— Доченька! Доченька моя! — услышала Яна дрожащий и до боли знакомый голос.

У нее дико болело горло и раскалывалась голова. Она недоумевала: почему все-таки осталась на том вулкане? Витольд Леонидович и Иван Демидович легко бежали по кромке моря. Вспененные волны всех оттенков голубого цвета накатывали на линию песка, который, словно мозаикой, был выложен разноцветными ракушками. Вот именно по этой кромке двое мужчин и убегали от нее. А вот бежавшая за ними Яна совсем не чувствовала никакой легкости. Ее ноги глубоко увязали в мокром и тягучем песке. Цветкова кричала им вслед, чтобы они ее не бросали, но мужчины не слышали и продолжали свой легкий бег, несмотря на свой немолодой возраст. А на Яну вдобавок ко всему обрушилась еще одна беда: на нее посыпался плотный, обжигающий пепел, который не давал ей дышать. Она уже начинала терять сознание, когда голос матери вырвал ее из этого песочно-лавового ада. Яна ахнула, вздохнула и открыла глаза.

— Мама?!

— Доченька, слава богу! Как ты меня напугала! С тобой все хорошо? Ты дышишь? — беспокоилась Валентина.

— Мама… А ты как здесь? — спросила Яна, осматриваясь.

Никакого моря, ракушек и вулканического пепла тут не было, а была больничная палата. На полу ничком лежал, не подавая признаков жизни, Иван Демидович. Сверху на него крест-накрест навалилось тело большого мужчины в белом халате, ворот которого уже превращался в кровавый ошейник из-за обильного кровотечения из затылка.

— Мама, чем ты его ударила? — спросила Яна хриплым голосом.

— Штативом от капельницы. Первое, что под руку попалось, когда из-под кровати выбралась, — пояснила Валентина Петровна.

— Откуда выбралась? — постепенно мозг Яны насыщался кислородом.

— Пряталась я там, — смутилась актриса.

— От кого?

— От тебя. Я приехала навестить Ваню, ну и… Ты же знаешь, каким он может быть обходительным. Ой, кстати, как там Ваня… Ваня! — наклонилась над ним Валентина.

— Мама, так вы что, с Иваном Демидовичем?! Вы что это? Зажигали? Прямо в больнице? — удивилась Яна.

— Можно и так сказать. Вот я и боялась, что ты будешь смеяться.

— И давно это у вас? — не унималась Цветкова.

— Последний раз было… Сколько тебе лет? Вот столько же лет назад лет и было, плюс девять месяцев. И вообще, отстань! Врача! Врача сюда…

— Ну ты даешь, мать! — смеялась Яна. — Навсегда запомню, как ты кричала: «Отстаньте от этого урода! Почему вы ему оказываете помощь?! Он же преступник! Не надо его лечить! Окажите помощь заслуженному артисту! Полиция, обратите внимание на этого мужчину! Он избил Ваню до потери сознания, а мою дочь чуть не задушил! И, главное, ничего даже не сказал — за что?!»

— Ну, он теперь долго может ничего не сказать. Череп ему раскроили надвое, — отвечал матери Яны прибывший полицейский.

— А вы мне это что, в обвинение ставите? По-вашему, я должна была обратиться к этому лже-доктору, когда он душил мою дочь: «Сударь, не соизволите ли вы объясниться? Что вы такое делаете? Вы понимаете, что это разбой и покушение на убийство? Если вы не прекратите, то я вызову полицию!»

— Не ерничайте, женщина! Никто вас ни в чем не обвиняет. Вы одна остались без травм.

— Да, и это только потому, что во время нападения я пряталась под кроватью, — гордо ответила Валентина.

— Мама меня спасла, — вклинилась в обвинения Яна. — Если бы не она…

— Вы его знаете? — спросил полицейский.

— Кого? Пострадавшего? Он мой отец.

— Нет, нападавшего.

— Не знаю.

Ивана Демидовича положили на его же кровать и привели в чувство. А вот преступника повезли в операционную, а затем отправили под арест.

Яна, воспользовавшись тем, что люди отвлеклись, выскользнула из палаты. Ей надо было найти Лавра, чтобы убедиться, что ничего не произошло, и все хорошо. Она смогла найти палату Михаила и там же встретила Лавра, который мило общался со своим другом и тихонько покуривал в форточку.

— Да ты что! Я еще тебе поверила! — ахнула она. — Я же предлагала, чтобы мы разделились, ты сам сказал, что проверишь всех, а сам завис у своего знакомого! А как же мой отец?! Его не надо было проверить?

— Чего ты шумишь? Я был там, палата была закрыта, я подумал, что человек на процедурах. Если я в палату не попал, то и преступник не попадет, здраво рассудил я, — отозвался Лавр.

— Сам себя не похвалишь… — хмыкнула Цветкова. — Здраво он рассудил… А я вот попала в закрытую палату, на нас было совершено нападение!

— И что? — испугался Лавр.

— Преступник обезврежен.

— Это один из тех, кого мы видели в кафе?

— Не знаю. Я плохо рассмотрела того — в кафе. Сидела к нему спиной.

— Сам-то он что сказал? Или он глухонемой? — спросил Лавр.

— Сейчас он ничего не скажет. Моя мама вырубила его. Но он говорил, и еще как! Он не глухонемой! Так, значит, это не тот мужчина, которого мы видели в кафе?

— Это ничего не значит, — не согласился Лавр. — Подожди… Твоя мама? А она что здесь делает?

— Так она приехала отца, то есть Ивана навестить, — ответила Яна, отводя взгляд.

— Это теперь так называется? Поэтому палата не открывалась? — с хитрым прищуром уточнил Лавр.

— Это их личное дело, нечего улыбаться, — фыркнула Яна. — Мама нас спасла.

— Вот ведь семейка! — не выдержал Михаил, беззвучно смеясь и хватаясь за бок.

Яна вышла из палаты, Лавр поспешил за ней.

— Полицию вызвали? — спросил он.

— Вызвали. Анатолий Анатольевич тоже едет. Толку от него никакого!

Мимо них по коридору пробежала молоденькая девушка в медицинской форме, затем мужчина-медик, за ним другие медработники.

— А куда это они все бегут? — не поняла Цветкова.

— Не знаю. Пойдем посмотрим, — поспешил за медиками Лавр, увлекая за собой и Яну.

Все медицинские работники столпились у одной палаты. Все были возбуждены и сосредоточены, поэтому какое-то время даже не обращали внимание на «штатских» Яну и Лаврентия. Пока одна медсестра все же не сказала им:

— Пациенты, а вы что тут делаете? Идите по палатам. Здесь не цирк, чтобы собиралась толпа зевак.

— Я детектив, — представился Лавр. — А что здесь произошло?

— Смерть пациента. Для нашей больницы это событие, ведь врачи всегда делают все, что в их силах.

— Кто-то умер? — напряглась Яна.

— К сожалению, да. Конечно, пациент и так был плох, но шанс выжить был. А теперь будет разбираться полиция.

— Полиция? — переспросил Лавр. — А что вызвало смерть?

— Отказало оборудование, которое поддерживало его жизнь. Сама трубка не могла выскочить из его трахеи, пациент не шевелился и не дергался.

— Кто-то вынул ее?! — ахнула Яна.

— А можем мы узнать имя пациента? — спросил Лавр.

— Я не лечила его, имени не помню, — ответила медсестра. — Но это пилот недавно разбившегося самолета. Какая трагическая судьба у человека! Представляете: выжить в авиакатастрофе и вот так умереть в больнице! — вздохнула медсестра.

Яна переглянулась с Лавром.

— Черт! О нем-то я и не подумал, — задумчиво проговорил Лавр.

— Вы его знали? — спросила девушка.

— Я летела этим самолетом, — ответила Цветкова.

— О боже! Так это вы — выжившая?

— Не знаю, похоже, что нас кто-то хочет добить на земле, — ответила Яна, и мурашки побежали у нее по коже. — Я возвращаюсь к Ивану!

Теперь уже Лаврентий пошел вслед за ней.

Хорошо, что Ивана Демидовича уже привели в себя и оставили в своей же палате, только уложили на кровать с высокой подушкой. Рядом хлопотала Валентина Петровна, и уже появился Анатолий, смакующий подробности.

— А где?… — спросила Яна и посмотрела на пол, где недавно лежал напавший на них человек в белом халате.

— Преступника увезли в реанимацию, — ответил Анатолий.

— Яна, доченька! — воскликнул Иван Демидович. — Я снова так испугался за тебя! Спасибо, что не дала сделать мне инъекцию! Наверняка, там был яд. То-то он так рассвирепел!

— Эксперты разберутся, — сказал Анатолий Анатольевич. — Яна, у тебя следы на шее.

— Еще бы! Этот гад так вцепился в нее, — ответила ему Валентина.

— Его-то хоть вы опознали? — спросил Анатолий.

— Нет, — покачала головой Яна.

— Я тоже нет, — сказал Иван и расплылся в широкой улыбке. — Но зато, когда терял сознание, вспомнил, где я слышал голос бандита, который напал на нас на дороге. У меня получилось прямо по поговорке — «клин клином вышибают», — похвастался Иван, внимательно глядя на окружающих и оценивая, какое впечатление произвела на них его речь.

Именно в этот момент в палату вошел Витольд и развернул ватман с мужским портретом.

— Вуаля! Хорошо, что и вы здесь, гражданин начальник. Я выполнил задание. Вот так при жизни выглядел нападавший на вас. Схожесть девяносто процентов, как гарантирует профессионал. Смотри, Ваня, ты его знаешь? — спросил патологоанатом.

И Яна поняла, что сейчас будет кульминация, что все не зря! Ведь отец только что признался, что вспомнил преступника, и вот сейчас перед ним его портрет. Но на лице Ивана Демидовича особой радости не наблюдалось. Конечно, он был хорошим артистом и мог сыграть любое недоумение и конфуз, но не до такой же степени. Язык у него словно прилип к небу.

— Ну же, Иван! — подбодрил его Анатолий.

Яна скосила глаза на портрет, и сама несколько обалдела. Более позитивного рисунка она давно не видела. Яркие, сочные краски и милый, улыбающийся человек с розовыми щечками и голубыми глазами. И если учитывать, что это рисовали с трупа…

— Я, кажется, знаю, кто маньяк. Ваш художник, — сказала Цветкова. — Это что за роспись под «лубок»?

И это с собранного по частям трупа? Вы серьезно? А чего он у него улыбается? Да какое там — улыбается? Просто хохочет. Вот кто получил истинное удовольствие от работы, это просто чувствуется в каждой линии. Может, бандит при жизни был угрюмым человеком? Чего он тут ржет-то? — не понимала Яна.

Валентина не сдержалась и рассмеялась.

— Извините, а Яна права. Это что за живопись такая? Что это за странные эксперименты? Знали бы его родственники, вас бы уже арестовали всех.

— Мы помогаем следствию, — надулся Витольд Леонидович. — Это оригинальная методика опознания.

— Успокойтесь! Я все равно не узнаю этого человека, улыбался бы он или плакал, — подал голос Иван Демидович. — Я сказал, что узнал его по голосу, а не внешне. Так вот. Когда мы сели в самолет Мартина, к нам обратились по связи в салоне: «Приветствую на борту… Желаю…» — и так далее. И потом, на горной дороге, этот человек, уже в маске, сказал нам: «Приветствую…» Меня не покидало ощущение, что я уже где-то это слышал. И вот после такого потрясения… — посмотрел он на Валентину Петровну, — я вспомнил.

Люди в палате переглянулись.

— Ваня, ты серьезно? По одному слову? — спросила Валентина.

— Ты же знаешь, что у меня музыкальный, идеальный слух. Мне пары нот достаточно, — ответил Иван, нервно ерзая на подушках.

— Может, это получилось, потому что они оба сказали слово «приветствую»? — спросил Анатолий Анатольевич, тоже не очень веря в это опознание.

— Нет! Это был один и тот же голос, — упрямился Иван Демидович.

— Пилот самолета?! Это же уважаемый человек! — воскликнула Валентина. — Зачем вы ему нужны?! Дичь какая-то!

— Второго пилота так и не нашли. Теоретически, если выжили вы, трое пассажиров, то мог спастись и он, — растерялся Анатолий. — Один-то из них выжил и находится в этой больнице.

— Уже нет, — похолодела Яна. — Он только что умер, и там подозревают убийство. Анатолий, а ты можешь добыть фото второго пилота, чтобы не гадать?

— Конечно, ведь это официальная информация, Мартин нанимал проверенных людей. Я сейчас. — Следователь вышел из палаты, стуча клавишами в телефоне.

Вернулся он достаточно быстро и показал на экране смартфона очень четкое фото мужчины в форме летчика, очевидно, человек фотографировался на служебное удостоверение.

Все прильнули к экрану, а потом посмотрели на красочный рисунок художника.

— Невероятно, — ахнула Валентина.

— Обалдеть! — ахнул Анатолий.

— Я же говорил! Я не мог ошибиться! — возликовал Иван Демидович.

— Это определенно один человек! — согласилась Яна.

— Вас хотел замочить пилот самолета? Интересно, что же вы сделали такого-эдакого на борту? — спросил Витольд Леонидович.

Яна развернулась к нему.

— Что значит «вы сделали»? А ты отдельно летел? Один, на воздушном шарике? Ты же с нами летел и пережил крушение, и прекрасно знаешь, что ничего мы не делали противозаконного. И уж точно ничего такого, за что нас можно было убить! — высказалась она весьма эмоционально.

— И в итоге убили выжившего пилота? — уточнил Анатолий Анатольевич. — У меня просто голова пухнет.

— Я вас понимаю, коллега, — подал голос Лавр. — Мы, может, смотрим не под тем углом? В конце концов, убили двух пилотов, может, это и есть главное? Может, цель — они? Вы-то выжили.

— Не говорите глупостей! Мы выжили чудом, то в первый раз, что во второй, — возразил ему Иван Демидович. — А кто этот мужик? Который хотел убить меня и чуть не придушил Яну? Только не говорите, что это третий пилот. Такого не бывает!

— Очнется, узнаем, — ответил следователь и посмотрел на Яну. — У меня к тебе дело.

— Говори, — кивнула Цветкова.

— Не при всех.

— У меня нет секретов, и, особенно, от присутствующих. Мы уже как родственники.

— Особенно я! — поднял руку Михаил. — В гробу я видал таких родственников!

Иван Демидович расхохотался в голос.

— Так что? — спросила Яна у Анатолия.

— Хотел тебя спросить. Ладно, давай при всей «семье». А почему ты не рвешься на свидание к Мартину?

— А, кстати, да, почему? — поддержала его Валентина.

— Вот! И мама интересуется! — обрадовался следователь.

— Я? — округлила свои большие голубые блюдца Яна.

— Нет, я! — парировал Анатолий. — Я его навещал, и он был не очень счастлив меня видеть. Он только и спрашивал о тебе. Как ты себя чувствуешь? Все ли хорошо? Надо ли тебе что-нибудь?

— Какая забота, — покачала головой Яна.

— Яна, он не похож на мужчину, который будет изменять непонятно с кем. Он не просит снисхождения, особого разбирательства, он не выясняет отношения. Он спрашивает про тебя. И про эту девушку, не зная ее имени, — сказал Анатолий.

Яна отвернулась, ей хотелось бы смотреть в стену, но она наткнулась на очень внимательный и умный взгляд своего отца. Укоризненный взгляд.

— Я навещу. Честно, навещу.

— Я выпишу пропуск? — тут же зацепился за ее ответ Анатолий Анатольевич.

— Да, выпиши. Но не надо меня обвинять! Я же не сижу на месте, я расследую, чтобы докопаться до истины. Я хочу доказать, что он не мог убить, что его подставили. Я это чувствую и действую, — быстро ответила Цветкова.

— Как вы действуете, я вижу, — тут же вступил следователь. — Вы объединились непонятной шайкой-лейкой и, по-моему, только запутываете всех и все.

— Мы хоть что-то делаем! — огрызнулась Яна.

— Извините, что вмешиваюсь, но почему никто не выясняет, кто убил пилота, который лежал здесь в больнице? — спросил Лаврентий.

— Почему это никто не выясняет? Еще как выясняют! Там работает местная полиция, да и я сейчас пойду и узнаю, — сказал Анатолий.

— Если наш ушибленный окажется тем, кого мы видели в кафе, то второй преступник — женщина.

Она могла направиться туда в палату и испортить аппаратуру, — предположила Яна.

Как и предположила Яна, по камерам наблюдения было отслежено, что в больницу вошли двое — мужчина и женщина. И Лавр уверенно опознал пару, за которой они с Яной подглядывали в кафе.

— Это точно они. Мы не ошиблись.

Яна не была так уверена. Она почти не смотрела в их сторону и, если честно, вообще с детства была немного близорука, но никогда не носила очки.

— Они пришли в больницу убить летчика и Ивана? — спросила Яна.

— Возможно, и Витольда. Но он укрылся в морге, так что до него тупо не дошла очередь. Вы вырубили парня еще на Иване Демидовиче, — ответил Лавр.

— Девушку найдут? — спросила Яна.

— Очки, бейсболка… черты лица плохо видно, фоторобот не составить. Но будет сделано все возможное. Ее подельник у нас, и как только он придет в себя… Дело запутанное, мутное. Я не откажусь от него, меня оно заинтересовало. Я буду продолжать им заниматься и держать вас в курсе.

Это им пообещал Лаврентий, прощаясь у стен больницы. Яна, Иван, Валентина и Витольд выезжали на такси в санаторий, куда они и летели первоначально.

— Спасибо, — поблагодарила его Яна. — Присматривай за Михаилом. Он был с нами на той дороге. Вдруг ему тоже грозит опасность?

— Не думаю. Скорее, он был просто свидетелем. А вот вы берегите себя. И… Яна…а?

— Думаю, что все неприятности с вами начались с самолета, там и надо искать и причину, и следствие.

— Там ничего не было. Мы не заметили ничего сверхъестественного. Летели и упали…

— Ты была в шоковом состоянии, не обращала внимания на мелочи. Вы все могли стать свидетелями какого-то события, как вам показалось, незначительного, а на самом деле вас теперь из-за этого хотят убрать.

— Лавр, это очень серьезно. Ну, клянусь, ничего такого не было. Ладно бы я как женщина не заметила, но ведь ни Витольд, ни Иван тоже ничего не заметили.

Мы упали, возможно, все приложились головой, но хоть кто-то же из нас должен был что-то помнить? — сказала Яна, оглянувшись на своих попутчиков.

Лавр скептически усмехнулся.

— Как раз к незначительным, но важным деталям, женщины бывают очень внимательны и часто становятся самыми важными свидетелями, — сказал Лаврентий.

Яна внимательно посмотрела на него, откидывая назад длинную косу.

— Я поняла тебя. Из женщин я там была одна. И я ничего не могу тебе ответить. Я сама с ума схожу, но ничем помочь не могу. Видимо, не очень внимательная я женщина, — Яна оглянулась на отца с матерью и Витольда, которые садились в такси. — Мне бояться за них?

— Я так понимаю, что женщина, которая предположительно входит в состав банды, пока не задержана. Может, без поддержки своих подельников она будет не столь активна? Но лучше вам держаться вместе, — сказал ей Лаврентий. — И я вас не брошу, продолжу следственные мероприятия.

— Ты не обязан, — отметила Яна.

— Я знаю, но вы — группа таких трогательных людей. Мне кажется, что вы сами не справитесь. Да и во мне уже проснулся профессиональный интерес, — ответил Лавр, целуя ей руку.

— Спасибо. Приглашаю тебя к нам в санаторий, я уверена, что смогу тебя разместить, — сказала Яна. — И не кажется тебе, что расследованием преступлений, да еще такого толка, должна заниматься не наша трогательная группа артистов и патологоанатомов, а полиция? — спросила Цветкова. — Даже следователь из Санкт-Петербурга прилетел!

— Этот Анатолий? — спросил Лавр.

— Анатольевич, — кивнула Яна.

Частный детектив только плечами пожал и, открыв дверь, усадил Яну в такси.