Чем меньше времени оставалось до заката, тем сильнее волновалась Кейт Оливер.

Ее мучили сомнения, отправляться ей на встречу с Черри или нет. В надежде найти наконец правильное решение девушка молила Бога, чтобы солнце как можно медленнее приближалось к горизонту. Однако его увеличивавшийся в размерах диск, словно огромное колесо, неумолимо катился к закату. Постепенно западная часть небосклона стала окрашиваться в малиновые тона. До наступления сумерек оставалось совсем немного, а Кейт, терзаемая страхом, все продолжала ходить по комнате.

Если ее встреча с Ларри состоится, осмелится ли она сказать ему, что по-прежнему любит его, что готова последовать за ним хоть на край света?

Тут Кейт вспомнила, какой ужас обуял ее, когда она услышала о том, что произошло с ее любимым в салуне, о том унижении, которому подверг его Джей Кресс, и ей вновь стало жутко. Внутри у нее все похолодело. Да, она любила Ларри за то, что он был самым смелым человеком на свете, и отвергла его любовь из-за его трусости.

Затем подумала о Черри Дэниельс, о ее несокрушимой вере в любимого человека, и тут Кейт стало стыдно.

Неожиданно перед ней всплыл образ отца, и, присев у окна, она поняла, что никуда не поедет.

В этот момент за окном послышались шаги — это мистер Оливер вернулся с собрания горожан. Кейт мигом вскочила со стула и кинулась его встречать.

Сбежав по лестнице, девушка бросилась к отцу. По его лицу было видно, что он сильно расстроен.

— Они создали нечто вроде армии, чтобы изловить Линмауса, — сообщил банкир дочери.

Кейт ничего не ответила, а только отступила на шаг в тень, падающую от двери. Солнце уже начинало садиться за горизонт.

— Ведь ты же когда-то любила его. Дорогая моя, неужели твое сердце изо льда? Знаешь, я питался их переубедить, но этот Бор, идиот с бычьей мордой, в своем ораторском угаре вновь поставил все с ног на голову и обвинил Линмауса в преступлениях, которые тот не совершал. На основании достоверных фактов я наглядно доказал невиновность Ларри, но меня никто и слушать не захотел. Понимаешь, десяток хороших людей, объединившись в группу, могут принести зло, на которое способны самые отъявленные бандиты! Но тебя это, как я понимаю, совсем не трогает, — с горечью сказал мистер Оливер дочери, хранившей молчание. — О, да вы, женщины, сделаны из камня! Только всякие безделушки, вроде пуговиц да булавок, способны вас взволновать! — Он с громким стуком захлопнул входную дверь и поспешил в дом.

Кейт осталась стоять на улице. Склонив голову, она всматривалась в темнеющую аллею и пыталась сосредоточиться. Там, на окраине Крукт-Хорна, за домом шерифа, где росли тополя, ее уже ждала Черри Дэниельс. В эти минуты дочери банкира казалось, что жизнь ее кончена.

Ларри или погибнет, или же, освободив Тома Дэниельса, навсегда уедет из этих мест. И не один, а с красавицей Черри.

«Как же все-таки она хороша! Какая она преданная и смелая! И сердце у нее доброе, как у ребенка!» — подумала Кейт, и на ее глаза навернулись слезы.

Из открытого окна кухни послышались звуки свирели — кто-то из слуг заиграл детскую песенку. Незатейливый, знакомый с детства мотив тронул Кейт. Сердце ее защемило, девушка вновь вспомнила любимого. А в следующую секунду, вбежав в дом, стремглав поднялась в свою комнату, быстро переоделась в дорожный костюм и решительно направилась в конюшню.

Затем Кейт вывела из стойла самую быструю, но не очень покладистую лошадь, с трудом надела на нее уздечку и забралась в седло. Чтобы не проезжать мимо дома, она развернула лошадь и направила ее по тропинке через зеленое пастбище, но, несмотря на стук копыт мчавшейся в галопе лошади, услышала:

— Кейт! Кейт! Куда ты?

Зная, что это кричит отец, девушка почувствовала вину перед домашними, однако не остановилась, а продолжила отчаянно хлестать лошадь.

Перемахнув через изгородь, она пересекла широкий ручей, взобралась на склон и заставила остановившуюся лошадь в прыжке преодолеть и вторую, дальнюю от дома ограду.

Кейт прекрасно понимала, что днем на подобную авантюру она никогда бы не решилась, но теперь ей было все равно — страха перед грозящей ей опасностью девушка уже не испытывала.

Она мчалась на лошади, утопающей ногами в высокой траве, и вдыхала резкий, пьянящий запах полыни. Из лесного массива, окружившего ее плотной стеной, Кейт выскочила уже при слабом свете догоравшего заката и слева от себя увидела мерцающие окна дома. Конечно же то был дом шерифа, старого и доброго друга семьи Оливер. Но сейчас для нее Цыпленок Энтони другом не был, потому, что она решилась пойти против закона. Подумав об этом, девушка неожиданно вспомнила усталое лицо жены шерифа и сама себе удивилась: «Неужели это я, Кейт Оливер, та, которая воспитывалась в добропорядочной семье, вдруг отважилась преступить закон?»

Некоторые девушки из бедных семей недолюбливали Кейт из-за ее состоятельного отца, завидев где-нибудь, недоброжелательно перешептывались. Они были простолюдинками и совершали далеко не самые благородные поступки. Но как же она, хорошо обеспеченная, интеллигентная, добрая и послушная, могла решиться на такое?

Чем ближе Кейт подъезжала к заветным тополям, тем тише становился внутренний голос, подсказывавший ей, что она поступает плохо.

Лошадь, страшась сумерек и почуяв запах овса, исходивший от колосившегося злаками поля, понеслась еще быстрее. Она словно наслаждалась собственной скоростью и чувственно раздувала ноздри. Ее даже не испугали возникшие впереди темные, зловеще поблескивающие серебром силуэты деревьев.

Кейт натянула поводья и перевела лошадь в медленный галоп. Только теперь девушка осознала, на какой огромной скорости она неслась на встречу с Черри. Лицо ее горело.

Только подъехав к тополям, Кейт заметила в них темный неподвижный силуэт всадника. В испуге она резко подала лошадь назад, поскольку никак не ожидала, что прятавшимся в деревьях человеком могла оказаться Черри. Да у какой девушки хватит смелости, чтобы так поздно добраться до окраины города и здесь в кромешной темноте под густыми кронами тополей, зловеще шелестящими листьями, кого-то дожидаться? Но, приглядевшись, она заметила, что всадник невысок ростом, да и лошадь, на которой он сидел, ему под стать. Только теперь Кейт поняла, что это Черри, и направила к ней свою лошадь.

«Какая все-таки удивительная эта девушка! Добрая, не по-девичьи храбрая и решительная, готовая пожертвовать всем ради человека, которого любит. А я? Пусть никто никогда не видел от меня зла, но ведь и особой доброты — тоже. Наверное, я слишком эгоистична», — успела подумать дочь банкира.

— Прости, я опоздала! — подъезжая к Черри, извинилась она.

— Опоздала? — удивилась ее соперница. — Совсем нет. Как раз вовремя.

— Давай поспешим, — поторопила Кейт.

— Зачем?

— Надо еще вернуться домой.

— А возвращаться тебе, возможно, и не придется.

Кейт, натянув поводья, остановила свою лошадь.

— Не придется? — удивилась она.

— Может быть, и нет. Тебя это пугает?

— И никогда больше не увидеть свой дом? — с ужасом воскликнула дочь банкира.

— Сегодня ночью тебе предстоит решиться на многое, — пояснила Черри. — Хочешь всегда быть с Ларри, не отступай от задуманного.

— Нет, мне ни за что не удастся его уговорить.

— Учти, Ларри хитер как лиса. Он сразу поймет, чего ты хочешь.

— Что ж, поехали, — со вздохом предложила Кейт.

— Только не волнуйся и соберись с мыслями, — посоветовала Черри. — Ты подумала, что ему сказать?

— А что тут говорить?

— Думаешь, одного твоего появления перед ним будет достаточно? Нет, без разговора не обойтись! Дело-то уж очень тонкое. Знаешь, в каком он состоянии? Нет, ему обязательно надо сказать что-то утешительное.

— Тогда я скажу…

— Да, — перебила Черри, — скажешь, что не можешь без него жить. Но не забудь упомянуть и о Томе. Я уже говорила с ним о брате, пыталась убедить его не подвергать себя опасности, но все без толку. Как-никак, а я сестра Тома, и мне труднее говорить на эту тему. Скажи Ларри, что против Тома никаких улик нет, что его и так отпустят, а он, как только появится в Крукт-Хорне, тут же будет схвачен и посажен в тюрьму. Но это еще не самое страшное из того, что может случиться с Ларри, — его могут просто-напросто застрелить. Скажи ему это. Только постарайся, чтобы голос твой звучал твердо — возможно, тогда он тебя и послушает.

— Черри, у меня голова идет кругом, но я придумаю, что сказать Ларри.

— Сначала все хорошенько взвесь. Если отправишься с ним, ты лишишься отца и матери. У тебя не станет дома. Никого, кроме Ларри. Если он для тебя в этой жизни все, то тогда, возможно, ты его и убедишь. Так ты готова идти на такие жертвы?

— Даже не знаю. Что-то со мной произошло — сегодня я уже не та, что прежде.

— А он настроен очень решительно, — заявила Черри. — Тверд и холоден как сталь. Так что решай. Ларри сейчас в старой заброшенной хижине. В ней когда-то скрывались Бад Ньютон и Пол Брайт. Это отсюда совсем недалеко. Вон там.

Кейт посмотрела, куда показала Черри, и, несмотря на то, что было довольно темно, а месяц еще не появился, увидела деревянную хибарку, в которой, по словам девушки, должен был находиться Линмаус. Она вновь ощутила резкий запах полыни, услышала, как под порывом ветра зашелестели тополя, и, наконец, решилась. Все сомнения отброшены — она должна встретиться с Ларри. Но не разлюбил ли он ее?

— Черри, а ты что, остаешься? Мне ехать одной? — спросила Кейт.

— Конечно, — протянула Черри Дэниельс. — Я тебе больше не помощница. Вот только показала дорогу, и на этом все. — Она негромко засмеялась, и ее смех болью отозвался в сердце Кейт.

Дочь банкира развернула лошадь, и та, настороженно шевеля ушами, сама направилась по тропинке, ведущей к мрачному убежищу Линмауса.