В Грув-Сити был полдень, и шериф, как честный работяга, отправился на ленч. Когда он бывал в пути, бутерброд и теплая вода, проглоченные прямо в седле, заменяли ему полноценную еду. Однако когда шериф был в городе, ленчу посвящался целый час.

Поэтому Бад Хей запер офис, купил по пути газету, хлопнул калиткой, чтобы дать жене знать о своей пунктуальности, и прошел в гостиную.

Он был единственным человеком в семье, который имел право находиться там долгое время. Его жена входила в гостиную по субботам, чтобы все тщательно убрать, и каждое утро, чтобы подмести и вытереть пыль. Когда шериф уходил, она зашторивала окна и запирала дверь в святая святых. У нее в доме были свои любимые вещи — ковер с красными цветами, кружевные занавески да старое расстроенное пианино, гремевшее как жестянка, когда на нем играли. В гостиной стояли обтянутое кожей кресло, скамеечка для ног и шкаф с безделушками. На стене под стеклом висел залитый воском похоронный венок, а рядом с ним — несколько семейных фотографий.

Первое, что шериф сделал, оказавшись в гостиной, — это снял ботинки и сунул гудящие ноги в старые громадные тапочки. Тщеславие заставляло его носить обувь на размер меньше. Затем положил ноги на скамеечку, вытянул их, откинулся в кресле и заурчал от удовольствия. Только одно окно в комнате оставалось незанавешенным. Через него он мог видеть часть улицы под раскаленным полуденным солнцем, наслаждаясь благостной прохладой помещения.

Затем шериф послюнявил большой палец правой руки и начал перелистывать страницы газеты.

Через некоторое время он услышал шипение жарящегося на кухне мяса и одновременно — стук в парадную дверь.

Он подождал. Стук повторился.

Тогда Бад понял, что его жена потеряла слух.

— Да? — отозвался он.

— Хочу вас видеть, шериф, — произнес голос за дверью.

— Зачем?

— По делу.

— Зайдите ко мне в офис. Ровно в час, — отозвался хозяин.

— Хочу вас видеть, — весело повторил голос.

— Но я не хочу вас видеть! — гаркнул шериф с внезапной яростью.

Он легко выходил из себя, но так же быстро успокаивался.

— О нет, хотите, — заявил настойчивый посетитель. — Вы смертельно хотите меня видеть.