Чего в грядущем ждать? Где мужества и чести

Один хотя бы образец,

Величье стойкости и прямота без лести, —

Отрада праведных сердец, —

Где над преступными недолгий суд Фемиды,[500]

Где состраданья взятый груз,

Где память о добре, забвение обиды,

Где сладость дружественных уз

В юдоли сей земной? О ней грустим напрасно.

10 Ведь подлый страх — вот бог людей.

Бессилье — их удел. О, как мы все безгласны!

Все до единого... Скорей

Пусть смерть придет и даст от всех скорбей укрытье!

Что ж, значит, сломлен, я умру,

Мучений не снеся? О, нет, обязан жить я!

И жизнь моя нужна добру.

Безвинно ввергнутый в кромешный мрак темницы,

В оковах, смерти обречен,

Достоинство храня, с молчаньем не смирится

20 И головы не склонит он.

Коль решено судьбой, что сталь не заблистает

В моей руке, врагов разя,

В душе разлитый яд мое перо впитает.

Мне безоружным быть нельзя.

Закон и правда, к вам взываю, коль ни словом,

Ни мыслию вовек у вас

Не пробуждал грозы я на челе суровом

И коль теперь победный глас,

Коль смех бессовестный злодеев гнусных или

30 Чудовищный их фимиам

Вам сердце раною глубокой уязвили,

Меня спасите, и воздам

За все как мститель ваш, вершитель казней правых!

Еще не пуст колчан, чтоб пасть,

Не растоптав в грязи мучителей кровавых,

Марающих законы всласть,

Тиранов бешеных истерзанной отчизны,

Поруганной! О, вы одни,

Перо и ненависть в моей остались жизни!

40 Вы продлеваете мне дни.

И кто поведает векам об истребленье

Такого множества людей?

Кто утешенье даст сиротам их и вдовам,

Кто эту свору палачей

Заставит трепетать, явив ее деянья?

Кто в пропасть мрачную сойдет

И фурий бич тройной возьмет, да воздаянье

Злодеев наконец найдет?

Их память проклянет, воспев их казнь, ликуя?

50 Довольно полыхать костру.

О, сердце, как болишь, возмездия взыскуя!

Плачь, Доблесть, если я умру.