Не путайте: не называйте вульву вагиной. С годами я понял, что это разные вещи. Итак, вульва – это то, что снаружи. А вагина – это как бы то, что за ней следует. Ее перспектива. Но в России сложно с образом будущего, мы и путаем одно с другим.

Мое первое знакомство с женской анатомией состоялось на уроке алгебры. Классе в седьмом. Одноклассник Андрей спросил меня шепотом: «Печейкин, а ты видел клитор?» И, как назло, в этот момент в классе наступила гробовая тишина. В этом провале звука прозвучал мой голос. «Что? – переспросил я. – Клитор?»

Классручка сильно меня отругала. За громкость голоса и поганость слова. Но не объяснила, что это за слово и почему его нельзя произносить. На перемене мальчики рассказали, что клитор – это «кусочек женской письки». Оказалось, что женщина устроена сложно, как торт. У нее было столько «коржей»: вульва, вагина, влагалище, клитор, еще куча всяких штук.

Мальчики спорили, что и где находится. Помню диспут, откуда рождается ребенок. Постановили, что как получится, оттуда и рождается. Через ближний ход. «У них же куча всего».

Другое дело, мужское устройство.

Когда мы говорим [ «член»], то, как правило, под этим подразумеваем ствол полового члена. Яйца вообще не в счет. Про забытые тестикулы есть очень хороший текст у Виктора Ерофеева. Так и называется «Яйца» (сборник «Мужчины: тираны и подкаблучники»). Мы говорим про [член] «член», если он является орудием преступления. Мы говорим «пенис», если [член] приболел. Или как в частушке: «Я дала интеллигенту прямо на завалинке. Девки! Пенис – это [член], только очень маленький!» Пенис – это правда очень интеллигентно, но бесчеловечно.

Устроен [член] очень просто. Это ствол, который никак не называется, и головка. Она считается наиболее важной. Поэтому ее часто делают метафорой эгоизма. В школе географичка говорила: «Я – последняя буква алфавита». А военрук: «Я – головка от [члена]». В простонародье головка называется «залупой». Помню, как уролог на приеме сказал мне: «Залупи елду». Мы говорим «елда», когда хотим подчеркнуть размер [члена] или его функциональность. У «елды» одно применение – половой акт.

В школьной русской литературе [член] почти не упоминается. В старших классах наконец я вычитал его в «Лолите». Набоков называет его комически «скипетром страсти». Зато в факультативной литературе я нашел его залежи у Юза Алешковского. В «Николае Николаевиче» он десяток раз назван «членом» и один раз «сигизмундом власовичем».

Сегодня [член] все чаще – член. Потому что все чаще он преступник. Пойманный на преступлении, он сжимается до пениса, а его владелец – до мудака. Потому что муди – это яйца. Беззащитные и внешние. Женский организм устроен мудрей, женщина все прячет внутри: и органы, и ребенка, которого вынашивает. Это потом он родится, отрастит [член] и станет мудаком.

Лучшее время мужчины – это девять месяцев в мамином животе. Когда вокруг – ничего, кроме рисунков Юлии Цветковой.

Я верю, что так будет и после смерти. [Ничего.]