хр<ам Христа> Спасителя на молебен. Болтали с Пицем всласть — рассказывал la derniere cocho-nerie de ce villain Sandro envers Alexis — revoltant (о последнем свинстве этого негодяя Сандро по отношению к Алексею — возмутительно — фр). В 3 ч. en trois и забрав Бэби[985] в Б<ольшой> театр — репетиция нового балета — я понимаю <?> Бэби в первый раз в театре — ужасно наслаждалась. Восторг было на нее смотреть; заехали все помолиться к Иверской… Господи благослови их приезд. Аминь!

28 апреля... несколько серьезных арестов — plus que penible! (ужасно тяжело! — фр.)… С женой в Думу — репетиция коронац<ионной> кантаты. Костя с 2 бат<альонами>нами полка пришел… Перед обедом мне идеальные подарки от жены и Пица. Все 17 оф<ицеров>, живущих у нас, явились к обеду — дети тоже — рад им…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 62, 63.)

Николай II, ими. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

29 апреля. <День рождения вел. кн. Сергея Александровича>. Царское Село — Москва

Шлем тебе наши самые нежные поздравления и благословения. Надеемся, ты проведешь этот день очень счастливо. Целуем тебя и дорогую Эллу.

Ники, Аликс.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 91. Л. 104.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

5 мая.… Принимал сенаторов — в 2 ¼ ч. начали en deux послов, министров принимать и кончили грандиозным дипломатическим cercle (приемом — фр.) в 6 ч.! Высокая марка!.. Тормошение необычайное!! Каждую минуту тормошат. Итак, дай Бог в добрый час!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 67.)

6 мая Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна встречают Пиарскую чету. На 9 мая назначен царский въезд в Москву, на 14 мая — коронация и миропомазание.

В день царского въезда в домашней церкви Сергея Александровича вспыхнул пожар, а через 9 дней в давке за подарками толпа растоптала более 1600 человек. Этот день войдет в историю как Ходынская катастрофа.

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

6 мая. Москва — Бологое

В светлом сознании величия переживаемой исторической минуты Москва ныне соединившая в своих стенах представителей всего необъятного Вашего Царства, повергает пред Вами Самодержавнейший Государь, свои верноподданнические поздравления с Высокоторжественным днем рождения Вашего Императорского Величества и молитвенные пожелания да послужит наступившее новолетие в коем низойдет на священную Вашу Главу усиленная благодать Св. Духа, преддверием долгого ряда безмятежных и славных лет на общую радость и счастье Вашей Царственной семьи и сто миллионной семьи Ваших верноподданных.

Генерал-адъютант Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1415. Л. 48.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

6 мая. Праведн. Иова Многострадального. 6° — холод собачий и дождь весь день. Жена дала мне образок, чтобы носить на себе. Жена к Спасителю с Пицем — яс Джунк<овским> в Клин около 1 часа встретил царей и болтал с ними в пути. Здесь встреча — в сырости и холоде. Все в Петровский дв<орец>— все вел<икие> княгини встречали там — молебен— разговор <?> и абшид (русская транскрипция нем. Abschied — здесь: «И всё.») <?>… Оттуда с женой к Henri de Prusse (Генрих Прусский — фр.) обедали у нас. Владсимир>, Михен, Мисси[986] с мужем — table d’hote (общий стол — фр.) В 34 11 ч. встречали Ernie, Ducky, Людвига и Викторию. Два последних живут у нас — все пили чай у нас… Господи благослови!

(ГАРФ. Ф. 648.Оп. 1.Д. 32. А. 67.)

Дневник Николая II

6 мая.…Встал в 9 ч. После кофе отвечал на телеграммы; даже на железных дорогах они не оставляют в покое. В Твери было несколько депутаций и 60 дам с цветами. Завтракали после этого. В Клину д. Сергей встретил нас. Приехали в Москву в 5 час<ов> при ужасной погоде; дождь, ветер и холод. На платформе встретило нас семейство и почетный караул Уланского Ее В<еличества> полка. Оттуда в сопровождении всех кавалерийских офицеров доехали до Петровского. На дворе стоял поч<етный> кар<аул> Лейб-Екатеринославского полка. В передней дворца ожидала женская половина семейства. В ротонде был маленький молебен и затем все разъехались. Чувствовал себя очень уставшим…

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 143.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

6 мая. Москва

Дорогой дядя Сергей,

От всей души благодарю Вас обоих за прелестный подарок; он именно вышел таким, каким я себе представлял его!

Страшно тронут вашим милым вниманием. Эта бутылка будет ценным вкладом в моей будущей коллекции старых вещей!

Крепко Вас обнимаю.

Твой Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 71. Л. 2–3.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

8 мая.…У жены горло болит — никуда не выезжала. Принимали вместе всю Прусскую свиту Henri — представились. В 12 ч. со Стаховичем[987] по чугунке в Клин встречать Минни; так ее жаль!! Много и долго с нею говорил; здесь одно семейство встречало… Господи благослови завтрашний день!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. ГД. 32. Л. 68.)

Дневник Николая II

9 мая. Первый тяжелый день для нас — день въезда в Москву. Погода стояла великолепная… В 2 ½ ровно тронулось шествие; я ехал на Норме. Мама сидела в первой золотой карете, Аликс во второй — тоже одна. Про встречу нечего говорить, она была радушна и торжественна, какая только и может быть в Москве! Вид войск чудесный! В Успенском и Архангельском соборах прикладывались к мощам. Вошли к себе в комнаты в 5 ч. Выпив чаю, отправились с Аликс в Александрию. Я поместился в старой своей комнате. Гулял. Обедали вдвоем и обошли весь дом, который я совсем не помнил.

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 143.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

9 мая. Св. Николая Чудотворца. 12° — чудный день! Эмоций бездна. Жена поехала в Петровсский дворец> и участвовала в обеде. После обедни вспыхнул пожар в нашей церкви — ризница и алтарь совсем испорчены — была неприятная минута! Завтрак с Мисси и Ducky в дыму! Около 2 ч. был у заставы, подал Ники рапорт там, он бледен — все сошло блестяще! Благодарение Господу! У Иверской Ники и обе Им<ператри>цы вышли — я слез с лошади. Baby смотрела из моего кабинета. В Кремле все идеально сошло — на Минни тяжело было смотреть! Ники со мною трогательно мил. В 5 ч. были дома — отдыхали — обедали с офицерами. В ½ 11 ч с женой на большой раут в Дв<орянское> Собрание, данный Трубецким[988] всему съехавшему<ся> дворянству — любезничали без конца — оставались час.

10 мая. 14° — хороший день. Был м<инистр> Ин<остранных> Д<ел> К<нязь> Лобанов[989] — приглашал на раут. Принимали вместе хана Хивинского[990] и японцев. Жена у Сумароковых на освящении церкви — я завтракал дома — был Henri и сейчас же <нрзб.> встречал Карла Веймарского[991] и эрцгерц. Евгения. К чаю Мисси, Ducky с мужьями. Доклад Гадона. Обедали Мари[992], Альфред и обе племянницы[993]. Был Добржинский[994] — он назн<ачен> дир<ектором> Деп<артамента> полиции — ликую! С женой на Лобановский раут — давка, жара неимоверная — любезничали усердно…

11 мая. 13° — гроза — в церкви почти все уже исправлено и можно служить. В 11 ч. принимали с женой: сиамское, китайское, корейское, сербское, испанское и турецкое посольства. Завтракали все офиц<еры> Гродненского губ<ернского> полка. В ½ 3 ч. поехал осмотреть всех волостных старшин. Сидели за обедом— обошел все столы и говорил всюду — пресимпатичное впечатление… В 7 ч. на обед к германскому послу[995] — гибель народу — противный Фердинанд Кобургский[996]! Потом собрались у нас — офиц<еры>, племянницы, Артюр с женой[997] — играли в карты.

12 мая. 15° — дождь утром ужасный — церке овный> парад отменен — были у обедни у себя — я деж. ген. ад. — завтракали в Кремле с Ники и Alix — он говорил со мною о коронации. Сидели у Мари. В ½ 4 ч. торж<ественное> освящение Государственного Знамени. В ½ 5 ч. поехал один в Александрию к Минни по делам — tete-a tete приятный с нею — елей — соловей поет в саду. Говорил и с Ники. В 8 ч. с женой на обед к Англеийскому> послу[998] — рождеение> Queen (королевы — англ.). В 10 ч. у нас вечер для принцев — масса — пел русский хор — были братья — дядя Карл Веймарский — были и наши приглашенные — удачно сошло — из кожи лез — в 1 час кончилось… устал!

13 мая.…Жена принимала 100 дам!.. В 7 ч. всенощная в Спас за золотой решеткой[999] — цари — все семейство. Минни была, дома около 9 ч. Обедали Ernie и Ducky — сидели на балконе — ночь дивная — масса наград, изучали их. Господи благослови царя!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 69–71.)

Наступил день венчания на царство.

Дневник Николая II

14 мая. Великий, торжественный, но тяжкий, в нравственном смысле, для Аликс, Мама и меня, день. С 8 ч. утра были на ногах; а наше шествие тронулось только в ½ 10. Погода стояла к счастью дивная; Красное Крыльцо представляло сияющий вид. Все это произошло в Успенском соборе, хотя и кажется настоящим сном, но не забывается во всю жизнь!!! Вернулись к себе в половину второго. В 3 часа вторично пошли тем же шествием в Грановитую палату к трапезе. В 4 часа все окончилось вполне благополучно; душою, преисполненною благодарностью к Богу, я вполне потом отдохнул. Обедали у Мама, которая к счастью отлично выдержала все это длинное испытание. В 9 час. пошли на верхний балкон, откуда Аликс зажгла электрическую иллюминацию на Иване Великом[1000]и затем последовательно осветились башни и стены Кремля, а также противоположная набережная и Замоскворечье.

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 144–145.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

14 мая. 20° — дивный день. Выехал с женой в парадной карете. В 8 ч. Пиц и я ассистентами у Аликс — дивно хорошо. Ники читал «Верую» великолепно спокойно и с глубоким чувством все проделывал — я умилялся. Весь обход соборов был в сиянии солнца: Аликс очень красива и взволнована — Минни прелестна. Длилось около 3 часов. Между корон<ацией> и обедом сидели у Ники. Обед полон торжественности. Ники entre (между — фр.) Минни и Аликс. Корона была широка Ники — он боялся, чтоб не давило на его больное место японское[1001]! Дома в 5 ч. — обедали с нашими и племянницы. В 9 ч. в Кремль. С террасы с царями смотрели чудную иллюминацию — Минни была. Ночь жаркая — 15°. Господи, благослови их и помилуй нас. Боже, все это было потрясающе хорошо. Что за глубокий религиозный смысл в миропомазании Государя и в его причащении! С est sublime et divin (Это возвышенно и божественно — фр.), ^и Ники так все это понимает и проникнут. Аминь!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 71.)

В этот день Государь объявил Елисавете Феодоровне о выделении 150 000 руб. на покупку дома и строительства Елисаветинской общины сестер милосердия при 1-м Санкт-Петербургском Дамском комитете Красного Креста, который она возглавляла.

Рескрипт Николая II, данный на имя вел. кн. Елисаветы Феодоровны

14 мая

Ваше Императорское Высочество,

В непрестанных МОНАРШИХ заботах об облегчении страждущих, Мы обратили Наше внимание на полезную деятельность состоящего под АВГУСТЕЙШИМ председательством ВАШЕГО ВЫСОЧЕСТВА Первого С.-Петербургского Дамского Комитета Российского Общества Красного Креста. Учрежденный в 1868 году Комитет сей ближайшею задачею своею поставил служение страждущим как на поле брани, так и в мирное время. Полезная деятельность Комитета проявилась еще во время войны 1877 года, когда Комитет содержал госпиталь в тылу действующей армии. В последующее за сим время Комитет неоднократно оказывал свою помощь населению местностей, пострадавших от эпидемий и неурожаев. Ныне Комитет решил приступить к устройству Общины Сестер Милосердия, с амбулаториею при ней. ВЫСОЧАЙШЕЙ Покровительнице Российского Общества Красного Креста АВГУСТЕЙШЕЙ Родительнице Нашей ГОСУДАРЫНЕ ИМПЕРАТРИЦЕ МАРИИ ФЕОДОРОВНЕ благоугодно было Всемилостивейшее соизволить наименовать Общину Елисаветинскою, а амбулаторию при Общине — «Амбулаториею в память основательницы графини Комитета Тизенгаузен»[1002]. Возлюбленная Супруга Наша ГОСУДАРЫНЯ ИМПЕРАТРИЦА АЛЕКСАНДРА ФЕОДОРОВНА, в великодушном стремлении посвятить труды Свои и попечения делу помощи страждущим, изъявила готовность принять Комитет под непосредственное Свое покровительство, на что и последовало Наше согласие. Желая, с своей стороны, поддержать благое дело Комитета, Мы Всемилостивейшее повелели Министру Финансов отпустить из Государственного Казначейства в распоряжение Ваше на покупку дома и на расходы по устройству Общины сто пятьдесят тысяч рублей.

Да благословит Бог святое начинание Комитета, и да послужит Елисаветинская Община, под высоким покровительством ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ АЛЕКСАНДРЫ ФЕОДОРОВНЫ и под руководством Вашего Императорского Высочества, на пользу страждущим.

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою подписано: «Сердечно любящий Вас НИКОЛАЙ»

Москва,

14-го мая 1896 года.

(Коронационный сборник с соизволения Его Императорского Величества Государя Императора. Сост. под. ред. В. С. Кривенко. Т. 2. СПб, 1899. С. 63–64.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

15 мая.… Вчера обновили с женой белую четверку цугом; в 11 ч. мы отправились в Кремль — в Андр<еевской> зале прием поздравлений. Я подходил к Гос<удаственному>. Сов<ету>. Около 1 часу все было кончено, и мы все завтракали с царями. Жена получила чудную бриллиантовую корону в виде брошки, а я портсигар с брил<ьянтовым> шифром Ники — прелесть. Вернувшись, чай en famille. К 7 ч. снова были в Кремле для обеда в Грановитой палате — красиво — жарко и тесновато — сидели между братьями…

16 мая. 17° — чудная погода. В 11 ч. поехали в Кремль на поздравления — я подходил со свитой. Все волостные старшины — удивительно курьезны с севера и Сибири. В 1 час был перерыв, и засим мы завтракали. Потом снова до 3-х ч. — утомительно. Дома в ½ 4 ч., подремал в кресле, чай — были племянницы. Обедали в 7 ч. со всеми — в 9 ч. на куртаг — красиво, народу пропасть. Было семь полонезов — я участвовал в трех. Жарко. Сидел с дамами в Грановитой палате — жена очень хороша в светлозелен<ом> трене, шитом в Новодев<ичьем> мон<астыре>. Кончилось около ½ 12 ч. Все сильно устали…

17 мая. 17° — чудный день — черемуха в цвету. Принимал м<ежду> пр<очих> Куропаткина[1003] — так приятно с ним говорить. Завтракали с нашими. В 1 час в ремль на baisemain (целование руки — фр.)[1004] дамский. Заходил к Минни; презабавно было смотреть на дам — но уродов много…Шувалов с списками <?> бала — изведен вконец! В ½ 9 ч. на spectacle gala (парадный спектакль — фр.)[1005]^[1006] — красиво, удачно, эффектно! В 11 ч. кончилось, ужинали со всеми нашими — устал сильно.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 72–73.)

18 мая легла «тень на это хорошее время» — произошла Ходынская катастрофа. «Великий грех» — слова Государя о событиях того дня.

На Ходынском поле, служившем для парадов и учения войск, собралась толпа свыше полумиллиона человек, с вечера ждавших назначенной наутро раздачи подарков — кружек с гербами и гостинцев. Около 6 ч. утра, по словам очевидца, «толпа вскочила вдруг как один человек и бросилась вперед с такой стремительностью, как если бы за нею гнался огонь… Задние ряды напирали на передние, кто падал — того топтали, потеряв способность ощущать, что ходят по живым еще телам, как по камням или бревнам. Катастрофа продолжалась всего 10–15 минут. Когда толпа опомнилась, было уже поздно»**.

Катастрофу будут раздувать «елико возможно, и враги и друзья». Первые, добиваясь смещения великого князя, заклеймят его — «Князь Ходынский». Зашумит не только левая радикальная пресса, но и младшие великие князья Михайловичи, и громче всех — вел. кн. Александр Михайлович. И друзья не поддержат, любимейший брат вел. кн. Павел Александрович и друг детства вел. кн. Константин Константинович отвернутся. Императрица Мария Федоровна примет сторону министра двора И. И. Воронцова-Дашкова. Рядом останется жена, которая поймет Сергея Александровича и вместе с ним пройдет через опалу общества… Ее саму обвинят во влиянии на императрицу Александру Феодоровну. Общество начнет злобно судачить о «двух сестрах».

Сергею Александровичу не смогут простить его жесткой позиции: «Публичное признание ошибки, совершенной членом императорской фамилии, равносильно умалению монархического принципа». Ему поставят в вину его «равнодушие» к пострадавшим, несмотря на очевидные факты — вместе с царской четой и своей женой он будет посещать больницы.

Через полгода великокняжеская чета откроет в Москве городское убежище для ходынских сирот. Приют будет находиться под покровительством императрицы Александры Феодоровны и под попечительством великой княгини Елисаветы Феодоровны.

Дневник Николая II

18 мая. До сих пор все шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки[1007], наперла на постройки, и тут произошла страшная давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!! Я об этом узнал в 10 Vi4. перед докладом Банковского; отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12 ½ завтракали и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном «народном празднике». Собственно там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка все время играла гимн и «Славься».

Переехали к Петровскому, где у ворот приняли несколько депутаций и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям двор. Обойдя столы, уехали в Кремль. Обедали у Мама в 8 ч. Поехали на бал к Montebello[1008]. Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая. После ужина уехали в 2 ч.

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 145.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

18 мая. Утром ко мне Воронцов с известием, что на Ходынке народ прорвался на праздник и много подавленных — я послал туда Гадона узнать; сам должен был ехать к Ники — тут же Власовский[1009] — подтвердил тоже, но порядок водворен быстро. Ники сам его расспрашивал. В 2 ч. цари были в павильоне — энтузиазм громадный. Засим обед волостных старшин — речь Ники чудная и то же дворянству. Я в отчаянии от всего случившегося — около тысячи убитых и 400 раненых! Увы! Все падет на об<ер>-полицм<ейстера>, когда распоряжалась там исключительно Корон<ационная> комиссия с Бером[1010]! Около ½ 11 ч. на бал франц<узского> посла Montebello великолепно устроено — цари ужинали. Жара 19° в тени.

19 мая. Вчерашнюю катастрофу раздувают елико возможно и враги и друзья. Ники спокоен и удивительно рассудителен. Обедня в Кремле и семейный завтрак у царей. В 2 ч. жена и я сопутствовали царям в Екатер<ининскую> больницу, где лежат 160 раненых — обходили, говорили. Больно и обидно, что все это бросает тень на это хорошее время!! В 7 ч. большой обед для сословных представителей. Душно — 19°, гроза и посвежело. Вечер entre nous. Устал и нравственно и физически, но бодрюсь. Ники и Alix пили чай и долго оставались.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 73–74.)

Дневник вел. кн. Ксении Александровны

19 мая. Москва. Вчерашнее несчастье сидит в голове, как ужаснейший кошмар! Дяди Сергея поведение, по-моему ниже всякой критики. Он во всем умыл руки, говорит, что это его совсем не касается, и что во всем виноват Воронцов! Вчера он даже не потрудился поехать на место бедствия. Это просто из рук вон! Сидели у Мама утром, говорили все о том же.

Сидела между Николаем[1011] и Георгием[1012] <Греческими>, и все высказывали свое мнение Элле насчет всего случившегося! Она и сказала на это: «Dieu merci, que Serge na rien a faire dans tout cela!» (Слава Богу, что Сергея это не касается! — фр.)

Мейлунас А. Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. М., 1998. С. 158.)

Воспоминания вел. кн. Александра Михайловича

Мои братья не могли сдержать своего негодования, и все мы единодушно требовали отставки великого князя Сергея Александровича и прекращения коронационных торжеств. Произошла тяжелая сцена. Старшее поколение великих князей всецело поддерживало Московского генерал-губернатора.

— Ты что, не видишь, Ники, — сказал дядя Алексей, — что Михайловичи[1013]опять играют на руку радикалам и выступают на стороне революции. А на самом деле просто хотят сделать генерал-губернатором одного из своих…

(Великий Князь Александр Михайлович. Воспоминания. М., 2004. С. 167.)

Дневник вел. кн. Константина Константиновича

19 мая, вечером. Больно подумать, что светлые торжества коронования омрачились вчерашним ужасным несчастием: более 1000 человек погибло утром перед народным праздником. Еще больнее, что нет единодушия во взглядах на это несчастие: казалось бы, генерал-губернатор должен явиться главным ответчиком и, пораженный скорбью, не утаивать или замалчивать происшествие, а представить его во всем ужасе. Между тем это не совсем так. Вчера вечером Государь узнал, что погибло 300 человек — истинное число пострадавших еще не было Ему известно, — вышел к обеду заплаканный и глубоко расстроенный. Я слышал это от очевидца — Сандро.

Государь не хотел было ехать на французский бал, но Его убедили показаться там хотя бы на один час, и что же: на балу Владимир, Алексей и сам Сергей упросили Государя остаться ужинать, т. е. отъезд с бала показался бы «сентиментальностью». И Государь уехал с бала после ужина, в 2 ч. Казалось бы, следовало бы Сергею отменить балу себя, назначенный на завтра, но этого не будет. Казалось бы, узнав о несчастии, он должен бы был сейчас же поехать на место происшествия, — этого не было. Я его люблю и мне больно за него, что я не могу не примкнуть к порицаниям Михайловичей. Я разделяю их мнение вопреки взглядам дядей Государя. Сегодня Их Величества посетили в больнице раненых.

За обедней во дворцовой церкви Рождества Пр<есвятой> Богородицы по приказанию Государя на ектении и литии поминали «верноподданных Царевых, нечаянно живот свой положивших». Царь отпускает по 1000 р. семьям пострадавших.

(К. Р. Дневники. Воспоминания. Стихи. Письма. М., 1998. С. 232–233.)

Воспоминания В. Ф. Джунковского

Не могу не коснуться и другого вопроса, который мне особенно тяжел — это роль Великого Князя во всей этой печальной трагедии. Как я говорил выше, устройство народного гуляния было изъято из его ведома и передано всецело Министерству Двора. Великому Князю, как хозяину столицы, конечно, это не могло быть приятным, он реагировал на это тем, что совершенно устранился от всякого вмешательства не только по отношению устройства самого гулянья, но даже и по отношению сохранения порядка, отказываясь от преподачи каких-либо указаний по этому поводу. Обер-Полицмейстер, очевидно, видя такое отношение со стороны Хозяина столицы, также без должного внимания отнесся к принятию мер безопасности на Ходынке во время гуляний…

Для выяснения обстоятельств и истинных причин события 18-го мая, стоившего жизни более, 1000 лицам, возбуждено было предварительное следствие. В результате слетел Власовский — обер-полицмейстер. Великий Князь просил отставки, но Государь ее не принял.

20-го хоронили погибших на Ваганьковском кладбище, перед этим на кладбище прибыл о. Иоанн Крондштадтский и утешал свои бодрым словом родственников почивших. Появление о. Иоанна произвело сильное впечатление на удрученных родных.

(ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 43. Л. 227, 230.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

20 мая. <Генерал-губернаторский бал>.…После 11 ч. в Чудов — обедня и присяга Кирилла[1014]. Вся семья. В Никол<аевском> дв<орце> завтрак. В 2 ч. принимали нунция папы Aliardi[1015] — франц<узскую> депутацию с Буадефром[1016] — мексиканского> посла и митр<ополита> Сергия[1017] по делам. В 3 ч. были с царями в Мариинской больнице для раненых, 60 ч<еловек>. Дома возился до ½ 9 ч. с делами и балом. В ½ 10 ч. принимали, 1800 пригл<ашенных>. — наша пристройка очень помогла — давки не было — цари танц<евали> кадрили, ужинали — по-видимому все плясали с удовольствием. После ужина вальс и разъезд. Ники еще курил. Мы еще до ½ 5 ч. сидели nous deux (вдвоем — фр.), Пиц, адъютанты и Гартонг. Днем Минни пила чай.

21 мая. Жаркий день — спал мало — 17°. в 12 ч. на Ходынке церк<овный> парад пыльно. Завтракали в 2 ч. Были т. Сани и Оля — все им показывал, засим Муравьев[1018] по делу следствия по печальному событию — выясняется прямая вина комиссии[1019] и косвенная Власовского. В ½ 8 ч. обед с царями у Lichtenstein[1020] — очень красиво — дивные tapisseries (гобелены — фр). В 10 ч. на бал Двор<янского> Собрания — полонез царей — Alix один кадриль — отлично устроено; народу гибель — духота страшная. Дома в 1 час — устал до безумия, но бодрюсь!

22 мая. 18° — дивный день. В 9 ч. были на Яросл<авской> чугунке — цари, Минни, братья, Костя, Оля, Фреди[1021] — les enfants grecs (дети греков — фр.) — в Лавре[1022] дивная обедня — молебен — митрополит произнес чудную молитву пред тем, как Ники и Alix сами возложили пелену на мощи пр. Сергия — се fut touchant (это было трогательно — фр). Завтрак, осматривали ризницу, ездили в скит — к Черниговской Б<ожией> М<атери> — обедня. На чугунку — народу гибель. Зналось хорошо поговорить с Ники. С Олей простились — она домой уехала. Обедали Влад<имир> с женой, все наши. Муравьев по моей просьбе заезжал… Сильно изнемогаю — кроме того кашель…

23 мая.…В 2 ч. цари в Гор<одской> думе — дети гор<одских> школ пели кантату. Рукав<ишников>[1023] говорил приветствие — Ники прекрасно отвечал. Все кончилось около 3 ч. Меня, конечно, всюду рвут на части и главным образом la clique Woronzoff et les Michel — une bonne pature pour eux (клика Воронцова и Михайловичей — хорошая пища для них — фр.) Вее дела и доклады. В 7 ч. обед с царями у англ<ийского> посла. В 10 ч. большой бал в Кремле — очень удачный…

24 мая.… в 3 ч. к Горемыкину[1024] — интересный разговор — перебрали многое — правильные взгляды. В ½ 5 ч Муравьев рассказывал невероятные эпизоды; теперь рвут и мечут, чтоб меня ссорить с Воронцовым. В 7 ч. на обед исп<анского> посла Нахеро <нрзб.> — мы и приглашенные — оттуда к Сумароковым переодеться на концерт к кн<язю> Радолину — хорошо — цари. Сцена из Валенштейна[1025], играл Барнай[1026] знаменитый. В ½ 2 ч. дома.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 74–76.)

Для расследования Ходынской катастрофы была назначена комиссия под председательством графа К. И. фон дер Палена[1027].

Все ждут решения государя…

Дневник вел. кн. Константина Константиновича

25 <мая>.…Граф Пален (бывший министр Юстиции) назначен председателем следственной комиссии для выявления причины катастрофы. Говорят, Сергей отстаивает здешнего полицмейстера Власовского, который не представлен к генеральскому чину; говорят, удалось убедить Сергея, что теперь не время награждать Власовского, но будто Сергей настаивает, чтобы Власовский не был уволен от должности. — Слышал от графа Палена, будто Сергей очень взволнован и хочет просить об увольнении, что было бы понятно немедленно после катастрофы, но не спустя неделю. Ничего не понимаю. Сергей сидел рядом со мной за обедом веселый и довольный.

(К.Р Дневники. Воспоминания. Стихи. Письма. М., 1998. С. 235–236.)

Воспоминания А. П. Извольского[1028]

Граф Пален… советовал императору строго наказать виновников, не считаясь с положением, занимаемым лицами, ответственными за происшедшее, и прежде всего великого князя Сергея, дядю императора и московского генерал-губернатора, в то время как другие, особенно Победоносцев и его друзья, указывали, что это может смутить умы и произведет дурное впечатление на принцев и иностранных представителей, собравшихся в Москве. Они говорили также, что публичное признание ошибки, совершенной членом императорской фамилии, равносильно умалению монархического принципа. Эти последние советы — увы — возымели большой успех, как это случалось и позже.

(Извольский А. П. Воспоминания. Мн., 2003. С. 199.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

26 мая. Ильинское.…В ¼ 11 ч. поехали на парад на Ходынке — 50 т. войск. Объезд длился почти час — за сим удачное прохождение и пекло сильно. Тут я узнал о своем назначении Ком<андующим> войсками Моск<овского> округа — очень рад. Завтрак в Петр<овском> дв<орце> — оттуда прямо в Кремль к Минни — трогательный разговор с нею о вчерашнем событии — выказала много сердца; заехал к Артюру. Дома Муравьев — трогательное излияние чувств — оказал он услугу немалую, разговор с Ванновским. В 7 ч. обед в Кремле и отъезд сюда — проводили Минни и сами уехали — Ники, Alix, Пиц и мы — все в восторге быть здесь и дышать на свободе. Господи благодарю Тя и за горе, и за хорошие минуты этих всех дней. И душевно и телесно изнемогаю — сил больше нет — измучился вконец!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 77.)

Дневник Николая II

26 мая. Слава Богу, последний день настал! Погода была идеальная и ужасно жаркая. В 11 ч. сел на лошадь, а Аликс в шарабан с Мисси и Ducky и мы поехали к войскам, которые стояли шагах в 300 от павильона против Петровского. Парад был во всех отношениях блестящий, и я был в восторге, что все войска показались такими молодцами перед иностранцами. Вернувшись в Петровское, сели завтракать, после чего простились со всеми чужими свитами. По дороге в Кремль встретили дочку, кот<орую> везли в Ильинское. Опять принимали чрезвычайные посольства для их откланивания. В 7 ч. был большой обед для Московских властей и представителей разных сословий.

Переодевшись, отправились на ст<анцию> и простились с Мама; она поехала в Гатчино, а мы тотчас же в обратную сторону по Моск<овско>-Брест<ской> ж<елезной> д<ороге> до ст. Одинцово, откуда в экипажах доехали до Ильинского. Радость неописанная попасть в это хорошее тихое место! А главное утешение знать, что все эти торжества и церемонии кончены!..

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 147–148.)

Дневник гр. С. Д. Шереметева

26 мая. Воскресенье.… В 8 ч<асов> проводы на Брестском вокзале…

Гос<ударь> был бледен и озабочен, но холоден и к провожающим как бы безучастен. Поезд тронулся — в Ильинское!.. Гробовое молчание сопровождало мрачный отъезд. Не раздалось ни единого крика ура. — Я не запомнил такого Царского отъезда из Москвы.

(РГАДА. Ф. 1287. Оп. 1. Д. 5042. Л. 13.)

Дневник вел. кн. Константина Константиновича

Воскресенье. 26 мая. Государь отбыл на две недели к Сергею в с. Ильинское, и коронационные празднества кончились. Но все светлое и радостное, все трогательное и умилительное, пережитое в эти три недели, омрачено и испорчено Ходынской катастрофой, и не столько катастрофой, — в ней сказалась воля Божия, — как отношением к ней ответственных лиц. Конечно, Сергей лично не виновен; но он сам причиной того, что на него сыплются обвинения. Съезди он на место происшествия, вместо того, чтобы встречать Государя на народном празднике; явись он на похороны погибших; заяви он Государю, что как Главное ответственное лицо не считает себя достойным оставаться генерал-губернатором; сам попроси он о назначении строжайшего следствия — и никто бы его не обвинил. Напротив, он завоевал бы общее сочувствие. Вместо всего этого, что же он делает? 18 числа, в день катастрофы, он условился с живущими у него в доме Преображенскими офицерами сняться группой у себя во дворе. Узнав о несчастии, офицеры разошлись, думая, что теперь не до фотографа. Сергей посылает за ними, и они снимаются. — Государь глубоко расстроенный, весь в слезах, не хочет ехать на французский бал, Ему вечером известно о 300 жертвах, тогда как утром адъютант Сергея Гадон знал за достоверное, что погибших никак не менее 400. И что же? Сам же Сергей, которому следовало бы сокрушаться не менее Государя, вместе с братьями уговаривает Государя остаться на балу. Наконец, когда Государь желает назначить чрезвычайное следствие, Сергей вместо того, чтобы обрадоваться, через Министра Внутр<енних> Дел доводит до сведения Государя, что подает просьбу об увольнении, если состоится рескрипт на имя Палена с назначением его председателем следственной комиссии. Словом, Сергей всю эту неделю действовал не так, как, по крайнему моему разумению, следовало бы, а как раз наоборот.

За эти дни у меня душа изныла за Сергея; я искренно его люблю, мы дружны с детства, и вот мне со всех сторон приходится слышать порицания ему; и я не имею возможности сказать хотя бы слово в его защиту. Говорить с ним я не могу; мы бы только рассорились, а проку из этого не вышло бы. Сегодня блестящий парад на Ходынском поле под жгучими лучами солнца. После завтрака в Петровском дворце Сергей с негодованием сказал мне о предположении назначить особое следствие с Паленом во главе; по его словам, подобное следствие под председательством Муравьева[1029] было наряжено только раз, в 1866 г. после покушения на жизнь Императора Александра II. Тогда оно было вызвано тяжелыми обстоятельствами государственной жизни. Сергей находит, что Ходынскую катастрофу, как она ни ужасна, нельзя приравнивать к событию 4 апреля <18>66[1030]. Положим так; но следствие ничему не мешает, и весть о нем произвела на всех о том услышавших самое благоприятное впечатление. Но все братья Сергея возмутились; Владимир и Павел говорили Палену, что всех их хотят разогнать. Сергей мне сказал, что надеется на мою поддержку: я отвечал, что слишком мало знаком с этим делом и не могу еще составить о нем положительного мнения. — Я глубоко смущен и опечален.

Большой обед в Александровском зале. Потом проводы Их Величеств на Смоленский вокзал. Имп<ератрица> Мария Федоровна уехала в Гатчину, а Царь с молодой Царицей в Ильинское.

Потешный дворец. Вечером 27 мая.…О, если бы Государь был решительнее! Но он окружен советчиками. Владимир постоянно дает Ему советы и даже побуждает Его изменять принятые решения, как напр<имер>, в деле назначения Палена. Рескрипт был уже заготовлен. Сергей, поддерживаемый Владимиром и Павлом — хотя все трое проекта рескрипта не читали, — решил просить об увольнении, и Государь не подписал рескрипта.

(К. Р. Дневники. Воспоминания. Стихи. Письма. М., 1998. С. 236–238.)

Рескрипта Палену Государь не подписал. Враги Сергея Алесандровича не успокоились. По существу, Ходынская катастрофа стала для них поводом для начала общей травли великого князя — убежденного монархиста и консерватора. Михайловичи возьмут свой реванш уже в июле, а пока царская чета отдыхает в «хорошем тихом» Ильинском.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

27 мая. Ильинское. 21° — дивное утро — кофе на балконе — Ники у себя. В 11 ч. мы четверо и Пиц с baby, прибывшие из Усова, пошли в церковь и отслужили благодарственный молебен — молилось тепло; паслись в саду… Наш старик диакон получил мал<ую> Анну[1031] и в восторге…

28 мая. Ильинское. 21° в.т. — идеальная погода. Кроме царей, пивших у себя чай, все остальные пили его у нас на балконе. Ничего не читаю; стараюсь не думать и только дышу. Ники катался на лодке, а перед тем был у него Лобанов[1032], прибывший по экстренному делу… Все пошли пить чай в Усово к Пицу. Идеальный вечер. После обеда Ники на бильярде с Гадоном… Кажется, Ники и Alix отдыхают.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 78.)

Дневник вел. кн. Константина Константиновича

Четверг. 30 мая, с. Ильинское. Вчера я встал в 6 ч. и в 7 выехал из Москвы на своей тройке в Ильинское. Был ясный, очень жаркий день. В дороге находился час и три четверти. Здесь уже не спали. Сергей с раннего утра отправился ловить рыбу неводом и еще не возвращался. Государь и Императрица катались верхом — в первый раз вместе, с тех пор, что Она в России. Элла с братом вел. герцогом Гессенским Егпу, его женой и обоими Баттенбергскими[1033] пили кофе в тени деревьев перед домом… Отрадно видеть Государя здесь среди привольной тишины после трех недель, когда Он ни минуты не имел покоя. Он говорил, что Московские торжества кажутся ему каким-то сном, от которого Он только очнулся…

Чай пили под липами… Погода дивная, тепло, пахнет сиренью и тополем, свобода и тишина.

Пятница. 31 мая. Не следовало Сергею писать о том, что меня смущало и огорчало: мое письмо дело не поправило бы, а только принесло Сергею неприятность. Здесь в Ильинском отдыхают, наслаждаются жизнью, забывают заботы и тревоги, зачем же врываться в эту тихую, привольную жизнь подобно осеннему ветру и портить мирное настроение. Вот отчего я на словах боюсь коснуться всего того, что озабочивало меня после Ходынской катастрофы. Сергей, очевидно, далек от тех взглядов и мнений, которые у многих создались невольно, он себе не отдает отчета, насколько его отношение к этому несчастию несогласно с тем, что пожелали бы ему все сочувствующие ему. Главной его заботой было оградить Государя от всевозможных опасностей, все остальное, даже гибель около 2000 челов<ек>, представляется ему не столь важным после того, что Государь благополучно прожил в Москве все 3 недели коронационных торжеств. Я не стану Сергею открывать глаза.

Я думаю, впервые по вступлении на престол Ники находится в совершенно привольной обстановке, находясь в то же время в многочисленном обществе. Здесь нет никаких стеснений, никакого этикета. Он принимает участие в прогулках, играх, забавах и шутках. Радостно видеть, как Он весел и беззаботен…

(К. Р. Дневники. Воспоминания. Стихи. Письма. М., 1998. С. 239–240.)

Дневник Николая II

1 июня.…Обедали в 7 Ц, так как к 9 час. должны были съехаться в Архангельском к Сумароковым в их театр. Итальянцы пели — давали оперу «Лалла-Рук»[1034] с Арнольдсон[1035]. После спектакля пошли пешком из их дому, с первой террасы которого смотрели на весьма красивый фейерверк. Ужинали со всеми приглашенными и в 2 часа уехали в Ильинское.

Все было замечательно красиво и хорошо устроено; мне этот вечер напомнил прежние времена, когда происходили пиршества и увеселения у помещиков!

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 149.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

2 июня. Ильинское. 16° — хороший день — сравнительно прохладно — кофе в саду — в 10 ч. к обедне — все паслись в саду или играли в теннис. Завтракали 3 конвойных офиц<ера> и Рукавишников с планами для Alix убежища[1036]… Ники и Alix в память завтрашнего дня подарили жене брошку, а мне чудные запонки с короной. После обеда petits jeux (игра в фанты — фр.) на террасе — Ники принимал живое участие…

3 июня. <День свадьбы вел. кн. Сергея Александровича и вел. кн. Елисаветы Феодоровны>. Ильинское. 15° — приятный день — кофе общий на балконе — Ники ездил верхом с Ducky etc. Масса грибов всюду в саду — Мари ими увлекается. Кое-что читал — усиленная игра в теннис, и Ники тоже — он понемножку развертывается… Чай под липами у тенниса. Депеша от Власовского с вестью, что утром были найдены прокламации о Ходынской катастрофе — не понимаю откуда?! За обедом играли румыны, и после все плясали, т. е. молодежь — Alix немного — Ники совсем нет. Господи благослови сей день для нас!

4 июня. Ильинское.… Все играли petits jeux (в фанты — фр.) — Мисси была. Ники и Alix усердно принимали участие. Ники развертывается. Alix говорит на рус<ском> с Шлиттером.

5 июня. Ильинское.…ходил с Alix в родильный приют — две лежат — ей все понравилось. Гроза и ливень перед обедом. После обеда игра и возня… Все благоухает. Ники очень в духе — видимо, доволен — Слава Богу!

6 июня… Обед в ½ 8 ч. и в Архангельское в театр[1037] — «Севильский цирюльник» и квартет «Риголетто» — Мазини[1038] и Арнольдсон. Прелестно. Все соседи ужинали. Ночь прохладна. Многие остались танцевать.

7 июня. Ильнское. 17°, кофе на балконе en famille (в кругу семьи — фр). В 10 ч. Асикритов[1039] снимал большую группу — все общество принимало участие — засим семейное и все дети — удачно… После завтрака на моем балконе снял группу Ники, Alix et la petite (Аликс с маленькой[1040] — фр.) — удалось…

8 июня.…В ½ 5 ч. с Мари в шарабан на усов<скую> мельницу — Пиц чай устроил; Ники, Alix, жена, Виктория, Ernie в лодках туда же, остальные верхом… Приятно видеть, как Ники доволен своим пребыванием — он все откладывает свой отъезд с 14 на 16 — теперь на 18 — они все устраивают шарады…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 81–84.)

Дневник Николая II

11 июня.…Из Москвы привезли целый театральный гардероб для живых картин — все костюмы и парики раскладывались в саду и тут же примерялись. Играли в lawn-tennis (большой теннис. — Сост.). Было совсем душно. После завтрака читал и писал. В 4 часа отправился с Ерни на лодке и отлично выкупался с ним. Пили чай в саду и снова играли в l<awn>-t<ennis>. После обеда делали репетицию «Ombres chinoise» («Театр теней» — фр.) на экране в библиотеке. Обычная возня под деревьями и чай.

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 151.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

13 июня.…В 9 ч. в библиотеке шарада «Николай». Очень удачно — Ники принимал живое участие режиссером — Alix позировала в 2 картинах и была прелестна la petite de Marie aussi — le tout le chiffre de Niki et les differents peup-les de la Russie (малышка Мари тоже — шифр Ники и разные российские народы — фр.) — очень мило.

21 июня. 17° — отличное утро. Кофе на балконе. Игра в tennis — Ники все— рисование «тени» жена и Ducky… Имел серьезный разговор с Ники. Около 4 часов даже и до вечера. В 5 ч. на террасе семейный чай — Ники и Аликс совсем печально уезжать! В 6 ч. отсюда тронулись — я в парадной форме. Довезли царей чрез Одинцово до Москвы, где и простились — там были губерн<атор> etc. Мы назад — дома в 9 ч. — грустно — возились. Господи, благодарю Тя за все и не остави нас в будущем! Аминь.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 86, 90.)

Дневник Николая II

21 июня. Утро было чудное, этим мы воспользовались, чтобы долго играть в lawn-tennis в последний раз! Завтракали с Сумароковыми. Погода напоследок совсем испортилась, сделалось холодно, и полил дождь. Сидели все вместе дома.

После чаю простились со всеми и с грустью покинули милое Ильинское! Приехали в Одинцово в 7 ч. и поехали в Москву с д. Сергеем и Эллой. Расстались с ними в Москве и продолжали путь одни, с чувством полного одиночества. Обедали вшестером.

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 152.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне

21 июня

Грустно и больно покидать милое и прелестное Ильинское, после чудного, беззаботно-счастливого и тихого пребывания. От всего сердца благодарим виновников нашего месячного благополучия, дорогих хозяев веси сея, за их доброту и радушное гостеприимство. Благословение Господа да будет с Ними!

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 71.А. 3.)

Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

22 июня. Ильинское — Царское Село

Грустим ужасно без Вас, благодарим за депешу, сидим с остатками общества за чаем на террасе и вспоминаем о чудном времени, тепло, пасмурно, ужасно тронуты найденной запиской, все просят принять их привет, крепко обнимаю.

Сергей, Элла.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1415. Л. 61.)

Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне

22 июня. Царское Село — Москва

Прибыли благополучно на станции в город получили вашу телеграмму. Примите оба еще раз нашу сердечную благодарность за все. Воспоминание об Ильинском нам останется навсегда дорогим. Тут тепло. Крепко вас обнимаем. Поклон всем.

Аликс, Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 91. Л. 130.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн. Сергей Александрович, Гессенская вел. герцогиня Виктория, Баттенбергская принцесса Виктория, Гессенский вел. герцог Эрнст — Николаю II, имп. Александре Феодоровне 22 июня. Ильинское — Петербург

Сердечно благодарим за милые слова, только что пили кофе. Уезжаем немедленно. Страшно скучаем без Вас. Все шлют низкие поклоны, и мы нежно целуем. Погода пасмурная.

Элла, Сергей, Даки, Виктория, Эрни.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1415. Л. 59. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

22 июня.…Милая депеша от Ники… Письма от Муравьева[1041] — пишет, в Питере всякие безобразия…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 91.)

Дневник вел. кн. Константина Константиновича

19 июня. Тяжелое впечатление после мер, принятых или, вернее, не принятых по поводу Ходынской катастрофы, до сих пор не изгладилось. Где только встретятся двое или трое, не видавшиеся со времени разъезда из Москвы, начинаются разговоры о степени ответственности Сергея и Воронцова. У меня столько горечи накопилось в сердце! Оно болит и ноет и за Государя и за Сергея, чем больше думаешь обо всем бывшем, тем более негодуешь и сокрушаешься. Говорят, Воронцов подал в отставку и на его место прочат: одни — графа Пушкина[1042], другие — графа Палена, третьи — барона Фредерикса[1043]. Все упорнее носится слух о том, что будто у Государя в Ильинском было разлитие желчи. Не знаю, правда ли это, но мне кажется, было с чего разлиться желчи, ведь не может же Он не смущаться различием в мнениях своих советчиков.

(К. Р. Дневники. Воспоминания. Стихи. Письма. М., 1998. С. 242–243.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

23 июня.…В 10 ч. к обедне. Наш о. Орлов получил от Государя крест!!.. Только и мечтаю уехать за границу!

25 июня.… Мечтаю скорее уехать отсюда changer de tout au tout (все-все поменять — фр.)!!!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 91, 92.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

25 июня. Ильинское

Дорогой Ники,

Мне так хочется еще раз сказать тебе, какое было для нас наслаждение ваше пребывание в Ильинском и как тоскливо, что вы уехали!! Спасибо тебе тысячу раз за милую записку, которую я нашел в твоем столе; дорогие слова глубоко и сердечно нас тронули. Дай-то Бог, чтоб вы снова скоро у нас жили и мирно, и тихо, и симпатично.

Ты снова окунулся во всю твою тяжелую работу, но, по крайней мере, надеюсь, с новыми, свежими силами. Сегодня вы должны были переехать в Петергоф и, надеюсь, с хорошей погодой.

Мы были с утра в Москве и присутствовали на торжественной панихиде в Храме Спасителя. У нас из гостей остался один Жуковский — всего 6 ч<еловек> сидят за столом! Погода совсем теплая, но с перепадающими дождями. Дети Павла переехали из Усова в ваши комнаты. Завтра собираемся на ярмарку в Петровское, куда съезжаются все соседи. В виде развлечения осталось нам одно ужение — с бреднем[1044] не пришлось ловить.

Ужасно нежно и крепко вас дорогих обнимаю и за всё, всё благодарю!

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1340. Л. 123–124 об.)

Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

26 июня. Петергоф — Ильинское

Посылаем тебе два наших больших портрета в рамках для твоей маленькой больницы[1045]. Погода дождливая. Вчера все прошло хорошо в городе. Площадка и большая сетка для тенниса превосходны. С большой любовью от нас двоих вам обоим.

Аликс.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.91.А. 136. — на англ. яз.)

Государь возвращается в Петербург… И снова над Сергеем Александровичем сгущаются тучи — имп. Мария Феодоровна, чье влияние на сына в этот период неоспоримо, защищает министра двора П. И. Воронцова-Дашкова — верного слугу Алекандра III, говорит об удалении Сергея Александровича из Москвы. Ей вторят Михайловичи — из письма Сергея Александровича к государю: «Теперь сыновья д. Миши обратили свой гнев на меня и распространяют какие-то небылицы, со всех сторон до меня доходящие». В обществе начинаются пересуды о влиянии Елисаветы Феодоровны на молодую императрицу: «Сестра эта — нужная только клике С<ергея>А<лександровича> видит все односторонне — и что такое одностороннее освещение весьма пагубно для А<лександры>Ф<еодоровны> и для спокойствия положения». К концу июля государь будет уже на стороне противников московского генерал-губернатора.

Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна решают уехать за границу — как обычно, на воды в Франценсбад — подальше от интриг двора.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

29 июня Ильинское.…Письма Пица фатального содержания. После разговора с Минни, если Ники теперь не выкажет <нрзб.> воли — мы пойдем очень далеко!!.. Говорил долго с женой по поводу письма…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 94.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

30 июня. Ильинское

Твое письмо меня не удивило! Я уже знал из частного письма почти все — она сама контролирует своего сына, если другие уже об этом говорят, и сама же разбалтывает. Я совершенно спокоен, но бесконечно огорчен; мы дожили до того, что «раскол» идет сверху вниз — прежде по крайней мере он шел, более нормально, т. е. снизу вверх! Видя все, что происходит за последнее время, невольно спрашиваешь себя: да кто же царствует: он или она!? Я даже не понимаю, чем все это может кончиться; но будущее неприглядно, и если не будет сильной острастки (а я к ней скептически отношусь), то разлад семейный и, что еще хуже, государственный неизбежен. Мы с женой решились ехать теперь же заграницу — ей Франценсбад необходим, а мои нервы дошли до апогея расшатанности, о чем я уже писал Ники; а там уже я увижу, что мне надо будет делать.

Дети, слава Богу, здравствуют — наслаждались Петреовской> ярмаркой и всем своим женщинам привезли подарки; сегодня мы втроем совершили пешеходную прогулку по всему парку. Погода все время удивительно теплая, хотя дожди перепадают. Завтра утром едем в Савин мон<астырь>[1046], чтоб исполнить мною данный обет перед коронацией. Я не писал, ибо писать не могу, когда на душе есть очень дурное чувство — «и этого еще мне не доставало!»

Христос с тобой.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1.Д. 204. Л. 111–112 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

30 июня. Ильинское

Дорогой Ники, обращаюсь к тебе с большой просьбой, разрешить жене и мне теперь же ехать за границу, т. е. во Франценсбад, который жене положительно необходим. Я все думал, что можно было отложить эту поездку до конца августа, но это, по всем отзывам, слишком поздно, и лечение ваннами годится в июле и начале августа. Доктора настаивали уже зимой на этой поездке, как дополнение прошлогоднего лечения, и теперь более чем когда-либо, после весенних утомлений и долгих стояний, появились (между нами) разные симптомы, против которых так благодетельно действуют грязевые купания. Без меня теперь, конечно, жена не поедет; да и мне после всех нравственных испытаний прошлого месяца необходимо проветриться — ибо нервы дошли до крайней степени изведения, но это позволяю себе сказать только тебе, и прошу понять меня и быть снисходительным!

Если ты разрешишь — мы думали ехать 12 июля или 13-го — самое позднее. В Петергоф умоляем не заезжать — там, конечно, нам долго не простят ваше Ильинское пребывание; впрочем, я это всегда чувствовал.

Завтра едем в Савин монастырь — помолиться за вас — это обет, который мы дали еще до коронации.

Помоги и вразуми тебя Господь, и да даст Он тебе и силу и волю! Крепко обнимаю вас обоих.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1340. Л. 125–126 об.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

1 июля Ильинское.…В 4 ч. в линейке выехали в Савин мон<астырь>: мы, Фафка, Степ<анов>, Гадон и Жуковский. Все паломничество — обет[1047], данный мною до коронации. В ½ 10 ч. прибыли — благодарственный молебен у мощей — молилось тепло; рады видеть Тихона настоятелем[1048] — пили у него чай… Рад, что удалось исполнить обет! Господи помилуй!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 95.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

3 июля. Петергоф

Милый дядя Сергей,

Сердечно благодарю Тебя за оба твоих письма и спешу ответить на них. Но сначала прими наши поздравления ко дню именин с лучшими пожеланиями счастья, спокойствия и успеха во всем! При этом и скромное наше приношение.

Теперь только начали мы привыкать к новой жизни, после идеального житья у вас в Ильинском. Как бы часто впоследствии ни приезжали туда, я уверен, что чудные воспоминания о первом нашем пребывании в Ильинском никогда не изгладятся! Оттого было так больно и тяжело покидать ваше гнездышко; мне стоило больших усилий, чтобы удержаться от давивших слез. Первые дни в Царском и тут также мы оба ходили как потерянные, казалось странным не видеть знакомых лиц вокруг себя и не слышать громких и веселых разговоров. С д. Павлом очевидно беседа только и шла об Ильинском.

Разумеется, я ничего не имею против вашей поездки в Франценсбад, в особенности потому, что это касается здоровья Эллы. При этом я к Тебе обращаюсь с просьбой, перед вашим отъездом заграницу, пожалуйста, сделай объезд лагеря под Москвой. Я знаю от Ванновского, что войска с нетерпением ждут увидеть Тебя и нахожу, что объезд лагеря будет лучшим первым знакомством с обоих сторон.

Меня очевидно с первого же дня стали одолевать делами, но это продолжится недолго, так как один за другим, министры начинают разъезжаться, на что я даю им полную волю. Со вчерашнего дня тетя Мари поселилась рядом с нами — в домике дядя Алексея. С ним я имел длинный разговор в понедельник, и я рад Тебе сообщить, что наше объяснение окончилось благополучно к обоюдному удовольствию. Он, очевидно, останется, а Сандро будет послан на несколько лет в плавание в Тихий океан. Что же делать? Участь Ксении та же, что и тысячи жен моряков. Признаюсь, что этим последствием разговора я весьма доволен, так как милый д. Алексей остается, и это происшествие кончилось без семейного скандала, т. е. ухода одного из членов семьи со службы. Теперь он совершенно успокоен, и я могу тоже светло и бодро глядеть в будущее развитие нашего флота!

Итак, прощай, мой милый. Аликс и я крепко обнимаем Тебя и Эллу. Да хранит вас Господь.

Твой Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.71.А. 8–6 об.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

4 июля. Ильинское.…Хорошее письмо от Ники — разрешил ехать, чему я ликую! Милейшие подарки от жены — Жуковский мне сделал портрет нашего старика дьякона — удивительно похож…

5 июля. Ильинское.…отвечал на бесконечные депеши — изведен. Думаем ехать… Мои нервы слабеют — нет энергии, ни к чему — laissez faire laissez aller (оставили бы в покое — фр.)! Господи помилуй!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 97.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

11 июля.<Именины вел. кн. Ольги Николаевны>. Ильинское — Петергоф

Шлем от всего сердца Тебе и Аликс сердечные пожелания дорогой Имениннице. В понедельник сделал объезд лагеря. Послал Вам обоим большие группы. Крепко обнимаем.

Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1415. Л. 65.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

11 июля. Петергоф — Ильинское

Аликс и я сердечно благодарим Вас за поздравление и за прекрасные группы. Счастливого пути, крепко обнимаем.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 91. Л. 148.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

12 июля. Ильинское

Дорогой Ники,

Перед отъездом мне хочется поблагодарить тебя за твое милое письмо; все, что ты пишешь о пребывании у нас, меня сердечно радует и трогает. Твое желание было в точности исполнено, и объезд лагеря произведен; принимая все начальство, сказал им несколько прочувствованных слов.

Как я тебе благодарен, что ты сообщил мне подробности о разговоре с Алексеем; от всей души радуюсь благому результату. Теперь сыновья д. Миши обратили свой гнев на меня и распространяют какие-то небылицы, со всех сторон до меня доходящие; 5-го никто из них мне не телеграфировал!! Впрочем, я был очень благодарен, ибо пришлось писать меньше депеш. Позволь мне напомнить тебе наш зимний разговор с тобой о Павле. Неужели теперь снова все меняется? Боюсь, что те влияния, о которых мы тогда с тобой говорили — снова восторжествовали, а как это будет грустно и печально, и меня ужасно огорчает и смущает; конечно, многое от тебя будет зависеть, и твое слово так важно — умоляю тебя, не меняй его.

Погода стоит дивная, и уезжать из деревни теперь грустно.

Жена и я крепко вас обоих обнимаем и да хранит вас Господь. До свидания. Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1340. Л. 121–122 об.)

Дневник вел. кн. Константина Константиновича

12 июля… Видел в театре и Сергея (Михайловича)… Прежде я не очень ему сочувствовал: он пустоват, ничего не читает и несколько злоязычен. Но нельзя ему отказать в уме и здравом смысле. На этот раз я был рад с ним встретиться, в надежде узнать от него новости о петергофской жизни и о том, что делается около Их Величеств. Он сказал мне, что Пален уже составил мнение о следствии по поводу Ходынской катастрофы, но не знает, каково оно. Дядя Миша после того виделся с Паленом, но Сергей и от отца ничего еще не слыхали, к чему там пришли. — Говорили мы с Сергеем М<ихайловичем> и о Государе. Сергей говорит, что хорошо его изучил, когда Он еще был Наследником. И очень его любит. Его нерешительность и недостаток твердости С<ергей> приписывает воспитанию; он подтвердил мое мнение: никто, собственно говоря, не имеет на Ники постоянного влияния, но к несчастью Он подчиняется последнему высказанному Ему взгляду. Это свойство соглашаться с последним услышанным мнением, вероятно, будет усиливаться с годами. Как больно и страшно, и опасно!

(К. Р. Дневники. Воспоминания. Стихи. Письма. М., 1998. С. 244–245.)

Дневник гр. С. Д. Шереметева

15 июля. <Разговор с имп. Марией Феодоровной tete-a-tete>. Вернувшись в комнату, Императрица заперла дверь и тотчас же проговорила «Quel drame!» (Какая драма! — фр.)

— Comment Madame, encore? — mais c’est un malentendu! (Как мадам, опять? — но это недоразумение! — фр.)

— Certainement — mais — je nen рейх plus! (Конечно — но, но с меня довольно! — фр.) — и, указав на кресло, закурила и начала отводить душу. Она не входила в сущность произошедшего и не называла лица — но из последующего было ясно, что речь идет об Александре Феодоровне, и что она сильно озабочена положением Государя… Весь разговор продолжался более получасу — и трудно его последовательно запомнить.

Я коснулся Елизаветы Феод<оровны> ее возможного влияния на сестру, говорил, что она мне казалась благоразумною, что ей можно бы многое объяснить. «Mais pas du tout, c’est elle qui nest pas raisonnable, ils s’imaginent que ce sont toujours des personnalites, ils ne veulent pas comprendre!» («Отнюдь нет, она-то и не благоразумна. Они вообразили себе, что это все характеры и не желают понять!» — фр.)

Я ей <?> напомнил о завещании Ник<олая> Павл<овича> — об обязанностях В<еликих> Князей; сказал, что эти слова должны были бы начертаны крупными буквами. «Mais certainement» («Да, конечно» — фр). Когда я говорил, что во всем этом деле народный голос чутьем указывает на «двух сестер», что это невольно приходит на мысль каждому — что, в сущности, оно и естественно (хотя и крайне неудобно для молодой Государыни), имея уже сестру в России, к которой она очевидна должна льнуть; что сестра эта — нужная только клике С<ергея> А<лександровича>, <—> видит все односторонне — и что такое одностороннее освещение весьма пагубно для А<лександры> Ф<еодоровны> и для спокойствия положения, тем более, если вопрос становится на личную почву: «malheureusement с est cela» («К несчастью — это так» — фр.) — Я продолжал, что для пользы дела — желательно, чтобы нашлись люди, которые бы спокойно, беспристрастно осветили бы А<лександре> Ф<еодоровне> настоящее положение, кот<орого> она не знает — и знать не может — что тогда, быть может, благоразумие возьмет верх…

Имп<ератрица> выразила сомнение. Тогда я сказал, что для начинающей и еще мало известной Императрицы — такое начало может послужить и уже послужило не в ее пользу, что ее уже подозревают — и она не пользуется сочувствием, что напротив того И<мператрица> Мария Феод<оровна> своим обаянием достигла небывалого значения силы. С est immense, Madame, — daignez le croire le prestige de Votre nom, mais vous devez le sentir vous-meme, — c’est unanime, — et ITmperatrice Alex. Feod. peut tout regagner mais seulement par vous, Madame. Tout avec Vous — rien sans Vous! Daignez le croire et il faudrait quelle sen rend compte… Ce nest pas de leur cote que se trouve le point d’ appui, pas а Ильинское — car ils s’imaginent etre quelque chose, et en realite, Madame, ils nont aucune signification dans le pays — mais aucune Madame! (Он, огромен, Мадам, — соизвольте поверить, авторитет Вашего имени; но вы сами это чувствуете, — это признано всеми, — и Императрица Александра Федоровна может все вернуть себе, но только через Вас, Мадам. С Вами всё — без Вас ничего! Соизвольте поверить этому, и необходимо, чтобы она это осознала… это не с их стороны находится точка опоры, не в Ильинском. Ибо они воображают себе, что являются кем-то, а на самом деле, Мадам, они не имеют никакого значения для страны — совсем никакого, Мадам! — фр.)…

Разговор несколько раз возвращался к С. А. Voyez-vous ils ont ose esperer que je me mele, parce que j ecoute certaines personnes, qui viennent parler sous un <нрзб.> point de vue personnel. C est inoui!.. (Видите ли, они смеют надеяться, что я вмешаюсь, что я слушаю неких людей, которые высказывают под (…) свою личную точку зрения. Это неслыханно!.. — фр.)

Приходилось повторять иногда сказанное; но главных два пункта, на кот<орых> я напирал <?>: необходимость осветить настоящее положение И<мператрице> Алекс<андре> Феодоровне — и невозможность С<ергею> Аслександровичу> оставаться в Москве.

(РГАДА. Ф. 1287. Оп. 1. Д. 5042. Л. 23,24.)

Дневник вел. кн. Ксении Александровны

29 июля. Михайловское. Чай пили у Ники и Аликс. Они вернулись только около 6 часов. Ники охотился на уток и убил 72 штуки! Много болтали. Ники отлично теперь понимает насчет дядей и говорит, что их больше не будет удерживать, если они снова вздумают уйти!

(Мейлунас А. Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. М., 1998. С. 162.)

Николай II — цесаревичу Георгию Александровичу

29 июля

…Как тебе нравится вся эта история с дядей Алексеем и Сандро; я думаю, что худшего для самого себя первый не мог нарочно сделать: весь флот этим возмущен и, конечно, на стороне Сандро. Для меня это хороший урок в будущем и единственное утешение я нахожу в уходе Чихачева[1049]!! Тыртов[1050] и Авелан[1051]оба дельные, и с ними я примусь за постепенное исправление и улучшение того, что уже сделано!

Про Москву не стоит говорить — тошно вспомнить; не особенно утешительно думать о Коронации с грустной стороны! Год, в который Аликс и я являемся в роде мучеников: весною Москва, а теперь скоро несносные заграничные визиты. Сначала мы едем в Австрию, затем в Киев, Германию, Данию, Англию, Францию и, наконец, Дармштадт; тут уже будет полный отдых, надо надеяться. Не правда ли, заманчивая перспектива?

И при этом придется таскать с собой бедную дочку, все родные хотят ее видеть. Воображаю, что французы выкинут в Париже — пожалуй, действительно провозгласят Наполеондрой или чем-нибудь в этом роде!..

(ГА РФ. Ф. 675. Оп. 1. Д. 56. Л. 33 об.-34 об.)

Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна почти месяц (с 16 июля по 11 августа) проводят в Франценсбаде, затем гостят в Кобурге у Марии Александровны. Через Мюнхен едут в Венецию, где проводят три недели (с 24 августа по 16 сентября), следующую неделю в Вольфсгартене и, наконец, приезжают в Дармштадт, где уже гостит царская чета.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

14 июля. Брестская чугунка.… В 10 ч. к обедне — последние устройства… Благословив детей, в 6 ч. тронулись на Одинцово… Господи благослови!

16 июля. Франценсбад… Здесь после полуночи — в villa Imperial все по-старому — в тех же комнатах. Господи благослови!

20 июля. Франценсбад.…Появился указ о смещении Власовского — тенденции в нем немало — и составлен неискусно, но по крайней мере точка всей этой грязной интриги et que le diable les emporte tous ces cochons et compagnies (и черт подери всех этих свиней и компанию — фр.)!

26 июля. Франценсбад.…Все утро читал — жена стреляла, а засим ходили вместе в купанье — Moorbad. Письмо отчаянное от Истомина — в Москве недовольны указом. Даже в здешних газетах считают решение несправедливым!! Около 3 ч. en cinq (впятером — фр.) поехали в Шенберг — красивое место в горах — влезали на гору — пили кофе в кабаке. В 7 ч. в театр — давали «Bokario» <?> — в антрактах ходили в Курпарк, где была иллюминация etc. с благотворительной целью; после 9 ч. ужинали.

27 июля. Франценсбад… Писал Истомину, чтоб его успокоить. Пошел за женой в тир и гуляли, и в ванну…

2 августа. Франценсбад.…пили кофе в Курпарке с англичанками. Мы все поражены предполагаемой поездке Царей в Париж — с est а ne pas se croire (не верится — фр.)!

4 августа. Франценсбад.…О б едал Бенкендорф (Mita)[1052] из Карлсбада — был забавен; сообщал мне печальные вести о петербургских раздорах — la famille Michel est ignoble! (Михайловичи подлы! — фр.)… Paul estunpoid sur mon coeur (Эта история с Павлом камнем лежит у меня на сердце — фр.)! Ужасно больно.

6 августа. Преображение Господне. Франценсбад.… Ходил с Гадоном. Обоюдное поздравление с праздником полковым — масса депеш… Около 10 ч. к обедне — прямо в ванну. За обедом красные цветы, и жена дала нам красные галстуки, которые мы надели вечером…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 102,103,105,108,111–113.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

7 августа. Франценсбад — Петергоф

Глубоко тронут желанной депешей. Прекрасное воспоминание сделало приятно моему сердцу… Целиком надеемся на хорошую встречу в Дармштадте.

Крепко обнимаем. Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. On 1.Д. 1415. Л. 87. — на франц. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

10 августа. Франценсбад… в ½ 11 ч. ходили с женой и в ванну — последний Stahlbad — итого 10 MoorbadoB, 7 StahlbadoB — всего 17 и довольно…прошлись и пили кофе на балконе Курзала. Получил ответ от Горемыкина. Благословляю судьбу, что все это время я мирно здесь жил вдали от мерзости людской!

11 августа. Франценсбад.…Alix пишет жене, что будут в Дармшт<адте> в конце сентября — это нас задержит — скучно, цари едут в Париж!!! Сest ab-racadabrant et bien superflu (это нелепо и совершенно излишне — фр.)!.. В 8 ч. серенада в саду — мило…

12 августа. Bosenon. Мари, Сандра с мужем[1053] и b<aby> Вее[1054] нас встретили; рады быть здесь. Пили чай и потом en deux с Мари дома беседовали; сообщила много курьезов — о пребывании в Петергофе — черт знает, что за свиньи вся тамошняя компания — и Минни хороша!..

18 августа. Bosenon.…в ½ 10 ч. к обедне в город — молились за Alix!..

20 августа. Мюнхен — Bayere-slierhof <?>.…прибыли около 11 ч. вечера с грустью покинули Bosenon — с Мари жилось пресимпатично.

24 августа. Венеция.…Приятно быть снова здесь. Выпили чаю и пошли к св. Марку — все там встретились и толпились — жена в полном восторге — была давно в юности. Сидели на площади до 6 ч., обедали entre nous, остальные живут в гост<инице> Europe. В ½ 9 ч. все на площадь — гроза и ливень, но не долго. Господи благослови! Аминь.

26 августа. Венеция. Встали рано — вышли с женой до 8 ч. пошли к Св. Марку[1055], где жена рисовала — туда пришла Ducky — ходил еще с Гадоном. ВЦП ч. все на Лидо [1056] — купаться. Было идеально — Ernie нас снимал всячески. Завтракали все у нас. Сейчас же все в Академию[1057], где наслаждались — я в особенности Bellini[1058]. Отдыхали, а в ½ 5 ч. все в гондолах a la Judecca a un ravissant jardin appartenant a un anglais (в восхитительный сад, который принадлежит одному англичанину — фр.) — пили там чай, прелестное место… Вечером ходили по площади — жара весь день.

1 сентября. Венеция.… жена рисовала на дворе palazzo Ducale[1059]…

4 сентября. Венеция.… В 10 ч. с Машей и Гадоном к антиквариям и акварелисту Проздочнини <?> — купил для жены чудную акварель — на Лидо — дивное купанье — опоздали с Гадоном на пароход и вернулись с гондолой. В ½ 3 ч. в гондолах в palazzo Labia[1060] и Рицонико <?>… жену нашел у мол. аниквариев — ужасный балаган — торгуемся из-за пустяка. Покупаем — нашел хорошие стар<инные> гравюры. Подарки жене. Вечером при луне катались по лагуне — 19° т. вечером — чудо!

5 сентября.<Именины вел. кн. Елисаветы Феодоровны>. Венеция. Жаркий, чудный день — ходил — нашел жену, рисующую в св. Марке… в 11 ч. все на Лидо — идеально было! Море дивно. Жене подарили всякими древностями. Около 6 ч. в музей Согегг[1061] и S. Marie Salute[1062], чай и все вместе рыскали по уличкам и антиквариям — презабавно. В 9 ч. в гондолах в лагуны — луна — божественно хорошо. Страшусь проснуться от дивного сна — минута будет ужасная! Господи пощади мя! Аминь.

7 сентября. Венеция.…В ½ 4 ч. в гондолах плавали по антиквариям — где только не были — презабавно. Пока покупки более чем скромны; пили чай и фланировали по улицам и площади. Наслаждаюсь теплом. Читал книгу M-rs Oliphant про Венецию[1063] — очень приятно читать. В 9 ч. в гондолах по лагуне — луна и очень хорошо. — Сидели на площади, жена наслаждается.

8 сентября. Венеция.… В 11 ч. в гондолах в греческую церковь к обедне — пели очень хорошо…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 115,116,119,120,122,123,126,128,129.)

Царская чета тоже путешествует: Германия (24–27 августа), Дания (28 августа — 8 сентября), Англия (10–23 сентября), Франция (23–2 7 сентября) и наконец, Дармштадт и Гамбург (28 сентября-17 октября)

Дневник Николая II

24 сентября.… Встречу населения Парижа могу только сравнить с выездом в Москву, так она была задушевна и трогательна!..

25 сентября… В 2 ¾ отправились на тот берег Сены, где произошла закладка моста, названного именем Папа.

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 170–171.)

Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна встретились с царской четой 28 сентября в Дармштадте. Снова объяснения и… разговоры о покупке «сообща готового дома в Венеции».

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

28 сентября. Дармштадт.…В 9 ч. мы все были <нрзб.>. Торжественная встреча — все удачно. Ники в восторге от французского приема — очень доволен войсками — одним словом парижское пребывание полный успех. Много болтали — Ники avec moi plus gentil que jamais (co мной любезен, как никогда — фр.) — все подтверждает мое предположение qu’il avait la main forcee avec Fignoble указ — manque de caractere comme toujours! (что его вынудили подписать этот отвратительный указ — слабость характкра, как всегда! — фр.) Прогулка в Кранихштейн[1064]. В 9 ч. в Alte Palais Fakelzug (в Старом дворце факельное шествие — нем.) и серенады — мило…

29 сентября. Дармштадт.…В 3 ч. en famille пешком, но такая толпа шла за нами, что мы вошли в конюшню — сели в экипажи и доехали до herrengarten, где паслись и ели яблоки — дома чай, а в ½ 7 ч. spectacle gala (парадный спектакль — фр.) — Лоенгрин[1065] — хорошо — в антрактах любезничали avec beau-coup de monde (co множеством людей — фр.) — ужин дома. Ники замечательно мил со мною — on pent difficilement resister a son charme — je ladore (почти невозможно устоять перед его обаянием — просто обожаю его — фр.)!!

30 сентября. Дармштадт.…В 7 ч. торжественный обед в замке en grande parade — tres bien (при большом параде — очень хорошо — фр.) — всячески все любезничали. За сим сидели все вместе en famille и Виктория — пили чай и симпатично болтали. Ники пожелал, чтоб мы с ними вернулись бы et voila! (и вот! — фр)!

3 октября. Дармштадт.…Alix позировала для Angeli[1066] — жена сидела с нею. Совсем днем не выходили. Имел tete-a-tete с Alix — разговор серьезный, не веселый, но остался им доволен. Чай entre nous решился ехать с Ducky в Кобург ко дню рождения Мари — признаюсь очень этому рад. В 7 ч. в театр — «Hensel et Gratel» — хорошо шло.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.32.А. 140–142.)

Дневник Николая II

4 октября.…Утром Ducky и д. Сергей поехали в Кобург к т. Мари. В 10 ½ Аликс, Элла, Ерни и я отправились в Гамбург, где нас встретила т. Vicky[1067]. Там произошла закладка русской церкви[1068]. В экипажах поехали в Friedrichshof, где завтракали в ее красивом замке. Осмотрели его и любовались чудной отделке всех помещений внутри. В 5 ч. вернулись в Дармштадт. В 7 ч. поехали в театр и много смеялись в веселой пьесе «Bureaukrat»…

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 173.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

7 октября. Дармштадт… Навезли всяких брильянтовых вещей — на продажу Ники. Соблазнился большой стрелой с рубином для жены… Гулял en deux (вдвоем — фр.) с Ники и имел крупный разговор — все несчастье в его бесхарактерности! По-видимому он понял, что вся грязная интрига против меня — все остальное мелочь; кажется, говорил ясно и сильно; Ники был сердечен, вернувшись домой, он меня обнял — помоги ему Бог. Обед и вечер en famille.

8 октября. Дармштадт.…Все вместе пошли гулять на Mathildenhohe[1069], где Ники думает построить маленькую русскую церковь[1070] — очень симпатичная мысль…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 144,145.)

Дневник Николая II

8 октября.…Пошли со своими женами пешком в сад «Mathildenhoh», где мы осматривали место для будущей православной церкви.

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 174.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

9 октября. Дармштадт.…ходили en deux с Ники — он очень интересно говорит о своих взглядах на Восточный вопрос и о занятии проливов и т. д. — он предполагает, что это не в далеком будущем[1071].

14 октября. Дармштадт. Свежо — в 10 ч. гулял с Ники по городу — сказал ему откровенно про Павла и упрекнул его — иначе не мог!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 144,145,148.)

Дневник Николая II

16 октября.…У нас всех зародилась странная мысль купить сообща готовый дом в Венеции! От слов к делу и вскоре дом будет нашим; Wemyss поручено ехать туда и произвести эту покупку…

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 175.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

16 октября. Дармштадт.… Говорил серьезно с Ernie и Викторией о Ники о делах наших — увидим, что будет!? <… > Ники серьезно хочет присоединиться к нам и купить palazzo Benzon<ico> <?> в Венеции?? В 7 ч. в театр — забавная пьеса — ужинали en famille. Жаль отсюда уезжать — хорошо жилось. Господи, благодарю Тя!

17 октября. В дороге между Дармштадтом и Царским Селом. Пили кофе все вместе. Жена ездила с Alix на Bozenhohe. В 10 ч. мы уехали — проводы большие. Жаль уезжать, да и перспектива, меня окружающая, далеко не забавная! Чудесно помещены в Царском поезде… болтали с Ники. Жену и Alix конечно укачало.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 149.)

Дневник Николая II

19 октября. Сереньким дождливым деньком вернулись мы домой. В 7 час. приехали в Гатчино и сейчас же отправились к дорогой Мама, которая сегодня возвратилась с Кавказа. Нашли ее и Мишу, и Ольгу[1072] в отличном виде, загорелыми. В 8 ч. поехали в Царское и прямо со станции в наш дом. Радовался своей великолепной новой ванне, еще обширнее, чем в Зимнем; столовая тоже вновь отделана. Пошли осматривать мои старые комнаты, которые очень хорошо устроил англ<ийский> Maples[1073]. В них остановились д. Сергей и Элла. Обедали в 9 7 с ними и д. Павлом.

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 175–176.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

19 октября. Царское — Александровский дворец. Серо, сыро, дождь! Ели, болтали, читали и в 7 ч. в Гатчино, где en quatre к Минни — встреча. Воронцова жена и я игнорировали. У Минни сидели полчаса и вновь на чугунку. Здесь встреча — Пиц, Костя, Мавра, много народу. Mon supplice commence (Мое мучение начинается — фр). Мы в стар<ых> комнатах, но прелестно переделанных. Пиц обедал — конечно, ни о чем с ним говорить не мог. Мучаюсь! Ники и Alix жене дали прелестные подарки — оба трогательны!! Вечер, все в наших комнатах пили чай.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 150.)

Дневник Николая II

20 октября. <День памяти Александра III, день рождения вел. кн. Елисаветы Феодоровны>. Где бы я ни находился и сколько бы лет с тех пор ни прошло, никогда из моей памяти не изгладится ни одна подробность того грустного и невыразимо тяжелого дня — в Ливадии! До сих пор не верится, чтобы все безвозвратно кончилось и переменилось. Удивляюсь, что можно пережить такое тяжкое испытание, сердце тогда так разрывалось на части. Но милосердный Господь все устрояет к нашему благу, и, давши мне такого ангела, как жена, Он дал много вместе с тем новые силы для жизни и для исполнения врученного мне Им долга. Да будет Его Святая Воля!..

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 176.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

20 октября. Царское Село. В 10 ½ ч. все мы поехали в город — в крепости горячо молились. Цари поехали в Гатчину — мы завтракали в Мраморном[1074]у Кости. Здесь в 3 ч. и к детям — радость обоюдная; baby выросла сильно — читает «Богородицу» и Дмитрий тоже и «Отче наш». В 4 ч пили чай у нас все наши, Фафка, Шнейдер и Пиц. Имел с ним разговор спокойный, но убийственный для меня — невыносимо тяжело и больно — на душе так нехорошо! Что будет дальше? Обедали с царями — Пиц и Петя дежурный — вечер в разговорах. Mon ame se dechire en deux! (Моя душа разрывается надвое — фр.)! Господи помози!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 151.)

Дневник Николая II

21 октября.…вышел погулять с Аликс и Эллой. В 12 ½ в угловой комнате Янышев отслужил для нас благодарственный молебен по случаю удачного окончания нашего долгого путешествия. Завтракали с ним, Янышев<ым>, вчетвером… В 3 ½ вышли в сад; пошли осматривать ферму; выпустили яка тибетского. После чаю читал по обыкновению и наконец привел свои комнаты в порядок. Обедали впятером, после чего д. Сергей и Элла уехали в Москву.

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 176.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

21 октября. Николаевская Чугунка.…имел подробный разговор с Муравьевым[1075]. Был и Горемыкин. В 4 ч. с Пицем в Царское — чай у царей. Имел с Ники и Alix отдельно многозначительные разговоры, вполне хорошие… в ½ 10 ч. с экстренным поездом уехали — многие провожали… Трудное и не хорошее время.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 151.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

22 октября. Москва — Царское Село

Только что прибыли и еще раз благодарим за все, и крепко Тебя и Аликс обнимаем. Здесь совсем тепло 10 град.

Сергей, Элла.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1415. Л. 176.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

22 октября. Москва. Большая встреча, много народу, всячески любезничали. Прямо к Иверской, дома молебен. Разговор с Треповым[1076], Истоминым. После завтрака с Булыгиным[1077] и Рукавишниковым — tons touchants pour moi (все милы со мной — фр). Вообще же настроение тяжелое… Господи помози! Аминь

23 октября. В 10 ч. принимал — начал с Данилова[1078] — митрополит был и многие другие — все выказывают сочувствие — i avoue que да me fait plaisir (признаюсь, это доставляет мне удовольствие — фр.)! В 3 ч. с женой к митрополиту — долго сидели. Вернувшись чай и разбирал часть прибывших из Германии ящиков — с женой прибирал комнаты — она мне дала le dessin de Stu<c>k «1е Sphinx» j en raffolle (картину Штукка «Сфинга[1079]», я от нее в восторге — фр.)!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 152.)

Дневник гр. С. Д. Шереметева

22 октября. < Разговор с императрицей Марией Феодоровной в Гатчине>. А дома неладно, внутр<енняя> политика идет по направлению диаметрально противоположному прошлому царствованию. Каждый лишний месяц пагубен…

Она поддакивала; говорила, что Гос<ударь> «не замечает», и что нужно ему больше видеть людей, что в этом случае она надеется на зиму (?!) (уже была одна зима, но что она дала?) Говорила долго о Сер<гее> Алекс<андровиче>, о его положении, о его грубости относ<ительно> гр. Воронцова, с кот<орым> он не здоровается в присутствии Государя. — Она гов<орит>, что и в Дармштадте было то же и по приезде в Гатчино; что вообще она удивилась появлению С<ергея> А<лександровича> и Ел<изаветы> Ф<еодоровны> в Гатчине после всех сих стороны по отношению к Имп<ератрице> М<арии> Ф<еодоровне> низким <нрзб.> «Ils se sont oublies», — говорил я, — «il faudrait leur montrer le point, qu ils sachent qu il у a une force au-dessus d eux. Le pays le demande, Madame, cette force, qu elle paraitra enfin! Car le sentiment contraire produit une defaillance penible et dangereuse. Tous — ils se sont oublies, et la famille, et les ministres»! («Они забылись, — говорил я, — Им стоило бы показать их место, пусть они знают, что над ними есть Сила. Страна этого требует, мадам, этой силы, пусть она наконец появится! Так как противоположное ощущение имеет следствием тяжелое и опасное расслабление. Все они забылись, и <Императорская> фамилия, и министры!» — фр). Имп<ератрица> гов<орила> о Павле Алекс < ан др овиче>, что он поссорился с братом, и что она не понимает, как это случилось — но что Государь ей сказал, насколько он сам был удивлен, когда Пав<ел> Ал<ександрович> просил его не назначать его в Москву, говоря о Сер<гее> Алек<сандровиче>: «Я с этим болваном служить не хочу!» и Гос<ударь> передал эти слова Имп<ератрице> М<арии> Ф<еодоровне>, как бы разделяя взгляд «о болване!» Вот эта черта и есть самая опасная. Двойственность и тут. С одной стороны — болван, а с другой превознесение и поддержка болвана — но с такой системой кто ж окончательно останется в дураках?

(РГАДА. Ф. 1287. Оп. 1.Д. 5042. Л. 51–52.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Английской королеве Виктории

…хорошо, что мы не живем в одном городе, особенно вначале. Вы знаете, какие люди злобные, и любовь между двумя сестрами никогда не будет принята просто. Или они скажут, что я интригую и честолюбива — две вещи, к которым я не склонна, или же, что Аликс ничего не может сделать без моего совета, что также неправильно…

(Миллер А. Святая мученица Российская великая княгиня Елизавета Феодоровна. М., 2007. С. 103.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Английской королеве Виктории

3 ноября. Москва

Дорогая бабушка,

Сердечно благодарю за твое милое письмо и очаровательные подарки. Так радостно было получить от Аликс и Ники известия о тебе, мы все бесконечно наслаждались в Дармштадте и в приятной компании возвращались домой. Должно быть, это вызвало удивление, так как говорят, будто мы не любим друг друга… Так вот, отвратительная ложь о нас ни к чему не приведет, интриги просто противны, но я уверена, что однажды правда выйдет наружу, а главное, чтобы совесть была чиста перед Богом — ведь никто не может изменить зло в мире, а в данном случае массу ревнивых интриганов.

Наше восхитительное путешествие освежило нас обоих, хотя бедный Сергей выглядит очень худым. Люди, я думаю, не поверили, что мы благополучны и счастливы, и поэтому начали доказывать обратное.

В действительности нам ничего не нужно, мы очень счастливы, стараемся исполнять свой долг, и я должна сказать — может быть, это звучит хвастовством, — люди здесь относятся к нам хорошо и на днях, когда мы прибыли сюда, снова доказали нам свою привязанность, принимая нас в высшей степени тепло. Но во всем дурном есть хорошее, и у нас теперь раскрылись глаза — есть истинно верные друзья и, в конце концов, не так много врагов. Нам многое надо здесь сделать, и мы с каждым годом все больше и больше любим это место. Во всяком случае я нахожу удачным, что мы с Аликс живем в разных городах, главным образом для нее же самой, это делает ее более независимой; позднее, когда ее и ее взгляды узнают получше, это не будет иметь значения, потому что тогда никто не сможет сказать, что я отвергаю все, что она делает. Уже и сейчас ее обожают в ее новом доме, и это величайшая радость для меня.

Я вообще не понимаю, какая может быть зависть между сестрами и как можно не любить младших, имеющих более высокий ранг. Я знаю, что на коронации люди следили за тем, поцелую ли я ей ручку, — но ведь это истинное удовольствие поцеловать того, кого любишь, а при такой разнице в возрасте она всегда была для меня скорее ребенком, чем сестрой. Мы еще в Дармштадте смеялись над нашими рангами и обсуждали наше будущее замужество, и всегда получалось так, что старшая оказывалась последней. Дай Боже, чтобы мы, десять мужей и жен, всегда любили друг друга, как сейчас, и я уверена, что это благословения и молитвы Папа и Мама окружают нас, и поэтому наша семья живет так счастливо.

Как должно быть грустно без Лико[1080], который так помогал тебе; конечно, эгоистично говорить о нашем счастье, когда у других глубокое горе; бедная тетя[1081], передай ей нашу любовь.

Нежные поцелуи от Сергея и твоего любящего дитяти,

Элла.

(Миллер Л. Святая мученица Российская великая княгиня Елизавета Феодоровна. М., 2007. С. 103–105.)

3 ноября Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна на освящении приюта для Ходынских сирот у Алексеевского монастыря: «хорошее место, устроено удачно». Его официальное название — состоящее под Высочайшим покровительством Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны Городское убежище для сирот. Попечителем этого заведения была назначена Елисавета Феодоровна.

При открытии в Убежище были приняты 23 сироты, 15 девочек и 8 мальчиков. Принимались исключительно те дети, родители которых пострадали на народном гулянье 18 мая 1896 года.

Отчет о деятельности Городского убежища для сирот за 1896–1897 гг.

Августейшая попечительница Убежища Ее Императорское Высочество Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, с открытия Убежища и до 1898 года, удостоила его своим посещения три раза. 9 ноября 1896 года, Ее Высочество во время посещения Убежища изволила милостиво обратить внимание на воспитанницу Убежища, 15-летнюю девицу, которая по распоряжению Ее Высочества и была помещена к портнихе г. Нейт, для изучения портновского ремесла; вся необходимая одежда для этой девицы была сделана на средства из сумм Ее Высочества. После посещения Убежища Ее Высочество изволила прислать пять кусков полотна для белья детям, из которого и были сшиты 42 сорочки для девочек.

Второе посещение Убежища Ее Высочеством было 3 июля. Осмотрев помещение Убежища. Ее Высочество изволила милостиво беседовать с детьми.

Третий раз Ее Высочество посетила Убежище 14 октября 1897 года. В это время в одном из бараков дети болели корью, но Ее Высочество, движимая любовью к детям и желанием видеть их, решилась войти и в зараженное помещение, где изволила смотреть, как играют маленькие дети, и беседовать с ними. В другом бараке были старшие девочки, которые назначены были для перевода во вновь открытый ремесленный Ксенинский приют. Ее Высочество долго беседовала с ними, слушала, как они читают и говорят стихи. Осмотрев помещение обоих бараков, Ее Высочество изволила войти в кухню, смотрела кушанье, спрашивала смотрительницу, чем кормят детей, и, узнав, что в Убежище нет коров, а молоко покупают, выразила желание подарить Убежищу коров, чтоб дети могли пользоваться свежим и здоровым молоком. 8 ноября 1897 года по распоряжению Ее Высочества в Убежище были доставлены две коровы, которые и в настоящее время находятся в нем.

В течение отчетного времени в Убежище поступили следующие пожертвования:

23 января 1897 г. Ее Императорское Величество Государыня Императрица Александра Феодоровна соизволила пожертвовать в Убежище св. иконы, а 23 июня 1897 года было доставлено из Московской Городской Управы 47 коронационных кружек и платков, пожалованных Ее Императорским Величеством Государыней Императрицей Александрой Феодоровной для раздачи детям…

(Отчет о деятельности состоящего под Высочайшим покровительством Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны Городского убежища для сирот за 1896–1897 г. М., 1898. С. 7.)

Через несколько лет, в 1900 г., во время пребывания царской семьи в Москве, великая княгиня будет показывать детский приют его покровительнице государыне.

Из книги С. С. Ольденбурга

В правительственном сообщении 5 декабря было указано, что в студенческой среде в Москве существует некий «союзный совет», объединяющий 45 землячеств… Этот «совет» был арестован в начале 1895 г., но возобновил свою деятельность в новом составе, пытаясь осенью этого года начать волнения по какому угодно поводу. 21 октября союзный совет принял постановление, гласящее, что «главной целью союза землячеств должна быть подготовка борцов для политической деятельности», что «организованный активный протест в эпоху усиливающейся реакции будет иметь громадное и широкое воспитательное значение» и что необходима борьба «против современного университетского режима как частичного проявления государственной политики. Борясь против насилия и произвола университетского начальства, студенчество будет закаляться и воспитываться для политической борьбы с государственным режимом».

Выпущено было воззвание, призывающее к устройству панихиды по погибшим на Ходынке, чтобы выразить «протест против существующего порядка, допускающего возможность подобных печальных фактов».

(Ольденбург С. С. Царствование Императора Николая II. М., 2006. С. 85.)

В эти дни в Москве полиция сдирала расклеенные повсюду афиши «Возвращается князь Ходынский для охраны Ваганьковского кладбища»[1082].

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

11 ноября.… В 9 ч. Трепов — произведены были аресты рабочего союза qui prend des propositions bien facheuses (который весьма досаждает своими предложениями — фр.) — все удачно вышло…

15 ноября.… Pas nouvelles rejouissantes de P<eters>b<ou>rg — tout у va a la diable (невеселые новости из Петербурга — там все летит к чертям — фр.) — самые скверные у меня предчувствия для будущего!..

16 ноября… Днем Трепов — думает сделать ночью аресты «союзного совета», нахальство которого превзошло все границы… Вечером сидел у Гадона, говорили о предмете<?> меня нервно терзающего — касающегося моего управления.

17 ноября.…Трепов: аресты удачны… изведен сильно — нервы плохи!..

18 ноября.… была демонстрация студентов: толпа в 300 чел. Хотела служить панихиду на Ваганьковском кладбище — ее туда не допустили. Она направилась в Университет, и там ее направили в манеж и всех переписали… Все это милый результат действий «союзного совета». Трепов действовал хорошо… Он, Боголепов [1083] у меня долго заседали, тоже Истомин…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.32.А. 162,164–165.)

Дневник А. С. Суворина[1084]

28 ноября. Рассказывали о московской истории студентов, ходивших справлять панихиду по убиенным на Ходынку. За великим князем Сергеем Александровичем, вероятно, останется народное прозвище — князь Ходынский. Бартенев[1085]прибавляет: «На место генерал-губернаторов назначают боевых генералов, а великий князь Сергей — боевой». Свои правители перед снятием обличают при всех, а он ездит по Москве и читает стихи:

Меня ведет Елисавета

И сопряженный с ней Сергей.

(Суворин А. С. 1834–1912. Дневник. М. 1992. С. 268.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

19 ноября.…Прибыл Трепов — в самом Университ<ете> была сходка, потребовалась полиция — забрали 400 ч<еловек> в манеж и этих задержать…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 166.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

21 ноября. Москва

Дорогой Ники,

Тебе уже известны все подробности о студенческих беспорядках чрез мои донесения Мин<истру> В<нутренних> Д<ел>. Мы уже давно их здесь ожидали, ибо брожение между студентами идет с осени — скажу даже, гораздо ранее, т. е. с зимы 94 на 95 год. Все возрастающее влияние т<ак> наз<ываемого> «Союзного совета» принимает теперь действительно неприличные формы; он издает прокламации, объявления и т. п. Главари «Союз<ного> сов<ета>» были арестованы, но это вовсе не помешало сформироваться сейчас же новому, и нахальство его превосходит все пределы; нужны меры карательные — серьезные и энергичные. После уличной манифестации студентов 18-го числа — они снова производили сходки в стенах самого Университета 19 и 20 н<оября> — эти все были арестованы, по просьбе универ<ситетского> начальства, но, по-видимому, сходки будут продолжаться; сегодня праздничный день, и все было тихо, но назавтра мы ожидаем новую сходку.

У меня вчера и сегодня собиралось совещание — результаты коего я сегодня посылаю Мин<истру> В<нутренних> Д<ел>. Сегодня на совещании присутствовал Аничков[1086], товарищ Мин<истра>Нар<одного> Просвещ<ения>. Все мы действуем дружно — Боголепов и Унив<ерситетское> правление полны энергии, и Трепов отличается. Постараюсь завтра еще написать.

Храни тебя Господь — сердечно мы вас обнимаем.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1340. Л. 127–128 об.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

23 ноября. Царское Село — Москва

Сердечно благодарю за письмо, ожидаю следующее. Дочка совсем здорова. Мы Вас обоих обнимаем.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 91. Л. 192.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

23 ноября. Москва

Дорогой Ники,

Пишу тебе второе послание. Сегодня могу сообщить более утешительные вести, т. е. сходка в Унив<ерситете> была, но они скоро разошлись, что уже хороший признак. Мне кажется, что, держась твердо раз принятой системы — мы можем надеяться на благополучный исход, ибо студенты видят, что с ними не шутят и главное — не меняют системы, и нет колебаний. За мое время раз пришлось прибегнуть к той же мере: т. е. заключению студент<ов> после сходки в пересыльную тюрьму — это было года два тому назад, а в 1887 году после сильных уличных беспорядков было применена та же мера и вполне удачно. Университетский суд начался, и сегодня он придет к заключению, которое будет препровождено к Мин<истру> Нар<одного> Просв<ещения> сегодня же вечером. Решение суда универс<итетского> мне известно, и я его нахожу вполне целесообразным. Все работают усердно, и, мне кажется, дельно; конечно, от каких-нибудь случайностей мы не гарантированы, но можно надеяться, что противозаконная энергия учащейся молодежи ослабевает. Мы помогаем объявить решение Унив<ерситетского> суда в понедельник и сейчас же приступаем к очищению тюрем от студентов. Сиждение их в продолжение нескольких суток в тюрьме, по-моему, кроме пользы отрезвления — им ничего не принесет. Позволяю себе надеяться на твою поддержку моим распоряжениям и распор<яжениям> университетского начальства.

Храни тебя Господь — мы сердечно тебя обнимаем.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1340. Л. 129–130 об.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

22 ноября.… снова сходка, но небольшая и ее тоже кофрировали…

23 ноября.… Сходки были, но разошлись без арестов…

25 ноября. Маленькая сходка в Унив<ерситете> — скоро разошлись. После объявления решения судаунив<ерситетского> — сегодня начали выпускать студентов. В 4 ч. совещание с теми же лицами — Аничков передавал невозможные предложения Горемыкина — мы все пришли к заключению и послали его м<инистру> В<нутренних> Д<ел> — около 6 ч. кончилось…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 167–169.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

25 ноября. Царское Село

Дорогой дядя Сергей,

Очень тебе благодарен за твои два обстоятельных письма, которые подтвердили вполне ту картину, об университетских беспорядках, уже известных мне из докладов мин<истро>в Внутр<енних> Д<ел>[1087] и Юст<иции>[1088]. От ми-н<истра> Нар<одного> Просв<ещения>[1089] мне пока ничего не известно. Я вполне одобряю все твои распоряжения и действия университетов ого > начальства. Разумеется, решительными и дружными мерами и одною и тою же системою «без колебаний» только и можно рассчитывать на верный успех, а также в однообразии и единстве действий. — Я много думал о тебе все это время и — право, не завидовал тебе при подобных обстоятельствах, чрезвычайно радует меня то, что ты доволен Треповым; а солоно ему пришлось на первых порах!

В здешнем университете пока все спокойно, хотя Муравьев предсказывает возможность отголоска московских волнений. Невольно с досадой и даже завистью думаешь о мудрой постановке высшего образования в Англии — в университетах никаких историй, каждый учится сколько ему нужно, а главное, постоянно занимаются физическим развитием молодого поколения; в чем они тысячу раз правы! Потому что государству нужны дельные и здоровые работники, а не изможденные и телом и душою существа, вырванные из своей среды и не знающие, к чему руки приложить. Это сильно наболевшее в России место, которое потребует много настойчивого труда, чтобы правильно и логично его разрешить! От этого и происходит то грустное явление, что учащаяся молодежь дает себя так легко сбивать на ложный и глупый путь, толкаемая и ведомая по нем несколькими десятками подлецов и негодяев!

Однако я заболтался, прости меня, что вместо письма я начал распространяться на любимую тему Грингмута[1090] в Рус<ском> Обозр<ении>. Живем мы здесь спокойно и глубоко оба наслаждаемся Царским. Снегу у нас много, санный путь превосходный и зима начинается морозная и к счастью ясная — солнечная. Наша дочка, как ты уже знаешь, была не совсем здорова; без видимой причины у нее вдруг началась лихорадка, продолжалась с неделю и теперь слава Богу, прекратилась. Мы думали, что у нее пойдут зубы, но так ничего пока из этого не вышло. Раз в неделю мы наезжаем в Гатчину; Мама здорова и в отличном расположении духа. К сожалению M-elle de TEscaille[1091] должна была покинуть ее вследствии внезапной смерти брата ее.

У меня дела много, но ничего справляюсь, с Божьей помощью, и не могу жаловаться; на душе у меня спокойно, а в семейной жизни — я желал бы всякому такого же полного счастья, тишины и блаженства!

Новые комнаты здесь, в кот<орых> вы жили первыми, теперь приняли окончательно жилой и уютный вид; они вас ждут с нетерпением.

Вечером мы уезжаем в город к Георгиевскому празднику, с которым поздравляю тебя от души. Аликс и я крепко обнимаем тебя и милую Эллу. Да хранит вас Господь!

Сердечно твой

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.71.А. 10–13 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

27 ноября. Москва

Дорогой Ники,

Спасибо тебе от души за письмо от 25 н<оября>, только что мной полученное. Я искренне порадовался, что ты одобряешь все меры, мною предпринятые, и меня очень тронуло все, что ты о них говоришь; когда я вижу такое твое отношение ко мне — это дает мне силу и энергию работать дальше по пути, указанному мне твоим Отцом — а доверие твое дороже мне всего; с ним, и только с ним — могу идти смело вперед. Все, что ты мне передаешь о твоих мыслях насчет университетского вообще дела в России — мне крайне было интересно знать, ибо я вполне разделяю твой взгляды и прибавлю, что это один из очень важных вопросов — требующих серьезных изменений; он у нас поставлен нехорошо, а будущее России во многом от этого зависит.

Перехожу к текущим делам: одобрение и утверждение Мин<истра> В<нутренних> Д<ел> здесь выработанного нами проекта — я думаю и надеюсь, принесет благотворные плоды. Студенты уже сегодня могли читать в стенах универс<итета> объявление м<инистр>ов В<нутренних> Д<ел> и Нар<одного> Просв<ещения>, и все прошло спокойно; посмотрим, что будет в последующие дни. Мы каждый день совещаемся — эти дни был Аничков, и работа кипела дружно и дельно.

Радуюсь, что Мама в благодушном настроении; досадно, что девице de FEsca-illes пришлось уехать; по-моему, ее присутствие всегда благотворнее действует. Слава Богу, что дочка ваша совсем поправилась. Вчера я провел мой 1-ый церк<овный> парад в манеже; вышло все удачно и, действительно, хорошо, скажу совсем между нами — что я этого не ожидал даже. Потом был обед для отст<-авных> Георг<иевских> кав<алеров> в Кремлевских казармах Екат<ерининского> полка. Вечером мы дали большой обед всем имеющих Георгиевский оф<ицерский> крест и Золотое оружие — и прибавили офицеров Сумского полка, празднующих в этот день свой полковой праздник. Я уже начал давно объезжать казармы и, скажу откровенно — всякий раз освежаюсь, когда окунаюсь в военный элемент — сердце не камень! особенно после всяких томительных гражданских дел; никто, как ты, меня не поймет. При свидании сообщу на словах все, что на бумаге и длинно, и неудобно.

Мы ужасно радуемся пожить в Царском под вашим милым нам кровом. Храни тебя Господь. Жена и я крепко и сердечно вас троих обнимаем.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1340. Л. 131–134 об.)

Дневник гр. С. Д. Шереметева

30 ноября. <Разговор с имп. Марией Феодоровной в Гатчине>. Разговор перешел как-то сразу на серьезные предметы. Гов<орили> о Москве о студенческих беспорядках…

Им<ператрица> гов<орила>, как Государь озабочен назначениями; что у него бессонница от этих волнений и забот!..

О С<ергее> А<лександровиче> гов<орила>, что его rentree triomphale (триумфальное возвращение — фр.) в Москву не может даром пройти, что законное негодование Москвы не удовлетворено, и что на почве общего неудовольствия студенческие беспорядки принимают большие размеры и еще печальнее…

(РГАДА. Ф. 1287. Оп. 1. Д. 5042. Л. 62.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

1 декабря. Москва

Дорогой Ники,

Прости, что докучаю тебе моими письмами, но мне хотелось тебе сказать, что эти дни в университете прошли благополучно, и вообще замечается переворот к лучшему в настроении самих студентов, хотя дурной элемент еще бродит, но зато и хороший действует, т. е. прямо заявляет, что он протестует против всяких беспорядков и т. п. Даже некоторые профессора с кафедры поносят студентов. Конечно, ручаться совсем нельзя, но есть надежда, что на время успокоится и уляжется. Говорю «на время», ибо, по-моему, Мин<истерству> Народ<ного> Просвещения — придется серьезно поработать над Моск<овским> универс<итетом>, который в силу разных обстоятельств поставлен в фальшивое положение. Позволю себе при свидании изложить тебе подробно мои мысли — результат горького пятилетнего опыта.

Мы отлично отпраздновали 100 л<етний> юбилей Троице-Сергиевского бат<альона> и двух батарей. Признаюсь, я был глубоко возмущен, что интендантство не могло потрудиться заготовить вовремя новые знамена и трубы!! К сожалению, я не мог разорваться и поехать одновременно и в Рязань, и в Орел, где Нежинский и Можайский полки праздновали тоже свои юбилеи. Я поехал на завтрак резервного батальона — было замечательно мило и трогательно; видно было, как мое присутствие им доставляло удовольствие — право, я умилился и подумал, как ты прав, желая, чтобы все вел<икие> князья служили в армии и были с нею в близких отношениях. Право, я чувствую, что с каждым днем все более и более привязываюсь к войскам, тобою мне вверенным. Я радуюсь уже теперь мысли объезда весною моего округа! Ты, может быть, найдешь эти излияния очень наивными, но это ведь для тебя одного, а ты меня не осудишь?!

Итак, с твоего разрешения, Элла и я — мы явимся в Царское 4 д<екабря>, к завтраку — если ничего не помешает. Как приятно будет у вас пожить.

Храни тебя Господь. До свидания. Жена и я вас троих нежно обнимаем.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1340. Л. 135–138 об.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Павлу Александровичу

30 ноября. Москва

Дорогой Павел,

Ты очень удивишься, увидев мое письмо — кажется, я пишу тебе всего в третий раз в жизни — но я более не могу оставаться в стороне, и пишу тебе эти строки.

У меня нет ни малейшего намерения говорить о весьма деликатном предмете, о котором я знаю достаточно давно — пусть только милосердный Господь даст тебе силы — я верю, что есть ангел на небесах, который молится за тебя, и который оставил тебе ее детей как связующую нить с той, кто должен был уйти из этой жизни.

Не эта новая жизнь причиняет мне страдания, дорогой друг, а то, что ты заставляешь страдать Сергея настолько жестоко, что он перестал спать по ночам, его душа страдает, он стал таким бледным и печальным, каким я его еще никогда не видела. А ведь он с самого твоего раннего детства окружил тебя любовью, на какую только способно столь глубокое сердце. У нас нет детей, и он отдал эту любовь тебе: после меня ты самое дорогое для него существо на этой земле. Зачем же ты так обижаешь и ранишь его? Он говорил с тобой так сердечно и мягко в Царском! Ты обещал ему вернуться сюда и не подаешь признаков жизни: ни полслова, ни какого-либо проявления нежности. Нет ужасней тех нравственных мук, какие он испытывает. Или ты сердишься, что он не писал тебе из-за границы? Он не хотел говорить о пустяках, когда его сердце было переполнено болью, которую ты ему причинил: каким ужасным ударом было то, что ты не приехал сюда после того, как решил это сделать!

Дорогой Павел, я не верила, что ты способен на такую эгоистическую жестокость по отношению к брату, который так глубоко любит тебя. Уверена, что ты очень несчастлив, но зачем — как можно разрушать узы столь чистые, как отношения с твоим братом? Когда я вспоминаю письма Сергея к тебе, которые мы читали в Петербурге… Неужели ты все забыл, обретя другую привязанность? Разве можно забывать старых друзей ради новых? Это было бы очень печально.

Не сердись на меня, помни, что я жена твоего брата, которого ты отталкиваешь, для которого ты — все на этой земле, который каждый раз доказывал свою любовь к тебе в минуты серьезных испытаний в твоей жизни — неужели ты забыл Ильинское? Уверена, что нет.

Это святой человек, который стоит выше всех нас — ты, конечно, это чувствуешь.

Не отвечай на это письмо, дай Бог, чтобы Сергей вновь обрел в тебе того младшего брата, каким ты когда-то был.

Твой старый друг и сестра Элла.

Да поможет тебе милосердный Господь в твоей жизни.

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1.Д.173. Л. 1–2 об. — на франц, яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

1 декабря.… С каким унынием в душе еду в Питер! Так томительно.

2 декабря.…Чай с женой — много говорили о поездке в Питер… Господи благослови! Аминь.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 172.)

С 3 по 18 декабря Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна в Петербурге.

Дневник Николая II

4 декабря. Утром был очень занят и не успел погулять. Из Москвы приехали д. Сергей и Элла; завтракали с ними и Петюшей (деж.).

Гулял с д. Сергеем; Аликс каталась с Эллой. Мороз был небольшой, но дул свежий ветер. После чаю долго занимался. Обедали также впятером; они живут у нас, в комнатах Maples. Вечером, несмотря на их присутствие, читал вслух ту же захватывающую книгу.

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 183.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

4 декабря. Царское, Александровский дворец. На горе многие встречали, были и преображенцы… Прибыли домой. Горемыкин с проек<том> Правительственного > сообщения о студ<енческих> беспорядках. Сюда с экстренным поездом> к завтраку. Alix сейчас пришла к нам. Ники так мил… В 3 ч. en deux гуляли с Ники — много и хорошо говорили — чай — маленькая — чудный ребенок — обед en cincq, вечер en quatre. Ники читал вслух «Quo vadis»[1092]. Они им увлекаются. Господи помози!

5 декабря. Питер.… В 2 ч. с женой к Михен — серьезно говорил с Владимиром — доволен его мнением. Около ½ 4 ч. с Ники долго ходили — в 5 ч. с ними сюда… Обедали в 8 ч. у Пица — говорили хорошо. В 10 ч. в Зимний, чтоб видеть Минни — она в духе. Alix объявила, что она беременна 3 мес…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 173,174.)

Дневник Николая II

6 декабря[1093]. Жаль, что душка Аликс этот день одна у себя в комнате, все из-за этой боли! В 10 ¾ к обедне съехалось все семейство. В 12 ч. поехал с Мишей в манеж на самый большой церковный парад в году. Гвардейский Экипаж поражал своим громадным составом.

Я так был рад, что милая Мама приехала на парад! Она потом завтракала с Аликс, пока у нас происходил большой завтрак в Николаевской зале. Целый час продолжались разговоры потом. В 4 ¾ уехали в Царское. Отвечал на несносные телеграммы. Обедал с д. Сергеем и Эллой; Аликс кушала в другой комнате на кушетке.

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 183.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

6 декабря. Царское. В ½ 10 ч. был в 1 бат на молебне — оттуда в Зимний — переоделся у Ники — обед en famille (с семьей — фр.) в мал. церкви — Dieu quel souvenir!! (Боже, какое воспоминание! — фр.) С Пицем на парад — Минни была. Завтрак в Зимнем — все утомительно нравственно. В 3 ч. у меня Муравьев — tres pessimiste — en partie il a raison (большой пессимист — отчасти он прав — фр.) — общее скверное направление — Alix совсем не показывалась — в ½ 5 ч. сюда. Приятно обедали с Ники и вечер en quatre (вчетвером — фр.) — подарили ему бюст Alix enfant (Аликс в детстве — фр). Мучаюсь, но должен буду с ним серьезно переговорить — так идти не может. Господи помоги!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 174.)

Дневник гр. С. Д. Шереметева

3 декабря. Все разговоры вращаются вокруг 6 декабря. Все чего-то ожидают — неудовлетворенность общая чувствуется. Как все это безотрадно. Неужели это роковое обеднение духа к концу столетия? А наследство 1894 г. какое было хорошее… Стоит только отказаться <?> от заветов Александра III? и мы погибнем.

6 декабря. Утром принесли газеты. Прочел назначение С<ергея> Аслександровича> членом Государственного> Совета, также и <нрзб.> и ни слова более!.. Такт вместо решительности… Вот и все. Воображаю, какая будет общая неудовлетворенность, в виду законных ожиданий — и неизбежных назначений. И все еще ничего! Это становится серьезным <?> и в виду возрастающего неудовольствия — становится жутко. Маразм небывалый!..

Финляндия, Кавказ, Варшава, Мин<истерство> Иностр<анных> Дел, Мин<-истерство> Просвещения — все это требует назначений — и… ни с места!

8 декабря. Неужели не будет рескрипта Сер<гею> Алекс<андровичу>?.. ведь если даже и случайно — то такое проявление непонимания и равнодушия, кот<орого> нельзя забыть. Теперь все поймут, что С<ергея> Александровича> сплавили <?> — как последствие прошлогодней против него интриги. Одним словом, все яснее становится — как отсутствие исправления <?>, так и отсутствие характера… Какие-то бессильные потуги.

(РГАДА. Ф. 1287. Оп. 1. Д. 8042. Л. 64–66.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

8 декабря. Питер.…Около 3 ч. гулял с Ники. Очень откровенно со мною говорил — пили чай en trois и сидели у Alix…

9 декабря. Царское. В ½ 11 ч. был у Делянова, где заседал с Горемык<иным>, Муравьевым etc. По университетским делам — не без пользы. Оттуда на завтрак к Маше В<асильчиковой>, куда прибыла жена с освящения своей общины… болтал с Ники — говорил о моем разговоре с его матерью — с Божьей помощью дело подвигается, но еще не кончено!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 175, 176.)

9 декабря в Петербурге в присутствии великой княгини состоялось открытие Елисаветинской общины сестер милосердия. Были освящены амбулатория и аптека. Молебен служил отец Иоанн Кронштадтский. Были приглашены председатель РОКК генерал-адъютант фон П. М. Кауфман[1094], министр финансов С. Ю. Витте, петербургский губернатор граф С. А. Толь[1095], градоначальник генерал-майор-Клейгельс[1096], городской голова В. А. Ратьков-Рожнов[1097], начальник Военно-медицинской академии В. В. Пашутин[1098] и др.

К освящению общины императрица Александра Феодоровна, которая являлась ее покровительницей, прислала иконы свт. Николая и св. царицы Александры.

К этому времени на выделенные государем средства (см. Манифест от 14 мая 1896 г.) община уже приобрела великолепную трехэтажную усадьбу Кушелева-Безбородко на Охте, на берегу Невы. Этот район был рабочим предместьем, и община стала ближайшим медицинским учреждением для его 50-тысячного населения[1099].

Так как великая княгиня управляла своей общиной из Москвы, то все важные мероприятия общины приурочивались ко дням ее пребывания в Петербурге.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

9 декабря. Царское Село — Гатчина

Едва приехав, получила неожиданно твою славную телеграмму, и нашла Аликс в окружении своих. Все шлют свою любовь.

Элла.(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1.Д. 1585. Л. 4. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

10 декабря. Царское. У жены сильная инфлуэнция — лихорадка и бронхит. Боткин[1100] был — прескучно! Гулял с Ники… Ники заходил к жене — потом с ним гуляли и пил чай en deux.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 176.)

Дневник Николая II

10 декабря. Провел довольно тревожный день из-за нездоровья дорогой Аликс… Элла тоже лежит — у нее инфлуэнца…

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 184.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

11 декабря. Царское. Жене лучше — темп. 37,1° — но о! Ужас! Ночью форточка открылась, и утром было всего 8°. Боткин был. Гулял с Ники. Он сегодня принимал Истомина, Боголепова и Некрасова[1101] — всех обласкал… Завтракали en deux. Блад<имир> и Михен у жены в 2 ч. — сидели — Ники заходил — гуляли с ним — пили чай en deux… Шнейдер сидела много у жены. Обедали en deux и проболтали вечер.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 177.)

Дневник Николая II

11 декабря… Аликс и Элла пролежали в противоположных частях дома…

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 184.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

13 декабря. Питер. Жене лучше — лихорадки нет — встала с утра. Гулял с Ники… Днем у жены Маша Б<асильчикова>. Гуляли с Ники — пил чай с женой, ибо у Ники его мать. Alix лежит, но все благополучно. Ники, Minny и Маша обедали в наших комнатах из-за жены. Минни tres aimable (очень приветлива — фр.) — уехала в ½ 10 ч. Читал с женой — пил чай с Ники, а в ½ 12 ч. поехал сюда — утром разные дела.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 178.)

Дневник Николая II

13 декабря.… К чаю приехала из Гатчины Мама с Мишей. Обедали впятером у Эллы, в комнатах Maples. Мама уехала в 9 ½ ч. Читал Аликс вслух.

14 декабря.… Завтракал с Эллой, так как д. Сергей был в городе и вернулся оттуда к чаю. После обеда перетащили Аликс с ее кровати в угловую комнату, в которой были выставлены вещи — для выбора подарков офицерам на елку. К счастью сразу окончили это хлопотливое занятие в течение двух часов…

(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 185.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

14 декабря. Царское.…Имел с Ники очень серьезный разговор — вылил ему всё. — me taire devenait impossible (невозможно было молчать — фр.) — видимо понял. Читал жене…

15 декабря. Царское.…Вечер entre nous. Сидел у Alix.

16 декабря. Царское.…В ½ 12 ч. в Гатчино… хорошо беседовали с Минни обо всем — ее отношение сердечное. Гуляли по парку — тает; пили чай en deux и беседовали — около 4 ч. уехал под хорошим впечатлением. Заходил к Alix, где была жена — обедали en trois — Alix через неделю встанет — чай en trois. Дай Бог в добрый час!

17 декабря. Николаевская чугунка.…Простились с Ники нежно — едет на лосей — с Alix тоже. В 11 ч. в город — завтракал у Пица с baby — наслаждался Дмитрием. Нанес визит д. Мише — он мне держал речь — поносил меня всячески и братьев тоже. Про Ники выражался ужасно — плакал! Се fut ennu-yeux et affreux! (Это было неприятно и ужасно! — фр.)… Муравьев — bonne conversation (хороший разговор — фр.) — Костя был — nerveux (нервный — фр.)— conversation agagante! (неприятный разговор— фр.) Обедал en deux с Пицем — все ему передал — он меня отвез на чугунку — пропасть провожающих — Д. Миша etc.! Уф!!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 178–180.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

17 декабря

Дорогой Ники,

Считаю своим долгом сообщить о моем разговоре с д. Мишей. Я должен был ему сделать визит и, увы! застал дома. Бедный дядя! Он мне наговорил такие абсурды, такие ужасные вещи про меня самого, про всех и даже про тебя — что я сидел и только слушал — он мне не давал слово вставить — да, я и видел, что это было бы впустую, ибо у него в голове все так обставлено, что оспаривать даже нельзя. Он безапелляционно все и всех поносит — хуже самого Победоносцева; кончилось слезами с его стороны, а я ему сказал, что буду говорить с ним в другой раз, когда он будет спокойнее. Вывод сего монолога дяди, по-моему, крайне грустный: если член семьи позволяет себе так говорить про своих родственников и даже про самого Государя — то что же можно ожидать от публики, которая слышит такие речи из уст старейшего члена императ<орской> фамилии. Сожалею, что так кратко могу сообщить тебе, дорогой Ники суть разговора — на словах прибавил бы многое; но и это не мог скрыть от тебя — прямо скажу — по совести!

Храни тебя Бог. До свидания.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601.Оп. ГД.1340. Л. 139–140 об.)

Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне

19 декабря. Царское Село — Москва

Благодарю за письмо и телеграмму; желаем счастливого новоселья в Александрии. Здесь опустело после Вашего отъезда. Крепко Вас обоих обнимаем.

Аликс, Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.91.А. 199.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

20 декабря. Александрия

… Мы только что перебрались сюда — чему рады — наконец.

Митя[1102] приехал утром, видел его минуту между бесконечными приемами, он первый заговорил все о том же — видимо им всем теперь совестно — mieux vaut tard que jamais (лучше поздно, чем никогда — фр.) — Митя, защищая своих, говорит, что это все от любви ко мне — хороша тоже такая любовь!..

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1.Д. 204. Л. 115–115об.)

Рескрипт Николая II, данный на имя московского генерал-губернатора вел. кн. Сергея Александровича

20 декабря

Ваше Императорское Высочество,

Ознакомившись из Вашего доклада с количеством поступивших пожертвований на возведение в Москве памятника в Бозе почившему Родителю Моему, Императору Александру Александровичу[1103], Я признаю благовременным ныне же приступить к предварительным работам по изготовлению проектов памятника, согласно данным Мною указаниям.

Горячо принимаю к сердцу всенародное желание увековечить, в назидание потомству, священный образ Великого Монарха, Я утешаюсь мыслью, что ближайшее руководство выполнением Моей воли возлагается на Ваше Императорское Высочество, как Московского Генерал-Губернатора.

Вспоминая с какой любовью и доверием Мой Незабвенный Отец призвал Вас к высшему управлению первопрестольною столицею и зная Вашу безграничную преданность высоким заветам Почившего, Я твердо уверен, что под просвещенным руководством Вашего Императорского Высочества, по прошествии нескольких лет[1104], Москва, а вместе с ней и вся Россия возрадуются сознанием исполненного долга благодарности Тому, Кто все свои силы положил на служение Отечеству.

Пребываю к Вашему Императорскому Высочеству навсегда неизменно благосклонный

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукой написано

«и сердечно любящего Вас Племянник НИКОЛАЙ»

Царское Село

20 декабря 1896 года

(Правительственный вестник. 21 декабря 1896. № 278.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

22 декабря. Нескучное

Благослови тебя Бог, драгоценный Ники!

Не нахожу слов, чтобы высказать, как глубоко ты тронул нас обоих, и какой прекрасный знак своей благосклонности ты явил Сергею, прислав ему этот глубоко сердечный рескрипт. Он не мог читать его без слез, — каждое его слово глубоко западало в наши сердца, и особенно, что ты говоришь о своем дорогом отце. Эти слова суть драгоценные утешения, унесшие прочь все горести этого года. Ты бы видел, как со слезами радости на глазах поздравляли его друзья, а когда везде прочтут эти добрые слова, все узнают, что ты доверяешь Сергею. Написанное от души всегда дойдет до сердца, и каким бы черствым оно ни было, в нем всегда найдется нежный уголок, куда могут проникнуть такие слова.

Ни один рождественский подарок не принимался с большей благодарностью, чем этот документ. Он придаст ему силы вступить в Новый год с мужеством и надеждой быть достойным твоего доверия.

Благослови тебя Бог, дорогой мальчик! Благослови тебя Бог! Да поможет Он тебе в твоем трудном деле, укрепит тебя и даст умиротворение.

Надеюсь, вы все трое[1105] здоровы.

Иметь такую огромную власть в руках, делать других счастливыми — это должно приносить радость.

Желаю веселого, веселого Рождества и счастливейшего Нового года!

Твоя старая любящая сестра и верноподданная Элла.

Надеюсь, мой крест помогает и сохранит тебя от тревог и бед.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1253. Л. 56–57 об. — на англ. яз.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

22 декабря. Москва — Гатчина

Не нахожу слов благодарить за дивный рескрипт, тронут до слез. От всего сердца обнимаю.

Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1415. Л. 228.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

22 декабря. Александрия.… В 11 ч. к обедне. По возвращении получен пакет с рескриптом от Ники о постройке памятника Саше — с многознаменательными для меня словами и не без умысла Ники его написал! Тронут до слез. В ½ 3 ч. в Худ<ожественное> Общ<ество> — общее собрание для нового устава — выборы — блестяще — пили чай… Многие узнавшие о рескрипте выказали мне трогательную симпатию. Разбирал подарки… Господи, благодарю Тя! Аминь.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 32. Л. 182.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

22 декабря. Александрия

Дорогой Ники,

Право, у меня нет слов, чтобы достаточно сильно, достаточно сердечно благодарить тебя за дивный, трогательный и чудный рескрипт. Скажу одно: ты нравственно меня спасаешь, ибо я был на краю отчаяния, а соединить всё с именем твоего обожаемого мною отца — верх утешения для меня. Да благословит тебя Он, который конечно всё видит, за твое благодеяние ко мне и Его молитвами да будешь ты крепок и силен духом идти по тому пути, который Он указал тебе и всем нам. Читая твои слова жене — у меня слезы навертывались — она тоже тебя крепко обнимает и благодарит. Она, бедная, столько перестрадала со мной и за меня. Для меня этот рескрипт большая радость. Еще раз спасибо тебе, дорогой мой Ники, от глубины благодарного сердца; ты знаешь, как я люблю тебя — вся моя жизнь принадлежит тебе и служению идеалам твоего Отца: верь мне, твоя слава дороже мне всего на свете. Аминь!

Мы очень рады быть здесь и провести тут праздники, пользуясь садом. Сегодня мы открыли с новым Уставом Художественное общество — минута была приятная. Христос с тобой. Обнимаем вас троих крепко. До свидания,

Твой Сергей

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1340. Л. 141–142 об.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

23 декабря. Царское Село — Александрия

Сердечно благодарю тебя за письмо. Очень рад, если помог. Крепко Вас обоих обнимаем.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 91. Л. 201.)

Дневник А. В. Богданович

1 января 1897 г. Про рескрипт, данный вел. кн. Сергею Александровичу, говорят, что он написан Истоминым, а нежные в нем слова прибавлены самим вел<иким> кн<язем> Сергеем, и попал он в министерство Внутренних дел готовым, для Горемыкина же явился сюрпризом.

(Богданович А. В. Три самодержца. Дневники генеральши Богданович. М., 2008. С. 169.)

Дневник гр. С. Д. Шереметева

7 января 1897 г. <Разговор с имп. Марией Феодоровной в Аничковом дворце>. Разговор коснулся С<ергея> А<лексагдровича> Она сказала, что имела с ним неприятный разговор, что он ставит все на личную почву и другой не понимает. Я сказал, что вообще удручен — и произнес слово рескрипт. Она сделала движение резкое и дала понять, что об этом не стоит говорить… и я, конечно, не продолжал…

16 января 1897 г. <Разговор с имп. Марией Феодоровной>.…Рассказала, как больному В<еликому> К<нязю> Михаилу Николаевичу — С<ергей> А<лександрович> и Ел<исавета> Ф<еодоровна> послали образ — причем написали ему, что прощают ему все его вины перед ними! При этом выражала свое негодование такому образу действий, вызвавшему негодование М<ихаила> Н<иколаевича>. Но, по-видимому, они теперь считают себе все позволенным.

(РГАДА. Ф. 1287. Оп. 1. Д. 5042. Л. 75.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II 1896. Открытка

От Эллы и Сергея — маленький презент на елку! Xmas 1896 год.

(ГА РФ. Ф.601. Оп. 1.Д. 1340. Л. 143–143 об.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

24 декабря. Александрия… Фельдъегерь от Ники — масса вещей…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 182.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

31 декабря. Москва — Царское Село

Испрашиваю Твоего разрешения телеграфировать Тебе завтра от имени Москвы, которая искони пользовалась в этот день сим преимуществом.

Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1415. Л. 237.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

31 декабря. Царское Село — Александрия

Хорошо. Пришли завтра поздравления от имени жителей городка. Желаем Вам обоим всякого благополучия, счастья и здоровья в наступающем году, и крепко обнимаем.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 91. Л. 211.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

Открытка. На обратной стороне типографский текст:

Здравая природа и здравый смысл должны составлять единое целое. Заблуждаться — это человеческое; прощать — это божественное[1106].

Рукою вел. кн. Елисаветы Феодоровны:

Веселого Рождества тебе, дорогой Ники! Спасибо еще раз и еще раз за все.

Сердечные благословения в Новом году!

Любящая тебя сестра Элла.

1896–1897

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1253. Л. 59 об.)