Крупная железнодорожная станция на территории, занятой немецкими войсками. Подвальное помещение с металлической дверью и без окон, которое комендант станции использует для временного содержания задержанных до отправки их по инстанции. В помещении только деревянный шкаф, стоящий у внешней стены, и скамейка у боковой стены.
Дверь со скрипом открывается, и в помещение силой вталкивается молодая девушка со связанными за спиной руками, вслед за ней в помещение входят солидного вида немецкий офицер, комендант станции, и молодой немецкий солдат, ефрейтор. Солдат закрывает за собой дверь и тут же устало садится на скамейку у стены и прислоняется к ней спиной. В руках офицера защитного цвета мешок, в котором видны очертания какого-то довольно большого прямоугольного тяжёлого предмета. Офицер ставит мешок с предметом у стены. Толкает девушку в спину так, что она, еле удерживая равновесие, делает несколько быстрых шагов и натыкается на противоположную стену помещения, рядом со шкафом, и опускается обессиленная на пол.
КОМЕНДАНТ (девушке, с торжеством победителя). Ну что, допрыгалась?! Думала, не поймаем? Мы умеем пеленговать! От нас не ускользнёшь!.. (Минуту думает. Ефрейтору.) Юрген, ты хоть немного русский знаешь?
ЮРГЕН (опирается спиной о стену, с усталым видом и с закрытыми глазами). Нет, не знаю, герр комендант.
КОМЕНДАНТ (огорчённо). Жаль. Лучше было бы, если б я доставил её в штаб с протоколом допроса. Против протокола не попрёшь! А так, все лавры опять – этим чёртовым контрразведчикам. Я поймал, а медали – им… (Думает секунду.) А может, есть у нас, кто знает?
ЮРГЕН. Нет, никто не знает.
КОМЕНДАНТ (с надеждой). Ты уверен?
ЮРГЕН (равнодушно, устало). Абсолютно. Гарнизон совсем маленький. Был раньше один. (Зевает.) Но его – на фронт…
КОМЕНДАНТ (раздражённо). Да, после Сталинграда всех погнали на передовую… Лучших забрали… Остался один, ничего не умеющий, сброд… (Грозит кулаком куда-то в пространство, с пафосом.) Ну ничего, скоро мы им покажем! Скоро – большое наступление! Они ещё ответят за Сталинград! Доблестная армия фюрера в ближайшее время будет маршировать по Красной площади! (Выбрасывает вперёд руку в нацистском приветствии.) Хайль Гитлер! (Через несколько секунд поворачивает голову в сторону молчащего Юргена, с удивлением.) Юрген, что с тобой?..
ЮРГЕН (спохватывается, приоткрывает глаза, немного приподнимает руку, вяло). Хайль…
КОМЕНДАНТ. Ты не заболел?
ЮРГЕН. Нет, герр комендант. Я не выспался. Полчаса спал.
КОМЕНДАНТ. Ну ничего, Юрген, вот возьмём Москву, вдоволь поспишь.
ЮРГЕН (вяло). Думаете, возьмём?..
КОМЕНДАНТ (оторопело смотрит на ефрейтора, с удивлением). Да ты что, Юрген! Если б я тебя не знал! Если б ты дважды не вывез меня прямо из-под бомбёжек, я подумал бы…
ЮРГЕН (устало). Не надо ничего думать, герр комендант… Говорю же, устал. Не выспался…
КОМЕНДАНТ (минуту молчит, успокаивается, понимающе). Да я тоже не спал ещё… (Смотрит с ненавистью на девушку.) Пришлось с этой повозиться… Жаль, напарника её ликвидировали. Уж очень отстреливался. А ведь просил брать живым!.. (С раздражением.) Конечно, кого мне оставили… Стрелять не умеют… Взяли бы живым, контрразведка не отвертелась бы… А теперь… знаю только, её зовут Наташа.
ЮРГЕН. Откуда знаете?
КОМЕНДАНТ. Напарник всё время выкрикивал это имя. Видимо, уговаривал её убегать. (Смотрит на часы, молчит минуту.) Ну ладно, уже два двадцать. Мне надо ещё на станцию. До четырёх придётся повозиться. А потом, может, удастся хоть минут сорок поспать. (Смотрит на Юргена, смущённо.) Ты уж извини… ну нет у меня уже людей… Все, кто есть, на станции… Ну посиди тут с ней всего-то до пяти утра. Ладно?
ЮРГЕН. Конечно, посижу.
КОМЕНДАНТ. Не уснёшь?
ЮРГЕН. Не усну. Каких-то два с половиной часа.
КОМЕНДАНТ. А в пять я приду, и повезём её в штаб.
ЮРГЕН (равнодушно). Да, конечно, повезём…
КОМЕНДАНТ. Ты точно не заснёшь?
ЮРГЕН. Ну говорю же, точно.
КОМЕНДАНТ (думает минуту, осенённый догадкой, поднимает вверх указательный палец, как делают, когда приходит хорошая идея, подходит к шкафу, открывает дверцу, находит там толстую верёвку, наклоняется над Наташей и привязывает один конец верёвки к узлу на её запястьях, а другой – к крюку, торчащему из стены, удовлетворённо). Ну вот, теперь можешь даже и поспать немного, никуда она не денется. (Смотрит на Юргена, с паузами, во время которых озабоченно о чём-то думает, сочувствующе.) Ну нет у меня людей… понимаешь? нет… а кто есть, станцию охраняют… это важно… особенно сегодня… (Вздыхает, с огорчением.) Плохие времена… что сделаешь… (Извиняющимся тоном.) Ну ладно, я пошёл. Держись, Юрген… Всего-то два с половиной часа…
Комендант выходит из помещения и закрывает за собой металлическую дверь. Снаружи не очень громко звучит скрежет задвигающегося металлического засова и лязг закрываемого наружного навесного замка. Юрген в этот момент, прислонившись к стене, уже громко сопит во сне и скрежет засова с лязгом замка явно не слышит.
НАТАША (минуту смотрит на дверь, думает некоторое время о чём-то, смотрит на Юргена, осматривается вокруг, Юргену, громко). Эй ты, фашист!..
ЮРГЕН (вздрагивает, открывает глаза, смотрит на Наташу, с трудом выговаривая слова, недовольно). Не фашист я…
НАТАША (с удивлением). О! А коменданту сказал, русского не знаешь!..
ЮРГЕН (закрывает глаза, устало). Набрехал…
НАТАША (смеётся). Так ты брехло?
ЮРГЕН (с закрытыми глазами, сонным голосом, зевая, с паузами). Ну так… в меру… необходимости… (Ложится на спину вдоль лавки, голосом засыпающего человека, с паузами, после которых пытается сохранить уплывающее в сон сознание.) Слушай… отвяжись, а?.. пять… минут… ну… десять… потом… поговорим…
НАТАША (с возмущением). Ничего себе, поговорим! Мы что с тобой, в ресторане?! Поговорим!.. (Молчит, озирается по сторонам, недовольно, с паузами.) Поговорим… поговорим… (Резко.) А мне не до разговоров! Я в плену!
ЮРГЕН (вздрагивает от крика, приподнимает голову над лавкой, еле выговаривает слова). Так… кто ж тебе… виноват…
НАТАША (со злостью). Так вы, фашисты, и виноваты!
ЮРГЕН (уже не приподнимает голову, почти проваливаясь в сон). Вон, в углу, тряпка… Видишь?..
НАТАША (смотрит на тряпку, недовольно). Ну вижу.
ЮРГЕН (из последних сил выговаривает слова, с паузами). Воткну в рот… А она… грязная… Понос будет…
НАТАША. Ничего, расстреляют до поноса…
Юрген начинает громко храпеть.
(Брезгливо.) Фу, как противно!.. (Думает несколько мгновений, прислушивается к храпу.) Фашисты противней нас храпят… (Осматривается вокруг, принимая более удобную позу, прислоняется к стене, с огорчением.) Ну вот, Натаха, и всё… Обидно. Ещё ничего не началось, а уже конец… (Дёргает руками верёвку, проверяя её прочность.) У, гады, как лошадь привязали… (Думает минуту.) Ну ведь ничего же не сделала ещё!.. (Минуту молчит.) Действительно, кто ж мне виноват?.. Сама… (Несколько секунд думает, вдруг кричит, отчаянно, громко, протяжно, резко.) А-а-а!..
ЮРГЕН (вздрагивает, поднимается, садится на лавку, раздражённо). Ну минуту не дала поспать, зараза!.. Чего тебе неймётся? Поспи тоже. Не спала ведь ещё?
НАТАША (задумчиво). Всё равно расстреляют… Сон перед этим почему-то не идёт…
ЮРГЕН (уверенно). Не расстреляют.
НАТАША. Ты-то, ефрейтор, с чего решил?..
ЮРГЕН (по-прежнему устало, но уже более живо, чем перед коротким минутным сном). Да просто знаю, не расстреляют, и всё.
НАТАША. Да что ты можешь знать? Ефрейтор… (Смотрит на Юргена, язвительно.) Ваш бесноватый фюрер тоже ефрейтором был, да?
ЮРГЕН (недовольно). На что намекаешь?
НАТАША. Что все вы, фашисты, одинаковые.
ЮРГЕН (спокойно). Я уже говорил, я не фашист.
НАТАША. Служишь фюреру – фашист. Да ещё и ефрейтор… (Молчит минуту, смотрит на Юргена, с интересом.) А русский-то откуда знаешь? Причём совсем без акцента! Как будто ты русский.
ЮРГЕН. Я действительно русский.
НАТАША (с удивлением). Ничего себе! Ты русский?! А как же тогда…
ЮРГЕН (перебивает). Я русский наполовину. Мама русская, а отец немец. Но о моих русских корнях никто не знает.
НАТАША. Никто-никто?
ЮРГЕН. Ну… только мама, папа и я.
НАТАША (с удивлением). А как это возможно? При вашей контрразведке…
ЮРГЕН (задумывается). Ну-у… Папа в Первую мировую воевал в России…
НАТАША (перебивает). А-а, так ты потомственный фашист!
ЮРГЕН (возмущённо). Ещё раз назовёшь фашистом – вон тряпка!.. Грязная…
НАТАША. Ну да… понос… (Ехидно.) По-твоему, я поноса боюсь больше, чем расстрела?..
ЮРГЕН (минуту молчит, спокойно). Я думал, ты грамотная. Должна же знать, многие немцы не хотели войны с Россией, и сейчас не хотят.
НАТАША (примирительно). Да знаю. Просто хочу понять, верны ли мои первые впечатления о тебе…
ЮРГЕН (не разжимая губ, с удивлением). М-м-м?..
НАТАША. Чего мычишь как корова? Думаешь, я дурочка?
ЮРГЕН. Не думаю. Но ведёшь ты себя…
Минуту оба молчат, каждый думая о своём.
НАТАША. Значит, папа воевал здесь?
ЮРГЕН. Да. И его ранили. Тяжело. А тогда, если помнишь из истории, русские и немецкие солдаты на фронте то перестреливались, то братались. Во время перестрелки его ранили, а во время братания русская медсестра спасла его от смерти.
НАТАША. И вспыхнула любовь…
ЮРГЕН. Да, вспыхнула. И ещё как вспыхнула! Причём с первого взгляда… И когда отца комиссовали и отправили домой, он умудрился захватить с собой и мою будущую маму. Нелегально, конечно… А в Германии женился на ней. Сделали небольшую ферму. Выращивали бычков. Маму усиленно учил немецкому, а о том, что она русская, просил никому не говорить. Вот и всё.
НАТАША. Значит, русский ты знаешь от мамы…
ЮРГЕН. Да. С мамой с рождения разговаривал только по-русски, а с отцом – только по-немецки. И никому о том, что мама русская, по просьбе родителей, не говорил. Благодаря маме, прочитал много книг на русском. Не знаю даже, где она их доставала… (Смотрит на Наташу, несколько секунд колеблется.) Кстати, я сразу подумал, что ты похожа на Наташу Ростову…
НАТАША (смеётся). Как ты можешь так думать, если ты не видел Наташу Ростову?
ЮРГЕН (смущённо). Почему не видел? Видел…
НАТАША (громко смеётся). Но её же не было на самом деле! Это же образ, придуманный Толстым!..
ЮРГЕН (вежливо). Не знаю, не знаю, по-моему, писатели, такие как Толстой, ничего не придумывают. Они пишут о том, что есть на самом деле. И он написал. А я увидел…
НАТАША (долго молчит, внимательно всматриваясь в Юргена, задумчиво). Да, первое впечатление было верным… (Несколько секунд молчит.) Не думала, что среди фашистов есть такие…
ЮРГЕН (с отчаянием не верящего в справедливость, но мягко). Да не фашист же я… Сколько ещё можно говорить?..
НАТАША (улыбается). Да, конечно… Я поняла это… Извини. Больше не буду…
ЮРГЕН (смотрит минуту на Наташу, встаёт с лавочки, подходит к ней, поворачивает её спиной к себе, отвязывает сначала верёвку, которой комендант привязал её к крюку в стене, затем развязывает ей руки, уверенно, спокойно). Вот… А то как-то не по-джентльменски получается: разговариваю с дамой, а дама связана…
НАТАША (растирает затёкшие запястья, внимательно смотрит на Юргена). А вдруг я тебя сейчас стукну кулаком в лоб?..
ЮРГЕН (усмехается, иронически). Чем? Кулаком?.. (Берёт ладони Наташи в руки, начинает разминать ей затёкшие пальцы.) Этими нежными пальчиками на рояле играть… (Усмехается.) Нет, не надо в лоб… я щекотки боюсь…
НАТАША (смеётся, через секунду внезапно серьёзнеет). Но ты ж понимаешь, что я хочу выбраться отсюда?
ЮРГЕН. Понимаю.
НАТАША. Значит, раз ты меня развязал, я буду искать тяжёлый предмет…
ЮРГЕН (усмехается). Ну да, чтоб без щекотки… (Думает мгновение. Расстёгивает кобуру, достаёт пистолет, протягивает его Наташе.) Зачем что-то искать? Вот, возьми. Надёжно и без проблем.
НАТАША (секунду колеблется, быстро выхватывает пистолет у Юргена, вскакивает, направляет на него пистолет, держа его двумя руками, громко, решительно). А ну, хенде хох!
ЮРГЕН (улыбается, поднимает вверх руки). Ну хенде хох, так хенде хох… (Смотрит на Наташу, иронически.) А дальше что?..
НАТАША (озирается по сторонам, думает несколько секунд, растерянно, с паузами). Действительно… Это ж каменный мешок… Подвал… Без выхода…
ЮРГЕН (спокойно). Ну почему – без выхода? Сейчас открою дверь. Бери свою рацию. И прощай навеки… Наташа Ростова…
НАТАША (продолжает держать пистолет двумя руками в направлении Юргена, с огорчением). Не откроешь.
ЮРГЕН. Почему? (Опускает руки, достаёт из кармана ключ.) Вот ключ.
НАТАША (наконец опускает пистолет, расстроено). От внутреннего замка… А он закрыл на засов и навесной замок снаружи…
ЮРГЕН (несколько мгновений думает, вскакивает, подбегает к двери, вставляет ключ в скважину, безрезультатно пытается провернуть его, с раздражением). Вот как! А как же я…
НАТАША (грустно). Ты уже спал. Не слышал скрежета…
ЮРГЕН (растерянно). Так это всё меняет… Мы действительно в каменном мешке… А я хотел тебя отпустить…
НАТАША (упавшим тоном). Спасибо, Юрген. Но, видать, не судьба… (Протягивает Юргену пистолет.) Забери… бесполезная вещь…
ЮРГЕН (берёт пистолет, вставляет его в кобуру, с огорчением). Надо что-нибудь придумать.
НАТАША (молчит минуту, оживляется, уверенно). Мне нужно выйти на связь… Ты не возражаешь?
ЮРГЕН. Пожалуйста.
НАТАША (смущённо). Но хочу предупредить…
ЮРГЕН. О чём?
НАТАША. О моём не гостеприимстве.
ЮРГЕН (усмехается). Это я у тебя в гостях?..
НАТАША. Не в том смысле… Ты хотел меня отпустить, а я…
ЮРГЕН. А ты – что?
НАТАША. А я сейчас вызову сюда нашу бомбардировочную авиацию…
ЮРГЕН (смеётся). Чтоб разбомбили наш подвал, и мы смогли выбраться отсюда?..
НАТАША (думает минуту, неуверенно, с паузами). Юрген… Я не только радистка… Я разведчица… И я видела на станции два эшелона с танками… И ещё пару эшелонов, вероятно, с боеприпасами… Даже удивительно, почему они тут стоят.
ЮРГЕН. Да, ты права. И танки, и боеприпасы – всё есть… Я возил туда коменданта. Видел. И ещё слышал, эти эшелоны уйдут в четыре утра.
НАТАША (усмехается, с удивлением). Как ты мог такое слышать? Это ж секрет из секретов!
ЮРГЕН. Случайно. Вышел из машины покурить. Прошёлся по перрону. И вдруг, за вагонами, слышу разговор коменданта с кем-то. Этот кто-то, судя по всему, важный туз.
НАТАША. Почему ты так думаешь?
ЮРГЕН. Комендант за время разговора раз десять подобострастно щёлкнул каблуками и выкрикнул «я воль!»… А когда я осознал, что именно мне довелось услышать, меня оттуда как ветром сдуло!
НАТАША (с нетерпением). И что же ты услышал?
ЮРГЕН. Ну тот, туз… Видать, не меньше, как из штаба армии…
НАТАША (недовольно, резко). Говори, что слышал!
ЮРГЕН. Ну… что комендант головой отвечает, чтоб эти эшелоны в четыре утра ушли со станции без проблем… Сказал, опасное скопление…
НАТАША. Что значит, скопление?
ЮРГЕН. Сказал, где-то разбомблены пути, восстановят к четырём утра…
НАТАША (решительно). Помоги мне. Я немедленно выхожу на связь! Поставь рацию на скамейку.
ЮРГЕН (вынимает рацию из мешка, ставит её на скамейку, спокойно). Значит, авиацию, да?..
НАТАША (готовит рацию к сеансу). Авиацию, авиацию… (Смотрит на Юргена, усмехается.) Испугался? Ну извини. Работа у меня такая. (Надевает наушники. Смотрит на Юргена, с огорчением.) Да, попал ты под раздачу, Юрген…
ЮРГЕН (вздыхает, спокойно). Да ничего. Всё равно рано или поздно ваши разбомбят нас всех… К этому всё идёт…
Наташа в течение нескольких минут проводит сеанс связи. Юрген, сосредоточенно размышляя о чём-то, ходит вперёд-назад по помещению.
НАТАША (завершив сеанс). Юрген, ты можешь уничтожить рацию?
ЮРГЕН. А тебе не жалко?
НАТАША. Ещё как жалко! Но она не должна достаться фашистам.
ЮРГЕН. Ну давай подождём немного. Нас ведь бомбить будут?
НАТАША (уверенно). Ещё как будут! А что?
ЮРГЕН. Ну вот, с рацией вместе и разбомбят…
НАТАША (с грустью). Действительно… Мы же у самой станции… (Минуту думает.) А сколько сейчас времени?
ЮРГЕН. Полтретьего.
НАТАША (с облегчением). Хорошо. Я успела.
ЮРГЕН. Прилетят до четырёх?
НАТАША (уверенно). Раньше. (Задумывается.) Через час будут здесь. (Улыбается, с грустью.) Ещё целый час…
ЮРГЕН (медленно, с остановками). Час как жизнь… (Думает, улыбается.) А есть бабочки, которые вообще один день живут… Значит, им дня, получается, хватает?..
НАТАША (минуту думает, улыбается, с паузами). Действительно… А мы ещё бываем недовольны… Вот мне скоро двадцать один. Это ж сколько бабочек передохло? Тьма!..
ЮРГЕН (смотрит на Наташу, с удивлением). Грубо… Почему передохло? Они умерли, выполнив свою миссию…
НАТАША (молчит, задумчиво). Вот я и думаю, а я свою миссию выполнила?.. (Смотрит изучающее на Юргена.) Как ты считаешь?
ЮРГЕН (вздыхает). Миссия женщины – любить и быть любимой… Рожать… А ты…
НАТАША (раздражённо). А что – я?
ЮРГЕН (огорчённо, раздумывая, с паузами). Вот налетят сейчас ваши бабочки… с бомбами… Сколько народу погибнет… (Колеблется секунду, осуждающе.) Ты же Наташа Ростова…
НАТАША (вскакивает, взмахивает руками, яростно). Я Наташа Ростова?! Я не Наташа Ростова! И даже не женщина! Я палач! Да, палач! И я буду рубить ваши поганые фашистские головы, пока сил хватит! Именно потому, что я женщина!.. (Ходит по комнате, минуту молчит, с возмущением.) О, как я хотела любить! Как я хотела рожать! Но пришли вы, фашисты, чтобы не позволить мне сделать то, что, и тут ты прав, должна делать женщина! И я перестала быть женщиной!..
ЮРГЕН (усмехается). То ты женщина, то ты не женщина… Кто же ты, в конце концов?..
НАТАША (колеблется, неуверенно, с паузами). Хочу быть женщиной… Очень хочу… Не получается…
ЮРГЕН (минуту думает, вздыхает, виновато). Наташа, извини. Я не то хотел сказать… И вообще… (Колеблется несколько секунд, с трудом выговаривает слова.) Я люблю тебя…
НАТАША (опешила, застыла на месте, неуверенно). Мне послышалось?..
ЮРГЕН (смущённо, неуверенно, с паузами). Нет, не послышалось… Я люблю тебя… (Секунду колеблется, с паузами.) И о том жалею, что ты меня, конечно, не полюбишь… ну да, я для тебя фашист… жалею, что вообще нельзя сейчас любить…
НАТАША (подходит к Юргену, садится рядом с ним на скамейку, смотрит на него, с удивлением). Ну почему же нельзя? Думаешь, я совсем уж в зверя превратилась?..
ЮРГЕН (с огорчением). Да нет…
НАТАША. Я тут ради любви.
ЮРГЕН (усмехается). К бомбардировщикам?..
НАТАША (задумывается, молчит минуту). А ты знаешь… Меня ведь будет бомбить мой папа…
ЮРГЕН (с удивлением). Как это?
НАТАША (усмехается). Он командир бомбардировочного полка… И я точно знаю, что именно он будет бомбить… (Молчит несколько секунд, смеётся.) Так что у меня действительно любовь к бомбардировщикам…
ЮРГЕН (с удивлением). Но как же он может! Зная, что здесь дочь!..
НАТАША (спокойно). Он не знает. Он думает, что я сейчас учусь в институте… Это мне всё о нём известно… Я даже знаю, где именно базируются самолёты. Поэтому и вычислила точно, когда они будут здесь… (Смотрит на Юргена.) Сколько, кстати, сейчас времени?
ЮРГЕН (смотрит на часы). Без пятнадцати три.
НАТАША (улыбается, с паузами). Скоро мой папа будет здесь… Совсем скоро… (Смеётся.) А ты говоришь, любовь… (Задумывается.) Жаль, у меня её не будет уже… (Вздыхает, с грустью.) Ну значит, у других будет… Вместо умерших бабочек ведь появляются новые?..
ЮРГЕН. Появляются…
НАТАША (улыбается). Значит, жизнь продолжается… И любовь… Они ведь, бабочки, тоже любят, да? Один день всего, но ведь любят?..
ЮРГЕН. Конечно, любят. А как же без любви… (Колеблется несколько секунд.) И я тебя полюбил… (с паузой, неуверенно) с первого взгляда…
НАТАША. Как твой папа маму?..
ЮРГЕН (вздыхает). Они оба… с первого взгляда…
НАТАША (молчит, встаёт, начинает ходить по комнате). А у тебя была девушка?
ЮРГЕН. Некогда было… Я родился в конце восемнадцатого. Когда Гитлер пришёл к власти, мне не было и пятнадцати… (Минуту молчит, вздыхает.) Обидно…
НАТАША. Что обидно?
ЮРГЕН. Умирать молодым…
НАТАША. Миллионы уже умерли… Фюреру своему скажи спасибо…
ЮРГЕН (молчит, смотрит на Наташу). А у тебя был кто?..
НАТАША (усмехается). Тоже некогда было…
ЮРГЕН (минуту молчит, смущённо). Давай поцелуемся? А то я не целовался ещё… с девушкой…
НАТАША (смеётся, молчит несколько секунд, неуверенно). Ну… давай… Я тоже ещё…
ЮРГЕН (встаёт, подходит к Наташе, минуту стоит напротив, колеблется, неуверенно и быстро чмокает её в губы, отворачивается, быстро возвращается и садится на скамейку, смущённо.) Извини… Я не умею…
НАТАША (улыбаясь). Я тоже…
ЮРГЕН. Что – тоже?..
НАТАША (взволнованно). Не умею…
ЮРГЕН (неуверенно). А ты могла бы меня полюбить?..
НАТАША (улыбается, молчит, смотрит на Юргена, колеблется, смущённо, с паузами). Я ещё никого не любила… хотя… ещё в детстве была влюблена…
ЮРГЕН. В кого?
НАТАША (улыбается, с паузами). Я не знаю, как мальчики… а мы, девочки, такие фантазёрки… да-да… мы любим придуманные нами образы… я думала, я одна такая… но однажды в откровениях с подругой выяснила, не одна… и я придумала себе, понимаешь?..
ЮРГЕН. Понимаю. Мальчики такие же…
НАТАША. Да?
ЮРГЕН. Да. Фантазёры… Тоже придумывают себе идеал… Мне было десять, когда придумал…
НАТАША (смеётся). Ну надо же! И мне было десять!.. (Минуту молчит, с интересом.) И кого же ты придумал?
ЮРГЕН (уверенно). Тебя.
НАТАША (усмехается). Так уж и меня…
ЮРГЕН. Да. И сейчас, едва увидел, сразу подумал: вот она! Наконец-то!.. (Минуту молчит.) Когда «Войну и мир» читал, ты была перед глазами…
НАТАША. Не может быть.
ЮРГЕН. Ну говорю же, ты!
НАТАША (молчит, думает, улыбается). Мы, девочки, фантазируем по-другому. Мы не представляем лицо, а думаем: он добрый… он красивый… он внимательный… он заботливый…
ЮРГЕН (с надеждой). Ну а я как?..
НАТАША (смеётся). Ну как-как! Это мальчики влюбляются с первого взгляда…
ЮРГЕН (перебивает, с нетерпением). А девочки разве – нет?
НАТАША. Скажи лучше, сколько времени.
ЮРГЕН (смотрит на часы). Три. (Недовольно.) Нет, ты мне скажи, девочки разве сразу влюбляться не могут?
НАТАША (неуверенно). Ну-у… они сначала думают. А чувствуют потом.
ЮРГЕН (нетерпеливо). Когда – потом?
НАТАША. Ну когда убедятся, что глаза не обманули. А то ведь бывает, такой красавец, ослепнуть можно! А поговоришь – дурак дураком…
ЮРГЕН (с надеждой). Ну а я как?..
НАТАША (смеётся). Опять заладил – как, как… Ты попугай?..
ЮРГЕН (неуверенно). Я не теряю надежды…
НАТАША (смеётся). На что? Ты не забыл, что нас через полчаса бомбить будут?..
ЮРГЕН (встаёт, быстро подходит к Наташе, кладёт руки ей на плечи, возбуждённо, сбивчиво). Мы не погибнем!.. Я уверен!.. Мы не погибнем!..
НАТАША (спокойно). К сожалению, этот подвал примыкает к зданию вокзала… И через полчаса…
ЮРГЕН (перебивает, взволнованно). Нет-нет-нет! Я не хочу! Мы же не жили ещё! Мы не любили ещё!..
НАТАША (с грустью). Полчаса любви, тоже любовь… Бабочкам вон хватает…
ЮРГЕН (кричит). Но я не бабочка! Я человек!
НАТАША (спокойно). Фюреру своему объясни…
Юрген начинает ходить по помещению. Сосредоточенно о чём-то думает.
(Сопровождает взглядом перемещения Юргена, вздыхает.) О чём думаешь, Юрген?
ЮРГЕН (останавливается, поворачивается к Наташе). Не поверишь…
НАТАША. Поверю. Обещаю.
ЮРГЕН (мгновение колеблется, смущённо). Как счастливо мы будем жить с тобой…
НАТАША (задумывается, улыбается). А как?..
ЮРГЕН (вновь начинает медленно ходить вперёд-назад, минуту молчит, мечтательно). Пятеро детей…
НАТАША (перебивает). Ого! Я не смогу!..
ЮРГЕН (уверенно). Сможешь. Я буду тебя очень любить. Очень!
НАТАША. А от такой любви не бывает мало детей, да?..
ЮРГЕН. Не бывает…
НАТАША (смиренно). Ну тогда придётся…
ЮРГЕН (недовольно). Что значит, придётся? Как о повинности какой-то говоришь! Ты сама должна мечтать об этом! (Повелительным тоном.) Чтоб мечтала! Поняла?
НАТАША (прикладывает ладошку к виску). Есть, товарищ ефрейтор! Будет исполнено!
ЮРГЕН (минуту молчит, смеётся). Я представил, как комендант мне строго говорит: товарищ ефрейтор, отвезите меня туда-то!..
Оба минуту весело смеются.
НАТАША (перестаёт смеяться, серьёзно). А между тем, ты дважды вывез его из-под бомбёжек…
ЮРГЕН. Не его. Себя вывозил. А он рядом сидел… (Минуту молчит, взмахивает рукой, словно отмахивается от назойливой мухи.) Ну ладно, к чертям его… Давай лучше обсудим, как детей наших воспитывать будем…
НАТАША (серьёзно). Юрген, ты забыл. Мы в каменном мешке. И нас скоро будут бомбить…
ЮРГЕН (уверенно). Ничего. Подумаешь, побомбят немного…
НАТАША (усмехается, с огорчением). Если бы немного… В порошок сотрут всё… (Смотрит на Юргена, с удивлением.) Неужели ты всё-таки веришь?..
ЮРГЕН (решительно). Конечно! (Показывает на потолок.) Перекрытие деревянное.
НАТАША. Тем хуже… Никакой защиты…
ЮРГЕН (решительно). Ладно, плевать на бомбы. Ты детей наших воспитывать собираешься?
НАТАША (с огорчением, тихо). Свихнулся парень…
ЮРГЕН (не слышит слов Наташи, спокойно, уверенно). Я буду выращивать бычков. А ты…
НАТАША (перебивает). Детей воспитывать…
ЮРГЕН. А когда детей вырастишь…
НАТАША (перебивает, усмехается). Как бычков?..
ЮРГЕН (недовольно). Ты вот шутишь, а воспитание дело серьёзное!
Оба минуту молчат.
НАТАША. Юрген, сколько времени?
ЮРГЕН (смотрит на часы). Три пятнадцать. (Недовольно.) Ты меня не сбивай. Я и сам знаю, осталось пятнадцать минут…
НАТАША. Значит, не свихнулся…
ЮРГЕН (с возмущением). Да, не свихнулся! Это ты свихнулась! Вместо того чтобы хорошо обдумать, как мы будем воспитывать детей, ты считаешь минуты! Да, осталось пятнадцать минут! Так тем более надо успеть…
НАТАША (перебивает). Что успеть?
ЮРГЕН (недовольно). Обсудить, как детей воспитывать будем! Ты мать или не мать?! Тебе, что ли, всё равно, какими вырастут твои дети?..
НАТАША (мгновение размышляет, усмехается, сбивчиво, с грустью). Ну вот, и состоялся наш первый семейный скандал… Всё как у людей… (Думает, с паузами, с огорчением.) Или как у бабочек?.. Быстро как-то уж очень… Пятеро детей… Воспитание… И всё за полчаса… Вот теперь я понимаю, бабочкам дня хватает…
ЮРГЕН (минуту молчит, согласно кивает, хмыкает). Удивительно, но хватает…
НАТАША. Наверное, всё дело в том, как прожить этот день… Какие умные бабочки… мы бываем глупее…
ЮРГЕН (задумывается, озирается по сторонам, решительно). Нет, всё-таки надо найти отсюда выход!
НАТАША (усмехается). Ну это уже более здравые мысли… (Молчит минуту.) Хотя и нереальные…
ЮРГЕН (с отчаянием). Да что ж это такое! Неужели конец?! (Смотрит на часы.) Десять минут! Через десять минут нас убьют! Вместе с нашими детьми!.. (Смотрит на Наташу, ехидно.) Твой папа, между прочим, укокошит…
НАТАША (секунду колеблется, спокойно). Нет, второй семейный скандал я начинать не буду… Хотя за папу обидно. Он-то здесь при чём?.. (Юргену, с укором.) А ты веди себя как мужчина. Ты же мог не позволить мне выйти на связь? Мог. Позволил – теперь жди конца… (колеблется) мужественно…
ЮРГЕН (обиженно). Ты думаешь, я трус?
НАТАША. Конечно, не трус. И, к счастью, не дурак. И… (колеблется) ты мне симпатичен…
ЮРГЕН (вздымает вверх руки, радостно, протяжно). Ур-р-а-а!.. Она меня любит!..
НАТАША (усмехается). Давай не будем швыряться словом любовь. Хотя, если серьёзно, я вышла бы за тебя замуж… Но, видать, не судьба…
ЮРГЕН (возбуждённо). Нет, судьба, судьба! Вот увидишь, мы выживем! Любовь не умирает!
НАТАША (улыбается). Ну тогда выживем… (Молчит, смотрит на Юргена.) А ты ревнивый?
ЮРГЕН (уверенно). Это не имеет значения.
НАТАША (с удивлением). Почему не имеет? Мне с тобой жить, и я должна знать, будешь ли ты ревновать меня к другим мужчинам.
ЮРГЕН. Тебе некогда будет знакомиться с другими мужчинами.
НАТАША (с удивлением). Почему?
ЮРГЕН. Рожать будешь… Пока пятерых родишь, забудешь, что такое мужчина…
НАТАША (с возмущением). Ничего себе! Как родильная машина!
ЮРГЕН. Более того, родить придётся шестерых…
НАТАША (решительно). Ну совсем уже обнаглел! Я ещё не жена тебе!
ЮРГЕН (уверенно). Дело времени.
НАТАША. Ну а почему шестерых-то?
ЮРГЕН (неуверенно, сбивчиво). Да я тут подумал… Понимаешь, встанет вопрос, как называть детей…
НАТАША. Ну назовём как-нибудь. Придумаем имена.
ЮРГЕН. Но русские или немецкие, вот вопрос…
НАТАША. Тогда давай пополам…
ЮРГЕН (удовлетворённо). Вот поэтому шестерых! Пять на два не делится…
НАТАША. Действительно не делится… А если всё-таки четверых?.. (Смотрит на Юргена, неуверенно.) А?..
ЮРГЕН (решительно). Нет, четверо, это несерьёзно.
НАТАША (ехидно). Ну да, я как-то не подумала сразу… Конечно, несерьёзно…
ЮРГЕН (минуту молчит, мечтательно). Я уже даже вижу шестого…
НАТАША. Почему именно шестого, а не первого или пятого?
ЮРГЕН (отмахивается). Не мешай…
НАТАША (тихо, с паузами). Размечтался… Ну пусть хоть помечтает… Хотя я тоже, кажется, сошла с ума…
ЮРГЕН (недовольно). Ну говорю же, не мешай! (Озирается по сторонам, показывает пальцем в угол помещения.) Вот он, я вижу! Вот он! (Широко расставляет руки, опуская их к самому полу, двигается в угол, затем начинает метаться по комнате, виляет в разные стороны, пытается кого-то, видимого только ему, поймать.) Выскользнул! (Озирается.) Да вот же он! Смотри, как носится, как угорелый! Я такой же был! Ага! Ну вот я тебя поймаю! Вот поймаю! Куда побежал! А-а, за шкаф спрятался! (Начинает отодвигать от стены один угол шкафа, сдвигает его примерно на полметра, пыхтит от натуги.) Тяжёлый, гад. Ну ничего, вот отодвину и… (Замирает, смотрит на открывшуюся и невидимую пока Наташе часть стены, выпрямляется, с удивлением.) А это что?..
НАТАША (смеётся). Что, не узнаешь собственного сыночка?..
ЮРГЕН (осторожно, с надеждой). Узнаю. Только не сыночка, а шанс на спасение…