Тетушка Мэгги, вытаращив глаза, выслушала эти странные распоряжения. Цепляясь за косяк двери обеими руками, она пробурчала, негодуя:

— А если вы умерли, что тогда я должна говорить?

— Ты видела, как я умирала, тетушка Мэгги. У меня были страшные конвульсии. Вскочив с постели, подбежала к окну и забарабанила по оконной решетке. Затем бросилась назад и, распростершись на полу, скончалась!

— О Господи, прости меня! — простонала пожилая женщина, прикрыв рукой глаза.

— Успокойся, тетушка Мэгги, я же, в конце концов, не умерла, — улыбнулась Элен.

— Нет, нет, дорогая, благодарение Господу! — воскликнула негритянка, смеясь и плача.

— Так вот, ты отнесла мое тело на постель, скрестила мои руки на груди и закрыла мне глаза. Слышишь меня, тетушка Мэгги?

— Слышу, деточка, — отозвалась она, часто моргая.

— Потом ты поспешила к доктору, бежала всю дорогу и едва можешь говорить. И когда откроешь рот, не сможешь вымолвить ни слова, будешь только кричать и рыдать. Хорошо, тетушка Мэгги?

Постепенно на широком лице кухарки расцвела улыбка. Она ширилась и становилась все ярче. Тетушка Мэгги сияла, щеки ее округлились, а глаза превратились в маленькие щелочки.

— Я ушла! — объявила она, поспешно вышла из комнаты и быстро спустилась вниз по лестнице, двигаясь так, словно действительно намеревалась бежать всю дорогу до самого дома доброго доктора Уоттса.

Элен О'Маллок смотрела ей вслед. Это был острый, мужской взгляд. Лицо ее было напряженным, но решительным, а голову она держала высоко.

Уэлдон уже перестал чему-либо удивляться. Внимательно наблюдая за Элен О'Маллок, он едва мог узнать в ней сломленную болезнью, слабую, беспомощную девушку. Она тоже в свою очередь взглянула на него, — в ее взгляде таились одновременно испуг и надежда.

Он только покачал головой.

— Вы настоящая О'Маллок, — произнес спокойно. — А теперь скажите мне, что я должен делать?

Элен прикрыла глаза. Ее рука была крепко сжата в кулак.

— Не пройдет и часа, как в этой стене откроется дверь. — Она указала на простенок между двумя окнами. — Сюда войдут мужчины. По крайней мере один. Возможно, двое. Может быть, и больше. Они придут убедиться в том, что я лежу, накрытая простыней. Окна будут затемнены, они не смогут меня как следует разглядеть. Но света окажется вполне достаточно, чтобы сделать то, для чего они придут. Так я думаю.

— Но я должен как-то приготовиться к этому, — медленно проговорил Уэлдон.

— Вам надо встать за портьерой, которая прикрывает дверь в комнату моего отца. Попробуйте встать там сейчас, чтобы вас не было видно.

Парень молча повиновался. Он направился к портьере и встал за ней. Портьера доходила до самого пола, скрывая его ноги.

— Ничего не заметно, — удовлетворенно заключила девушка. — И ноги полностью прикрыты. А теперь проткните ткань ножом в двух-трех местах, чтобы вам было видно все, что будет происходить в этой комнате.

Он снова подчинился, не задавая вопросов.

— Видите ту стену и мою кровать? — спросила девушка.

— Я могу видеть практически все в этой комнате.

— Тогда выходите оттуда.

— Ладно.

Уэлдон снова подошел к Элен, чувствуя себя идиотом. Он был полностью в ее руках, но находился в абсолютном неведении, зачем нужны все эти маневры.

— Оружие у вас с собой?

— Да.

— Дайте взглянуть.

Через секунду револьверы были у него в руках.

Девушка кивнула. Вид у нее был серьезный, губы плотно сжаты, но улыбка все-таки просилась наружу.

— Те, кто придут, — отчаянные люди, готовые стрелять без предупреждения, — заявила она. — Убейте их, как бешеных собак!

— Тоже без предупреждения?

— А разве меня они предупредили? — откликнулась Элен. — Отравили бы меня сегодня утром без всякой жалости, как какого-нибудь дикого зверя!

— Сделаю, что смогу, — пообещал Уэлдон. — Только я не привык стрелять в людей без предупреждения. Даже самый отпетый негодяй так не поступает. Но слова быстро сменятся пулями. — Он испытующе посмотрел на девушку. — Вы доверяете мне?

— Вы правы, а я не права и веду себя отвратительно, — тихо вымолвила она. — Поступайте, как считаете нужным. — Затем она поинтересовалась: — А когда вы в последний раз ели?

— Вчера. Уже я забыл, когда это было.

— Ступайте на кухню и приготовьте себе чашку кофе.

— Я бы предпочел остаться здесь.

— Делайте, как я говорю! Время еще есть. Выпейте кофе, съешьте что-нибудь. Силы прибавится, рука будет тверже.

Он понимал, что Элен права, и послушно вышел из комнаты. Уэлдон уже привык ей повиноваться. Спустившись по лестнице, отправился прямо на кухню.

Там горел огонь, который разожгла тетушка Мэгги. Юноша поставил на него кофейник с водой, щедро заправил его кофе.

Он быстро вскипел. Попивая его, Уэлдон сидел за кухонным столом и любовался яркими красками дня. Солнце уже поднялось высоко, и горные пики сияли в его лучах. Во внутреннем дворике трудились пчелы, порхая от цветка к цветку и опыляя их. Не торопясь, молодой человек выпил первую, а затем и вторую чашку кофе, сжевал горбушку. У них еще есть час времени. Так, кажется, она говорила. Ему не приходило в голову, что девушка могла и ошибиться. Наконец, с наслаждением выкурив цигарку, поднялся в ее комнату.

В ней царил полумрак — Элен закрыла ставни. Возможно, это было и необходимо, но для меткой стрельбы не годилось. Однако его глаза вскоре привыкли к полутьме; прищурившись, Уэлдон разглядел девушку, которая полусидела на постели, подтянув простыню к плечам. Одеялом были накрыты только ее ноги. Глаза Элен стали большими, темными от страха и волнения. Он собрался было с ней заговорить, но она приложила палец к губам и указала рукой на портьеру.

Он направился туда, двигаясь совершенно бесшумно, догадавшись, что ее, должно быть, что-то встревожило во время его отсутствия.

Укрывшись за портьерой, посмотрел через дырки, которые прорезал ножом. При ярком дневном свете они показались ему вполне подходящими, но теперь, в комнате с закрытыми ставнями, он с трудом различал находившиеся в ней предметы. Тем не менее увидел, как девушка вытянулась на постели и, натянув простыню поверх головы, осторожно скрестила руки на груди, так что на простыне не было видно ни единой морщинки.

Едва она управились с этим, как раздался какой-то слабый звук, словно щелкнул хорошо смазанный замок, и часть стены между окнами беззвучно открылась.

Уэлдон стоял с оружием в руках, стиснув зубы и бранясь про себя, так как сердце его бешено колотилось. В темном проеме показался высокий мужчина. Несмотря на полумрак и на то, что его лицо было закрыто черной маской, в его облике угадывалось что-то знакомое.

Вид у него был зловещий. Словно в камеру к смертнику вошел палач.

Вскоре позади него появился еще один мужчина. Лицо его тоже было прикрыто маской, из-под которой выбивалась борода. Он пыхтел и задыхался, торопясь поспеть за своим спутником.

Уэлдон сразу узнал доктора Генри Уоттса! Его сутулая спина и вся фигура были ему хорошо знакомы.

Уоттс, которого он считал добрым, мягким и мудрым человеком! Уоттс, друг Франчески! Да и Элен О'Маллок будто бы питала к нему безграничное доверие!

Парень был потрясен, но постарался взять себя в руки.

— Ступай взгляни на нее и удостоверься, что она мертва, — сказал крупный мужчина очень спокойным тоном.

— В этом нет необходимости, — буркнул доктор. — И трети того, что она приняла сегодня утром, было бы достаточно, чтобы лишить жизни несколько человек.

— А я тебе говорю, подойди к ней! — настаивал напарник. — Я должен быть уверен в ее смерти, прежде чем мы начнем.

— Тогда подойди сам! — с раздражением отозвался Уоттс. — Я не могу смотреть ей в лицо!

— Хитрая маленькая пантера! — проворчал мужчина. — Даже тебя чуть не обвела вокруг пальца, старый дурак!

— Может, я и дурак. Но она доверяла мне, как тебе известно.

— Доверяла? Зачем же тогда извлекла тело из могилы?

— А, ты об этом. Не знаю. Возможно, Уэлдон, который повсюду совал свой нос, внушил ей эту мысль! Да, ему повезло, что он не попался нам сегодня!

— Значит, этот идиот уехал? Вчера она окончательно заморочила ему голову, но, по-моему, переборщила. Какая женщина! Нет, я хочу взглянуть на нее!

Он пересек комнату и подошел к постели. Уэлдон за портьерой поднял руку и навел на него револьвер. Он увидел, как высокий мужчина откинул простыню, но сразу же накинул ее снова.

— Я думал, что меня уже ничто не может тронуть, Уоттс, — задумчиво произнес он. — Она белая как мрамор и похожа на ребенка. Ч-шш! Ни слова! А то я расчувствуюсь! Замечательная была женщина!

— В какой комнате тайник? — с тревогой осведомился Уоттс.

— Ты что, трусишь?

— Нет, нет, но хотелось бы управиться побыстрее. Долго я не выдержу. А что, если Уэлдон передумает и вернется?

— Что касается Уэлдона, то этого юнца я беру на себя. А тайник находится здесь.

— В этой комнате?

— Именно.

Говоря это, высокий мужчина повернулся к стене и показал на какую-то точку, внизу, напротив кровати.

— Ты уверен? — спросил доктор.

— Разве я не помогал старому генералу прятать его деньги в двух местах?

— Верно, — признал Генри Уоттс. — И как он мог так слепо довериться тебе?

— У него были свои слабости. Он старел. Ему нравилось думать, что у него есть талант подбирать людей, которые ему преданы.

— Но ведь знал и другое, что тебя в то время разыскивали за убийство.

— А это нравилось ему еще больше. Считал, что может доверять мне, хотя я убил нескольких человек. И в конце концов, оказался прав. В его смерти я неповинен.

— Ты? — задохнулся от ярости Генри Уоттс. — Именно ты подал мне эту мысль!

— Задолго до этого ты уже подумывал об убийстве, А кто раз отравил, отравит и во второй! Ага, вот оно!

Раздался треск. Из стены выпал камень и повис на петле. Высокий мужчина сунул руку в отверстие и вытащил оттуда большой сверток, завернутый в ткань.

Он развернул ткань. Доктор подошел ближе.

— Это то самое? — спросил, задыхаясь. — То, что мы искали?

— Разумеется! В этом свертке больше четырехсот тысяч. А ты еще удивлялся, что я был готов заплатить пятьдесят, только бы перебраться через границу! И она сделала все, чтобы я перешел! За это я должен тебя отблагодарить. Пятьдесят тысяч за четыреста! Разница, я бы сказал, неплохая!

Уэлдон был потрясен. Так это же Дикинсон! Ни у кого другого нет таких плеч и такой тигриной повадки!

— В восемь раз больше! — пыхтел доктор, снедаемый жадностью. — Половина причитается мне, как договаривались…

— Моему малышу Генри, моему старому другу, который так долго сидел в этом гнездышке и сделал все, чтобы высидеть для нас это яичко? — ласково отозвался Дикинсон. — Ну конечно, ты должен получить свою долю! И такую, о какой любой человек может только мечтать. Получай, Генри, от всего сердца!

Его движение было таким стремительным и неожиданным, что Уэлдон увидел только вспышку. Отступив к стене, доктор схватился руками за грудь. Снова что-то сверкнуло, и Уэлдон отчетливо услышал тяжелый удар, когда лезвие ножа глубоко вошло в тело Генри Уоттса.

Упав на колени, доктор как-то странно задвигал руками, словно он тонул и пытался выбраться на поверхность. Затем упал лицом вниз, не издав ни звука.

Перевернув его тело на спину, Дикинсон вытер нож о пиджак доктора и попытался нащупать сердце.

В этот момент Уэлдон, отодвинув портьеру, крадучись пересек комнату, пройдя мимо открытой двери в стене.