Ночь, горестная ночь! О тихая Аврора,

Придешь ли? Где же ты? Увижу ль свет твой скоро?

Все с боку на бок я ворочаюсь, заснуть

Не в силах, и моя так тяжко дышит грудь,

Бессонница томит и душная тревога,

И все я не могу забыться хоть немного.

А ты, Камилла, спишь: и ты, любовь моя,

Причиною тому, что мучаюсь так я.

Когда б хотела ты, о боги, это ясно, —

10 Прошла бы ночь скорей, была б она прекрасна.

Душа моя как сон витает над тобой.

Узнаешь завтра ты, читая почерк мой,

Как истомился я, тоскою грудь тревожа,

Как, голову свою приподнимая с ложа,

Я думал о тебе. Один во тьме ночной

Светильник зрел меня — столь полного тобой,

Когда все жалобы, упреки и мученья

Я доверял перу, исполненный волненья.

Да, ты, Камилла, спишь, прелестные свои

20 Закрыв глаза, и с губ в глубоком забытьи

Слетает пышных роз душистое дыханье,

Но вдруг ошибся я? И ты не спишь? Страданье

Об этом думать мне. В то время как томим

Бессонницею я, с любовником своим

Ты хочешь задержать часов ночных теченье

Бессонницей любви, порывом упоенья.

О бог забвения, глаза мои сомкни,

Пусть вечный сон придет, окончит эти дни.

Она сейчас с другим! Как жить могу в позоре!

30 Другой! О стыд! О смерть! Отчаянье! И горе!

Несчастный, почему богов веленьем ты

Умеешь так ценить сиянье красоты?

И почему свои так любит сердце раны,

Чем взоры хороши, в которых лишь обманы?

Не так красивая полюбит горячей,

Она заботливей, и нежность есть у ней.

Боясь утратить страсть — она вся ожиданье,

Она любовников не привлечет вниманье;

Спокойный, ровный нрав, веселости черты,

40 Привязчивость — все в ней замена красоты.

А та, которая сердцами правит властно

И о которой все твердят: “Она — прекрасна!”,

Готова оскорбить нежнейший вздох любви.

Привычка властвовать живет в ее крови.

Капризная во всем, взращенная изменой,

Она нежна сейчас, чтоб завтра стать надменной.

Все безразлично ей; и тот, кто ускользнуть

Сумеет от нее, обрел достойный путь.

Она влечет сердца, пленяет, удивляет,

50 Но ту лишь знает страсть, которую внушает.