Ярко-голубые глаза ослепляли своей синью. Они напоминали Мартину и небо со всей его высью, и море со всей его глубиной. Море… Ее длинные волосы, нежные руки и манящие губы, которые приблизились к нему и стали целовать. Мартин так давно ждал этого момента, что даже растерялся.

— Яна… Яночка… Я…

Мартин открыл глаза, свет ударил ему в лицо. Над ним склонилась женщина в белом халате, весьма фривольно расстегнутым на груди, и жадно поцеловала его в губы. Мартин отстранился.

— Вы кто?

— Тише-тише. Ну что ты. Так хорошо целовался. Давай же…

Мартин резко попытался встать, и у него все поплыло перед глазами. Девушка, вцепившись в него мертвой хваткой, уложила его обратно.

— Куда ты? Тебе сейчас нельзя. Успокойся. Чего ты испугался.

— Что мне ввели? Отпусти меня. Мне искать надо.

— Никуда тебе не надо. Никого не нашли, скоро свернут поиски. Тебе надо смириться, и я тебе в этом помогу, — снова прильнула к его губам девушка. Одной рукой она держала его за шею, а другой — крутила колесико на капельнице, резко увеличивая скорость подачи лекарства в его вену.

Сознание Мартина сделало резкий виток в сторону, он попытался оттолкнуться от девушки, но это оказалось невозможным. Ни руки, ни ноги не слушались его, и он отключился. Снилось Мартину, что плывет он по бескрайнему и глубокому океану. По ощущениям, вода была не холодной, а почему-то горячей. Ему было душно, жарко, а какие-то женские руки ласкали его тело. Он понимал, что это русалки, которые хотят утащить его на дно, и плыл от их пут как можно скорее — из последних сил. Ему было очень плохо, жар сжигал все его тело, и даже вода не охлаждала. Впереди наконец появился хоть какой-то объект, за который можно было зацепиться взглядом, кроме бескрайней линии горизонта. Это был остров, небольшой участок земли, который почему-то был весь объят огнем. А на кромке берега, вся в полыхающем пламени, стояла тонкая, изящная фигурка с развевающимися длинными светлыми волосами и большими, самыми красивыми в мире глазами цвета слияния неба с океаном.

— Яна, я иду к тебе, — прошептал Мартин и очнулся от своего кошмара.

Сердце мерно стучало в груди, отдавая в виски неприятным звоном. Вокруг царил полумрак. Последнее, что помнил Мартин, — он находился в лагере спасения, развернутом в определенном месте, с медицинскими палатками. Сейчас же Мартин понимал, что он лежит не в палатке, а явно в помещении. Ему было душно, он склонил голову и увидел абсолютно нагую девушку, что лежала на его груди, прижавшись к нему всем телом и разметав свои светлые волосы. Его затошнило. Он не понимал, кто она и что тут делает. На лбу мгновенно выступил пот. Мартин аккуратно выбрался из-под горячего женского тела, девушка мягко скатилась на подушки и что-то сладко промурлыкала. Мартин выждал секунду и сел на кровать, его нереально мутило. Он видел, что и он абсолютно обнажен. Это было непонятно и вызывало много вопросов, но сейчас Мартину было не до этого, главное, что его интересовало в жизни, — это судьба и жизнь Яны Цветковой.

Он с трудом встал на ноги, ощутив резкую боль в руке. Мартин вырвал капельницу из вены и постарался удержать равновесие. Ничего из одежды, кроме женских трусиков, лифчика и маленького белого медицинского халата, он не увидел. Поэтому Мартин сорвал полотенце, которое висело в палате рядом с раковиной, и обмотался им на талии. Его мощная фигура в этой набедренной повязке напоминала древнегреческого бога. Держась за руку, из вены которой сочилась кровь, он вышел из палаты в большой коридор.

Мартин почти сразу понял, что находится в усадьбе, принадлежащей их семье, а конкретно — в том крыле лечебницы, которое оставили для психически больных. Две трети шикарной усадьбы было переделано под пансионат и санаторий для отдыхающих на любой вкус и кошелек. Это было старинное здание с высокими арочными потолками, мозаикой и антикварными хрустальными люстрами. Когда-то давно им со Стефанией Сергеевной предлагали сделать в этой усадьбе музей или выставочный зал. Но они тогда решили, что не могут выкинуть психически больных людей, которым некуда деваться, на улицу. Даже сейчас пациенты еще оставались в изолированной части крыла.

Потом, на их руках находилась Настя, покалеченная жена Мартина, которая нуждалась в реабилитации и поддержке. Да и вообще, хотелось сделать так, чтобы люди приезжали на море, отдыхали и лечились, кому надо. Для себя Мартин с матерью оставили апартаменты с видом на море, которые никогда не сдавались отдыхающим.

Мартина сильно шатало, так что он бился плечами то об одну стенку, то о другую. Ноги его подкашивались. Он споткнулся о какой-то столик с инструментами, который перевернулся с громким шумом. Мартин остановился и прислонился лбом к стене. Конечно, он понял, что находится в том самом закрытом крыле своего же пансионата. Как и почему он там оказался, Мартин не помнил. Сейчас он хотел одного — выбраться отсюда. В палаты душевнобольных заходить было бесполезно, для общей безопасности на всех окнах стояли решетки. У этих пациентов все было отдельное, и своя столовая, и своя территория для прогулок за забором. Выбраться можно было только через пост охраны. Туда Мартин и направился.

Мужчина средних лет вытянулся в струнку, вылупив глаза.

— Мартин Романович… как вы здесь? В таком виде…

— Это я у вас должен спросить, что я здесь делаю и почему в таком виде, — ответил Мартин. — Открывайте дверь!

— Но вы здесь вроде как на излечении. Я не медик. Слух прошел, что хозяина здесь положили в комфортные условия, — растерялся охранник. — Надо бы с Аркадием Михайловичем поговорить. Он даст добро, и я вас выпущу. Вы выглядите очень бледным, — сглатывая слюну, добавил он в конце, словно в свое оправдание.

Темные глаза Мартина помрачнели еще больше. Несколько секунд он смотрел в лицо охранника, пока тот не опустил глаза, и проговорил:

— Это на каком основании вы меня здесь удерживаете? Вы правы, я слишком хреново себя чувствую, чтобы еще вступать с вами в дискуссию. Я просто еще раз предлагаю вам открыть дверь или я просто сейчас выбью ее ногой.

— Хорошо, как скажете, — вскочил охранник, отпирая замок.

— Сколько я здесь? — спросил Мартин.

— Сутки.

— Сутки? Какие новости по самолету? Надеюсь, вы в курсе, что произошла авиакатастрофа?

— Конечно, в курсе. Все знают.

— И меня вырубили на сутки? Кто это сделал?

— Я… Я не знаю, поговорите с главным врачом, он точно в курсе. Новостей никаких, никого не нашли.

Мартин оперся о стену.

— Вы не врете мне?

— Что вы, Мартин Романович, конечно нет. Никаких известий. Тот пилот в городской больнице так и не пришел в себя. Другие два члена экипажа и трое пассажиров числятся пропавшими без вести. Мартин Романович, что с вами? Ну, куда вы в таком состоянии? Вы правда плохо выглядите… Позвать врача?

— Нет, — рявкнул Мартин и вышел из этого отсека.

— Мартин Романович, вы им ничем не поможете. Куда вы в таком виде? — крикнул ему в широкую спину охранник, но Мартин оставил его слова без ответа.

Он не обращал внимания на косые взгляды, которыми одаривали его немногочисленные встреченные люди. Мартин поднялся в свои апартаменты, он знал, что там есть хоть какая-то одежда. В этот раз он так быстро вылетел из Санкт-Петербурга, что не взял вообще ничего из вещей. В апартаментах он принял холодный душ, который, впрочем, не привел его в чувство, надел хлопковые штаны темно-серого цвета и белую футболку известной брендовой фирмы. Его тело трясло, все мышцы ломило.

«Чем они меня обкололи? — размышлял Мартин. — Но это я еще узнаю у Аркадия Михайловича, и не дай бог, он не даст мне внятного ответа. Как я мог вообще выпасть из жизни на сутки?! Целые сутки! Когда Яне так нужна моя помощь…»

Мартин вышел из номера и поспешил к развернутому центру спасения. Но Мартин не увидел там никакой активности, наоборот, все было тихо и спокойно. Складывалось впечатление, что люди вообще никого не ищут и уже сворачивают свой штаб. Мартин увидел следователя из Питера, Анатолия Анатольевича, и кинулся к нему.

— Толя! Как ты допустил? Меня вырубили на месяц, тьфу! На сутки! Но для меня в этой ситуации сутки равны месяцу! Впрочем, в этом я потом разберусь.

Ты скажи мне, как там с поисками? Что нового? Толя, чего ты отворачиваешься? Говори всю правду! Ты что?

— Мартин, успокойся. Что ты налетел? Ты был в таком состоянии, что тебя на самом деле надо было спасать. Ты бы умер от разрыва сердца.

— Прекрати! Что с Яной?

Анатолий Анатольевич чувствовал себя не в своей тарелке. Он просто не знал, куда себя деть и куда смотреть.

— Пойми, все бессмысленно… — наконец выдавил он.

— Что? — не понял Мартин.

— Операцию свернут завтра, и больше ничего нельзя будет сделать. Сегодня, вот прямо сейчас, спасатели в последний раз вышли на острова. Все острова уже осмотрены в полном объеме вдоль и поперек. Людей не нашли. Пойми, Мартин, мы не одного человека ищем, а пятерых. И не обнаружен больше никто. Надо учитывать, что ошметки разметало на несколько километров, и в основном над морем. Там такая глубина, водолазы прошли для проформы, но найти тело в море… это — редкий результат. Течение, отлив, прилив и не точное место. Мартин, не смотри на меня так, но водолазы уже улетели, они не будут осматривать все море! Ты же понимаешь.

— Я понимаю?! Как ты так можешь говорить? Я ничего не понимаю! Вы не смеете бросать поиски! Это пять человек! Пять!! — Зачем-то показал следователю на пальцах Мартин, сжимая кисть в кулак.

— Поиски продолжатся, успокойся, но уже не так интенсивно. Самолет полностью обнаружен на земле, людей там точно нет. Значит, они в море. Больше двух суток прошло! В море долго искать нет смысла, — сказал Анатолий.

Мартин резко развернулся и поспешил прочь, к причалу. Он сразу же нашел свои яхту и катер и решил выйти в море на катере.

— Мартин, вы куда так спешите? — спросил его мужчина, который был нанят морским рабочим и присматривал за яхтой и двумя катерами, принадлежавшими семье Вейкиных.

— Я буду самостоятельно искать Яну и других пропавших людей. Я иду в море сам, — ответил Юрию Мартин.

Он всегда знал, как зовут людей, которые на него работали, и даже помнил, когда у них дни рождения, был всегда приветлив и вежлив с персоналом, что у себя в клубе, что здесь, в санатории.

Теперь еще временно и в культурном центре, о помощи в котором его попросила Яна.

Он прекрасно сам управлялся со своим водным транспортом, имел сертификаты на вождение, все катера и яхта проходили все нужные профилактические осмотры. Если требовался ремонт, Мартин никогда не жалел на него никаких денег. Он был человеком военным и ответственным и понимал, что от состояния техники зависит жизнь людей. Точно так же он следил и за самолетом. Известие о том, что тот рухнул, повергло Мартина в шок.

— Шеф, можно я с вами? Вы не в лучшем состоянии, помощник точно не помешает. — Юра, не дожидаясь его ответа, уже прыгнул на палубу, пряча швартовые.

Мартин на приличной скорости вышел в море, ориентируясь и по приборам, и по карте, он держал курс на тот квадрат поиска, который просто навсегда отпечатался у него в голове.

— Там все осмотрели. Я с ребятами говорил. Местное население тоже пыталось помочь — кто на катере, кто на лодке, — сказал в широкую спину Мартина Юрий.

Шеф молчал и до боли в глазах всматривался в море. Линия горизонта начала плавать перед глазами. Его тошнило и мутило, чего раньше на воде с Мартином никогда не наблюдалось. И на море поднялись уже достаточно высокие волны.

— Будет буря, передавали штормовое предупреждение, — снова сказал Юра.

— Мне все равно, а ты зря со мной увязался, подойдем к земле, я тебя высажу.

— Нет, я с вами. Просто рисковать жизнью не стоит. Вы сейчас в отчаянии просто. Я понимаю.

— Только не надо мне говорить, что время лечит, я чувствую, что она жива и ждет моей помощи, — ответил Мартин.

— Самое страшное — это смириться с потерей близкого человека. А если не будет найдено тело, то смириться с этим вообще невозможно. Человек переходит в разряд пропавших без вести, и родственники годами думают, что он жив. Им так легче жить — с надеждой.

— Юра, ты прости меня, конечно, но просто заткнись.

Несколько часов они колесили по морю. Мартин понимал, что надо расширять радиус поиска, прикидывал, в каком направлении течение могло отнести людей.

Их катер уже сильно скакал по волнам, но Мартин уверенно стоял у штурвала. Один раз он попросил Юру его подменить, потому что самого Мартина выворачивало за борт.

— Накачали какой-то дрянью. Что можно было сделать, чтобы заставить человека все время спать? — выругался Мартин и посмотрел на темные, атакующие волны.

Дикое желание шагнуть в эту пучину накрыло его с головой. «Зачем жить, страдая? А так и ушли бы вместе…»

Мартин закрыл глаза и вспомнил Яну: то прижимающуюся к нему сзади на мотоцикле, то в красивом вечернем платье, похожую на голливудскую кинодиву, то трогательную и нежную с маленьким ребенком на руках. Она могла быть такой разной. Мартин открыл глаза.

«Ева! Ее Ева, ее жизнь. У нее нет отца, и если… Нет, нет, Яна мне этого никогда не простит. И еще одна девочка — Настя — тоже сирота. Яна мечтала удочерить ее. Куда они теперь? Я не могу подвести ее. Я буду биться за этих девочек ради нее. Они не останутся сиротами», — решил для себя Мартин.

Юра крикнул ему:

— Шеф, с вами все в порядке? Что-то вы долго! Еще вывалитесь за борт. Идите сюда. Сильная качка.

Мартин вернулся на капитанское место, его пульс зашкаливал. Для себя он твердо решил: если не найдет Яну, на всю жизнь останется один, но посвятит эту жизнь детям Яны.

— Не нравится мне все это, — покачал головой Юра, — буря идет, смотрите, как небо темнеет. Скоро и это огненное пятно исчезнет. Мы только сейчас можем его использовать как маяк. И относительно него и надо отходить к берегу.

— Что это за пятно? — оживился Мартин. — Там что, еще остров? Я его не видел на поисковых картах.

— Кто там будет искать? Это не остров, а вулкан, причем действующий. Там все лавой залито. И не может там быть никаких людей. Если в воде не утонули, то в огне сгорели.

— Идем к вулкану, — через несколько секунд тишины сказал Мартин тоном, не терпящим возражений.

— Мартин Романович, зачем? Не надо! Это верная погибель! — занервничал Юрий. — Вы с ума сошли!

— Никто и ничто меня не остановит!

Мартин твердо держал курс на пылающий остров. В его глазах стояла картина из сна: Яна в огне, с развевающимися светлыми волосами, молящая о помощи.