Хотя еще было раннее утро, Феннел уже успел прилично нагрузиться. Когда Шерри вошел в зал, он пытался спеть старую матросскую песню. В горле у него першило, свистело и шипело, изо рта летели брызги слюны. Однако каким-то чудом он все-таки выводил слова куплетов:

Существует дерзкий и необузданный пакетбот,

Славный почтово-пассажирский кораблик.

Принадлежит он Нью-Йорку и называется «Дредноут».

Он отправляется на запад, где дуют суровые ветры.

Помчимся на запад в «Дредноуте» и мы с его экипажем.

А теперь «Дредноут» бежит по бурным волнам Ирландского моря.

Его пассажиры веселятся, их сердца полны ликования,

Его матросы, подобно львам, снуют по палубам взад и вперед.

Этот пакетбот направляется в Ливерпуль…

Господи, помоги проскочить ему!

Так пожелаем удачи «Дредноуту» и здоровья его экипажу,

Здоровья капитану Самуэлсу, а также всем офицерам.

Можете хвастаться своими быстроходными пакетботами -

«Свеллоу-Тейлом» и «Блек-Боллом».

Летучий парусник «Дредноут» обставит их всех.

Голос Джо Феннела совершенно не годился для исполнения такой баллады. Несмотря на это, он старательно декламировал, а в конце так крепко стукнул кулаком по столу, что даже угрюмый бармен не смог сдержать улыбки.

— Еще по одной для всех! — обратился к нему Джо Феннел. Затем повернулся к сидящему рядом с ним Питу Ленгу: — Вон там пришел ваш помощник. Эй, парень, иди сюда, садись рядом!

Шерри подошел и сел вместе с ним за стол. Официант принес виски.

— На это раз заплачу я, — предложил Шерри.

— А я говорю: нет! — закашлялся Феннел. На стол полетели серебряные брызги слюны. — Заберите свои деньги обратно, и сдачи не надо. Люблю жить легко и свободно, ребята! Меня не тянет в новое плавание, подобно мухе, летящей в сети к пауку. Одни трудятся руками, другие шевелят мозгами, а третьи, — зловеще ухмыльнулся, — собирают информацию. И вот ее-то у меня теперь навалом, мои любезные! Я не вижу даже моей грузовой отметки, так сильно я нагрузился информацией! До этого за нее приходилось платить, а теперь гораздо дороже обойдется умалчивание. Но если вы, сомневаетесь в моих словах, то спросите помещика в доме на холме! — Он помолчал, чтобы выпить, откашляться и похохотать. Затем добавил: — Я пошлю мальчика с запиской к капитану, велю помещику привести в порядок бумажник, как в лучших домах Бристоля, потому что собираюсь в него заглянуть! Вилтон олицетворял закон и власть на голубых волнах. Но здесь, на суше, я стану для него и законом, и властью. Это так же точно, как то, что судно называлось «Принцесса Мария»! Еще по порции виски всем присутствующим! Эй, официант, бегом исполняйте приказания, когда я их отдаю!

Шерри поднялся и заявил:

— С меня достаточно.

Рядом с ним встал Ленг.

— Спускаете парус при первом же шквале? — строго спросил Феннел. — Никогда не спускайте парус при первом шквале, который способны выдержать! Вам что, не хватает мужества опрокинуть чарку грога?

Несмотря на этот призыв, Малыш и Ленг на прощанье помахали Феннелу руками, а когда уже выходили, услышали, как он заказал две бутылки виски, после чего тоже ушел, унося их под мышкой.

На улице Ленг произнес с отвращением:

— После такого хочется стать проповедником трезвости. Опустившаяся вонючка! Пьет в одиночку, медленно, но верно губит себя в своем номере! Ты только подумай об этом, Малыш! В одиночку! У меня аж душа переворачивается!

Шерри вспомнил разбитый стакан и бутылки в номере моряка, поэтому кивнул в знак согласия. Ленг поинтересовался, что он обнаружил в комнате Феннела. И выслушал рассказ Малыша Лю очень внимательно.

— Говоришь, вся одежда новая?

— Хотя и дешевые, но новые вещи.

— А старые башмаки?

— Их подошвы протерлись практически до дыр, сгнили. Не помню, видел ли еще когда-нибудь такое. Башмаки настолько истасканные, Пит, что кожа высохла и стала хрупкой. Не могу представить себе, чтобы человек решился надеть такие башмаки!

Ленга это настолько потрясло, что он приостановился, положив руку на плечо друга:

— Неужели такие старые?!

— Ужасное старье, — подтвердил Шерри. — Что ты думаешь об этом, Пит? В конце концов, ну что тут такого? Пара старых башмаков.

— Но в матросском сундуке! В матросском сундуке! — стоял на своем Ленг. — Скажу тебе, старина, что в этом-то и вся загвоздка. Ты когда-нибудь бывал на море?

— А ты?

— Ну, — отозвался Ленг, поводя плечом. — Я вот что тебе скажу… Это очень странно, что матросский сундучок заполнен новыми вещами и парой изношенных башмаков! — Покачав головой, он пошел дальше, погрузившись в размышления.

Со стороны Пит сейчас походил на человека, которого что-то сильно мучает. Видя это, Шерри не стал больше приставать к нему с вопросами, только подумал, что поглощенный думами Ленг чем-то напоминает питона, переваривающего гигантскую добычу. Пит вообще был странным человеком. Никто не смог до конца раскрыть его характера. Но при решении возникавших проблем, которые сам Шерри ни за что не смог бы преодолеть, он был очень полезным. Порой Малыш даже считал, что Ленг способен на чудеса.

Наконец Пит воскликнул:

— Понятно! Посмотрим!

Но так как он больше ничего не сказал, Шерри тоже не проронил ни слова. Так, в молчании, они поднялись на холм в дом Вилтона. Хозяин с племянницей были в саду. Раздраженный голос Вилтона они услышали еще издали. Он что-то торопливо говорил. Беатрис не было слышно, пока они не вышли из кустарника. Но тут после какой-то очередной фразы дяди отчетливо раздалось ее твердое «Нет!».

Это слово стало своего рода ключом ко всему, что происходило между ними. Вероятно, он что-то от нее настоятельно требовал, а она удерживала свои позиции.

— Ты не желаешь здраво рассуждать! — воскликнул Вилтон. — Не хочешь внять разумным словам. Не хочешь выслушать меня!

— Нет, — повторила она. — Не хочу!

Пораженный, Шерри замедлил шаг и готов был остановиться, но Ленг подхватил его под руку и подтолкнул вперед.

— Ради всего святого, а что я должен был со всем этим сделать? — раздалось еще более громкое восклицание Вилтона.

Девушка ничего не ответила, уставившись на приближавшихся к ним Малыша и Ленга. Вилтон вздрогнул и обернулся. Шерри заметил, что Беатрис рассматривает их с нескрываемым любопытством. Но это продолжалось недолго. Потом она резко повернулась и торопливо удалилась. Судя по ее лицу, она казалась уставшей и замученной, но пошла, гордо подняв голову, легкой походкой счастливого и беззаботного ребенка.

Все это произвело на Шерри большое впечатление, поскольку он принадлежал к числу мужчин, не способных рассуждать достаточно логично, с математической точностью переходя от одной посылки к другой. Его умозаключения больше подчинялись интуиции, которая как бы освещала будущее. Поэтому он вдруг увидел Беатрис Вилтон в новом свете, удивился этому и… самому себе.

Вилтон явно был раздосадован.

— И давно вы подошли? — поинтересовался он.

— Только что, — ответил Пит Ленг.

Вилтон махнул рукой, как бы желая сказать, что, хотя он и сомневается в этом, тема дальнейшего обсуждения не заслуживает.

— Вы научились ходить так бесшумно на своих пастбищах? Так что вам надо? — И вдруг, слегка улыбнувшись, поправился: — Простите, я совсем забыл, что вы выполняли мое поручение. Ну, так вы видели того человека? Встретились с Феннелом?

— Мы его видели, даже выпили вместе с ним, — сообщил Шерри.

— Выпили с ним?! — возмутился Вилтон. — На вашем месте я бы так не поступил!

— Он не из самых отъявленных, — заметил Ленг.

— Как он выглядит? — спросил Вилтон.

— Сейчас покажу, — пообещал Ленг.

Достав листок бумаги и огрызок мягкого карандаша, он быстро сделал набросок. Шерри тысячу раз видел, как Пит ловко зарисовывал все, что его интересовало, — горную цепь на фоне неба, горбатую корову, ужасные иголки, которыми вооружены кактусы. Однажды он изобразил хохочущего койота, показывающего тонкий язык собакам с ранчо, в другой раз — испанский штык, отличающийся особенной прямотой. Набросав пару дюжин линий, Пит Ленг мог показать мустанга, вставшего на дыбы, всадника, потерявшего равновесие и накренившегося в седле. Сейчас он пытался воспроизвести лицо Феннела — его лоб, до самых глаз закрытый тусклыми волосами, странную выпуклость на передней части черепа и щетину на нижней части лица. За какие-то полминуты смог даже передать злобную ухмылку Феннела.

— Боже милостивый, я его знаю! — тихо произнес Вилтон, всматриваясь в набросок. Потом покачал головой и заявил: — Но он лжет. Он никогда не принадлежал к нашему кругу.

— К какому кругу? — наивно поинтересовался Шерри.

Однако вместо ответа получил острый, колющий взгляд.

— О чем он говорил? — поинтересовался Вилтон.

— О цене молчания, — ответил Шерри. — Утверждал, что за него вы непременно заплатите, и это так же верно, как то, что корабль назывался «Принцесса Мария».

Рука Вилтона замерла, не закончив жеста. Потом он медленно поднес ее к лицу. Сейчас Оливер выглядел как человек, смертельно сраженный пулей. Не произнеся больше ни слова, он повернулся и медленно побрел к дому.