Прошло несколько недель. Гога чувствовал себя в классе так, словно проучился здесь много лет. На переменах он громко разговаривал и даже любил прихвастнуть. Один раз сказал, что видел в Черном море кита. Когда он такое заявил, Димка отошел в сторону, чтобы никто не догадался по его лицу, что Гога врет. А в другой раз выхватил у Михаила Платоновича портфель, а потом хвастался перед ребятами, что учитель — его самый первый друг.

Тут уж Димка, который действительно давно дружил с Михаилом Платоновичем, не вытерпел и возмутился:

— Чего ты выхваляешься: «я да я», «мы с Михаилом Платоновичем»! Похвальбушка, вот ты кто!

— А тебе что, завидно? — ехидно сказал Гога. — Мне дал понести, а тебе нет?

«И правда, — подумал Димка, — видно, я от зависти злюсь. Михаил Платонович ни разу не предложил мне понести портфель, а Гоге дал».

В этот день Димка пришел домой и написал в дневнике:

«26 ноября

Обозвал Гогу похвальбушкой. Как потом выяснилось, сделал это от зависти. Никогда раньше не думал, что я такой. Я спросил у Михаила Платоновича, что делать, если человек завидует (конечно, я не назвал себя). Он ответил: „С этим надо бороться“.

Буду бороться. Только еще не знаю как, потому что ведь холодное обтирание и утренняя гимнастика здесь не помогут.

Я узнал, что на Новой Гвинее можно охотиться на кабанов ночью с фонарем. Кабаны там любопытные, сами выходят на свет фонаря.

П. М. М.».