Божественный триумф! В величии и силе

Прославленных бойцов яви!

Ведь ими не один француз убит, Дезиля[492]

Недаром все они в крови.

Такого торжества столица не видала

Ни в приснопамятный тот день,

Когда великая тень Мирабо вступала

Под славную, святую сень,[493]

Ни в день, когда в Париж из долгого изгнанья

10 Вольтера возвратился прах,[494]

Под гул восторженный всеобщего признанья

Клеветников повергнув в страх.

Одно лишь торжество по славе небывалой

Сравнится с нынешним вот-вот:

Как войско все пойдет Журдану[495] под начало,

А Лафайет[496] — на эшафот![497]