(Лондон, декабрь, 1782)
От близких, от друзей, от земляков вдали,
Покинут и забыт, один средь всей земли,
Волнами брошенный на остров сей унылый,
Я имя Франции все повторяю милой.[381]
Пред хладным очагом ропщу я на судьбу,
Мгновеньям счет веду, о смерти шлю мольбу,[382]
И друга нет со мной, который взглядом, словом
Мою б развеял грусть под неприютным кровом,
Когда я слезы лью, поникнув головой,
10 И, руку мне пожав, сказал бы: “Что с тобой?”[383]