Велели поставить к этой стороне, саженях в двух от гробницы.
Так мы его подвинем. Еще, так, так! (Подвигают)
Теперь осталось еще приволочь крышку. Кто за мной? (Уходит, за ним несколько слуг.)
Что бы это значило?
Кого-нибудь запрячут. И я слышал мимоходом, будто бы он хочет положить в него старого своего пленника Кордано. То-то любезный господин! Другие рыцари покои свои наполняют оружием, а он набивает гробами.
На что же цепи?
А! Говорят, у этого у Кордано есть сын, и он хотел спасти отца — за то осужден сидеть в цепях у гроба.
Да! довольно хитро выдумано.
У всякого своя привычка. И смерть не так страшна с своею косою, как когда изображают ее накладывающею крышку гроба. Вот! они!
Сюда, сюда!
Поставьте. Так!
Не позабыли ли вы цепей, гвоздей, молотков?
Всё здесь!
Готово?
Всё готово!
Хорошо! Теперь подите к ограде — там вы будете нужнее. Пошлите ко мне кого-нибудь из моих рейтаров.
К ограде! к ограде! (Уходят поспешно.)
Гроб отверст! Кто погрузится в него? Жизнь человеческая! сколь ненадежна ты! Смерть, сей страшный гость, сей вечный твой спутник, ходит по пятам твоим! На каждом шаге отверзает гробы — и случай, сей неистовствующий деспот, ввергает нас туда, когда мы того нимало не опасались. Мудрость человеческая, ты, мечта, кружащая мозг у мудрых невежд, куда деваешься в ту минуту, когда заскрыпит крышка гроба и ты должен пасть в него? Ты трепещешь, человек, ты содрогаешься, как робкое дитя, хотя морщины врезались на лбу твоем и голова твоя опушилась снегом. И ты тщеславишься еще пред прочими тварями владеть мудростию? Гроб! ты — граница нашей бодрости! Младенец и старик, мудрец и невежа — все смотрят на тебя с ужасом. Твои объятия страшны для счастливца, но и несчастный не спешит в тебя повергнуться.
Что? Всё исполнил?
Всё в точности! Сто рейтаров вооружены и ждут от вас приказов.
Хорошо. Что делается у стены?
Назначен поединок.
Кто? С кем?
Атаман разбойничий с Рапини.
Вели всем всадникам собраться в замке. Как скоро поединок кончится — как бы он ни кончился, — и вы увидите, что Сатинелли взойдет уже в покои, тот же час заприте двери — вот тебе ключи — и после подвигайтесь вдаль порядком.
А после?
Я скажу, что делать.
Настал решительный час, когда невинность восторжествует и злодейству должно уснуть во гробе! Страшная минута! Кто осветит туманы вечности? И раздерет ужасную завесу судьбы своей? Ты, непонятный Владыка непонятного мира! Скажи, уверь: на что беззаконие смешалося с добром в Твоем творении? Слеза окропляет уста, готовые к улыбке, и погребальный факел озаряет брачное ложе. Но кто постигнет цель творения! Кто укажет Строителю миров, чтоб Он творил одно доброе, а зло искоренено было из круга творения? Кто постигнет, для чего среди благоуханных трав растет смертная цикута и между мирными животными пресмыкается ядовитая ехидна![146] А мы, слепые твари, мы смотрим — и не видим! Или не всякий день хищные птицы терзают слабых и тигр упивается кровию лани! За что же ропщем мы за пролитую кровь сочеловека? За что? Смерть скрепляет узы жизни, а кровь питает сию грозную повелительницу всего живущего.
А! Корабелло!
Ты здесь? Что?
Зачем ты их оставил? Что старик?
Теперь ему гораздо лучше. Я пришел сказать тебе, что я совсем обезоружен.
Ну?
Легко быть может, что Сатинелли прежде вздумает посетить свою супругу.
Нет! Я всё так расположил, что Сатинелли прежде придет ко мне. Ступай, будь при них безотлучно, утешай отца, сестру и тетку. Как скоро я дам знак — иди со всеми сюда.
Ступай! ступай! Быть может, это он сам!
Что ты?
Государь! Рапини смертельно ранен!
Как? Так победил разбойник?
Нет! Условие было, чтобы победитель совершенно располагал участию побежденного, но маркиз, увидя, что Рапини уже дважды ранен и совершенно ослабел, напал нечаянно на атамана и заколол его.
И тут измена!
После он бросился в толпу разбойников, привел их в беспорядок и разбил наголову.
Где ж он теперь?
Он занят починкой стен и собиранием войска.
Рапини?
Его несут сюда. Куда прикажете девать его?
Сюда! сюда! Вели внести его.
Я помогу ему! Конечно! смерть есть последнее прибежище падшему злодею.
Сюда! сюда! почтенный муж! поверенный Монтони! Здесь будет тебе спокойнее.
Ты здесь, Оридани! А! Зачем ты здесь?
Хочу познакомить тебя с мертвыми и приучить смотреть на вечность, которой ты столько страшишься! Положите его в гроб!
Куда? В гроб? Оридани! знаешь ли ты, для кого...
Приготовлен сей гроб? Кладите!
Ох! ох! ох!
Где Сатинелли? Где? Оридани! посмотри на мои раны — они еще не перевязаны.
Тем больше выходов для мрачной души твоей! Рапини! каково томиться на голом железе? Вспомни — а? забыл, как некогда ты хохотал на спящего на диком камне? Успокойся, Рапини!
Заклинаю тебя Богом, ах! Оридани! не оставь меня!
Как некогда не оставил ты сам несчастного Кордано? О! твоя мольба будет исполнена!
Изменник!
Как? Изменник! И ты дерзаешь говорить о сем, ты, изменивший целому человечеству? Скорее умирай! Целая вечность бедствий не сильна довольно наказать тебя за один час привязанности твоей к Сатинелли! Умирай скорее!
Ох! ох!
И если еще надеешься на милосердие Небес, которое столь жестоко оскорбил ты, и если есть у тебя еще надежда когда-либо смыть слезы, смыть кровь Лорендзы, то молись, молись пред Богом, ты к Коему теперь готовишься явиться.
Легковерный! Легковерный я!
Слышишь? Впереди шум! Настал твой час! (Колет его)
Ах! Оридани! ох!
Умри! умри! Се первая жертва Тебе, Бог мщения! (Колет его)
Победа, победа! Слава моему оружию и моей хитрости!
Победа?
Где Рапини?
Как? Здесь? В гробе? Умер! (С воплем отступает) Умер!
Так непостоянно счастие на свете! Маркиз! Кому готовился сей гроб? Рапини кровиею своею первый окропил его.
Ужасно! Непонятно! Казалось, его раны не смертельны.
Посмотри! Пять ран — и все в груди.
Но он умер, он умер за меня и для меня — и погребение его покажет свету, что значит умереть за Сатинелли.
Конечно! Целый свет услышит это и подивится его погребению.
Кто здесь?
Вели отпереть мой погреб и выставить рейтарам две бочки вина. Я хочу, чтоб все радовались моей победе.
Ну, Оридани, мы теперь пойдем к Кордано! Я хочу, чтобы мое веселие было полнее. Он сам и сын его проводят Рапини ко престолу Непонятного.
И Эмилия?
Она останется в сем замке.
В замке?
Послушай, Оридани! Я уверен, ты храбр и довольно опытен. Я хочу тебе сделать препоручение.
Какое?
Знай, что многие князья и герцоги с подобострастием бы приняли его, но Сатинелли, презирая власть и силы, тебе его представил. Рапини умер...
Вижу.
Ты займешь сей важный пост, и...
Я!
Ты, ты! Или ты не веришь своему счастию? О! оно, конечно, редко! И не всякой из смертных может похвалиться доверенностию к нему Сатинелли!
Я очень чувствую благодеяние, но я — вы знаете — я рыцарь, должность моя не дозволяет быть на одном месте.
И где найдешь ты деятельнее жизнь, как не в этом замке? Тысяча героев всегда под ружьем. Мы будем грабить соседственные замки и нападать на земли вельможей.
Всё это, конечно, благородное, честное упражнение и стоит рыцаря, но, Сатинелли...
Пойдем сперва к Кордано. Скоро мне с ним надобно разделаться, а там...
Но обещание твое, маркиз!
Ты, рыцарь, очень стал суров!
Ты забыл обещание свое? Исполни его — и я не остаюся здесь ни на минуту.
Полно! полно! (Тихо) Видел покой Кордано?
Видел!
И его постелю?
Видел, видел — и клялся пред Богом отомстить за невинность!
Послушай, Оридани! Кто-нибудь из нас сошел с ума!
Что это значит?
Я созываю духов быть свидетелями ужасного позорища, какое здесь происходить будет.
Га! изменник! Что это значит?
Рейтар!
Зови сюда всех!
Кого? кого? Чудовище, предатель! (Бежит к одной двери. Рейтары показываются с приложенными ружьями)
Стой!
Не беспокойся, Сатинелли!
Измена, адская измена! (Бросается к другим дверям. Рейтары показываются с копьями)
Стой!
Погиб! Погиб!
Кто говорит тебе о погибели? Мы будем нападать на соседственные замки и разорять домы вельможей! Что ж, Сатинелли! Куда девалась твоя бодрость?
Рапини! ты счастливее меня! Ты погиб среди сражения.
Ошибся, ошибся, Сатинелли! Посмотри! (Обнажает меч) Еще до сих пор не обсохла кровь его.
Несчастный! Несчастный я! Я был так близок ко пропасти — и спал. Я согревал змею.
Ты малодушен! Теперь, еще не видя ничего, приходишь в исступление — что же, что же, если ты увидишь всё?
Он! он! Погиб навеки! (Отходит к стороне и, закрыв лицо руками, прислоняется к стене)
Сюда, сюда, дети мои! Ко гробу матери ведите меня! Ах! здесь! (Падает на гроб) Здесь я умереть хочу!
О! Не упоминай о смерти, великодушный старец! Вечность не может наградить тебя за все тобою претерпенные несчастия. Теперь, друг мой, взойди в права свои — я отступаю. Корабелло! Вспомни! К тебе взывала мать твоя из гроба.
Лорендза! Лорендза!
К тебе вздыхал из глубины темницы отец твой, к тебе он простирал руки свои, цепями окованные, к тебе.
Довольно! Приближься, Сатинелли!
Изверг! Изверг!
Приближься, Сатинелли!
Если ты, вероломный, если ты подлинно небесный мститель, если по праву ты надеешься на милость Небес — отдай мне оружие, уважь сан мой и дай мне умереть от рук своих!
Нет! нет! Герои умирали от своего оружия — имя Брута и Кассия не смешается с поносным именем Монтони![147] Если ты еще надеешься душе своей пощады, то молись, молись, молись, Монтони!
Ты, небесный мститель! Это ль определение судеб твоих! Га! Должно умереть! (Открывает грудь) Рази! рази!
Как? Как? Ты льстишься умереть от шпаги? Нет! нет! Ты этой чести не достоин! Твоя кончина будет страшная, ужасная кончина грешного невольника! Ложись во гроб!
Сын! Сын!
Вы бездны дьяволов! Кто из вас внушил ему такое изобретение?
И тут, на трупе своего наперсника, ты будешь умирать тысячью смертей! Воздухом, клубящимся из тлеющей груди его, будешь ты дышать, и пищею твоею будут черви, кишащие в его черепе. Ложись в гроб!
Что значит гром Твой против сей смерти?
Войдите, рейтары!
Возьмите его и положите в гроб!
Лорендза! сколь ты отомщена жестоко! О горе! о горе! (Его кладут.)
Наложите крышку! (Накладывают крышку и забивают гвоздями.) Всё свершилось! Всё свершилось! Ты отмщен, родитель мой! (Бросается к гробу.) Ты отмщена, Лорендза!