А неделю спустя с поезда пять двадцать на станции Вормсли сошел высокий человек, бронзовый от загара, с рюкзаком за плечами.
На противоположной платформе группа игроков в гольф ожидала поезда в Лондон. Высокий человек с рюкзаком отдал контролеру билет и сошел с перрона. Он нерешительно огляделся, затем, увидев указатель «Пешеходная дорога на Вормсли Вейл», уверенным шагом направился по этой дороге.
В усадьбе «Высокие ивы» Роули Клоуд только что приготовил себе чашку чаю. Тень, упавшая на кухонный стол, заставила его поднять глаза.
На мгновение он подумал, что девушка, стоявшая в дверях, – Линн, но его разочарование сменилось удивлением, когда он узнал Розалин Клоуд.
На ней было платье из какой-то домотканой материи в яркую широкую полоску, зеленую и оранжевую. Искусственная простота эта обошлась гораздо дороже, чем мог себе представить Роули.
До сих пор он видел ее одетой в дорогие городские платья; она носила их чуточку неловко – так, думал он, как манекенщица носит платья, которые принадлежат не ей, а фирме, где она работает.
Сегодня, в своем ярком полосатом платье, она показалась ему совсем другой. Стало заметнее ее ирландское происхождение – ее темные вьющиеся волосы и прелестные синие глаза с поволокой. Слова она тоже произносила с ирландским акцентом – певуче и мягко, а не тщательно и несколько манерно, как обычно.
– Такая чудная погода! – сказала она. – Мне захотелось погулять. И прибавила: – Дэвид уехал в Лондон...
Розалин сказала это почти виновато, щеки ее вспыхнули. В смущении она достала из сумочки портсигар и предложила сигарету Роули, но тот покачал головой и стал искать спичку для Розалин. Молодая женщина безуспешно пыталась высечь огонь из маленькой золотой зажигалки. Роули взял вещицу из ее рук и одним резким движением высек огонь. Когда она склонилась к нему, чтоб прикурить, он заметил, какие у нее длинные и темные ресницы, и подумал: «Старый Гордон знал, что делает...»
Розалин отошла на шаг и восхищенно сказала:
– Какая прекрасная телка пасется у вас на верхнем поле!
Удивленный тем, что это ей интересно, Роули стал рассказывать Розалин о ферме. Этот интерес, как ни поразил он Роули, был явно искренним. Роули еще больше удивился, когда обнаружил, что Розалин хорошо знакома с сельским хозяйством. О сбивании масла и производстве сыра и сливок она говорила с полным знанием дела.
– Можно подумать, что вы жена фермера, Розалин, – сказал он с улыбкой.
Воодушевление сошло с ее лица. Она сказала:
– У нас была ферма в Ирландии, прежде чем я переехала сюда... до того, как...
– До того, как вы поступили на сцену?
Она сказала грустно и слегка, как ему показалось, виновато:
– Это было не так уж давно... Я все очень хорошо помню. – И прибавила с новой вспышкой воодушевления: – Я бы могла сейчас подоить ваших коров, Роули...
Это была совсем новая Розалин. Одобрил бы Дэвид эти случайные воспоминания о крестьянском прошлом? Роули думал, что хотя Дэвид Хантер и пытался создать впечатление, будто они из старинного ирландского дворянского рода, воспоминания Розалин больше походили на правду. Простая фермерская жизнь, потом соблазн сцены, гастроли в Южной Африке, замужество, одиночество в Центральной Африке, бегство, опустошенность и, наконец, – новый брак с миллионером в Нью-Йорке...
Да, Розалин Хантер прошла немалый путь с тех пор, как перестала доить свою корову. Однако, глядя на нее, он с трудом мог в это поверить. Лицо ее казалось ему невинным, даже чуточку придурковатым – лицом человека без прошлого. Она при этом очень молодо выглядела, гораздо моложе своих двадцати шести лет.
В ней было что-то трогательное, что-то напоминающее тех телят, которых он утром гнал к мяснику. Он смотрел на нее так же, как сегодня смотрел на этих телят. Бедняжки, думал он тогда, как жаль, что их придется зарезать...
В глазах Розалин мелькнула тревога. Она спросила с беспокойством:
– О чем вы думаете, Роули?
– Не хотите ли осмотреть хозяйство и молочную ферму?
– Конечно, хочу.
Он провел Розалин по всей ферме, забавляясь тем, с каким интересом она ее осматривала. Но когда он предложил ей чашку чаю, в глазах ее снова появилось тревожное выражение.
– О нет, благодарю вас, Роули! Я лучше пойду домой. – Она взглянула на часы. – Ох, как поздно! Дэвид вернется поездом пять двадцать. Он будет тревожиться, не зная, где я. Мне... мне надо спешить. – И прибавила застенчиво: – Я получила большое удовольствие, Роули...
«Так оно и есть, – подумал он. – Розалин получила большое удовольствие. Она имела возможность быть самой собой – простой, даже примитивной женщиной. Она боится своего брата Дэвида, это ясно, Дэвид – мозг семьи. Сегодня она полдня была свободна, да, именно так: полдня свободна, как прислуга, взявшая выходной. Богатая миссис Гордон Клоуд!..»
Он мрачно улыбнулся, стоя у калитки и глядя, как она спешила вверх по холму в Фарроубанк. Она почти дошла до перелаза, когда через него перешел какой-то мужчина. Роули подумал, не Дэвид ли это, но тот человек был крупнее, массивнее, Розалин отпрянула, чтобы дать ему пройти, потом грациозно перешагнула через изгородь, и ее легкий шаг почти перешел в бег.
Да, она взяла выходной, а он, Роули, потратил больше часа совершенно зря! Впрочем, быть может, не совсем зря. Кажется, он нравится Розалин! Это может оказаться полезным. Славненькая она, да и телята утром были прехорошенькие, бедняжки...
Он стоял, погруженный в эти мысли. Голос, раздавшийся рядом, заставил его вздрогнуть и поднять голову.
Высокий человек в фетровой шляпе с широкими полями, с рюкзаком за спиной стоял за калиткой.
– Эта дорога ведет в Вормсли Вейл?
Ему пришлось повторить вопрос, так как Роули ничего ему не отвечал. С некоторым усилием Роули вернулся к действительности и ответил:
– Да. Идите по этой дороге, через соседнее поле. Когда дойдете до большой дороги, сверните налево, и в трех минутах ходьбы будет поселок...
Ему уже сотни раз приходилось отвечать на такой вопрос теми же словами. Приезжие шли со станции по пешеходной дороге, перебирались через холм и начинали сомневаться, правильно ли они идут – блэквеллская роща скрывала из виду Вормсли Вейл. Поселок был не виден, торчала только верхушка колокольни.
Следующий вопрос был несколько необычен, но Роули не задумываясь ответил и на него:
– Гостиницы «Олень» или «Колпак и бубенцы». Называю обе, чтобы вы могли выбрать. Обе одинаково хороши или плохи. Думаю, вы без труда устроитесь...
Второй вопрос заставил Роули внимательно приглядеться к собеседнику. В наше время люди обычно заранее заказывают номер в гостинице, куда бы они ни ехали...
Незнакомец был высок ростом, сильно загорел, носил бороду. Лет сорока, с ярко-голубыми глазами, он обладал довольно привлекательной, что называется, бесшабашной внешностью. Впрочем, лицо его, если приглядеться, не казалось особенно приятным.
«Откуда-то из-за моря», – подумал Роули. Пожалуй, в его говоре слышится слабый колониальный акцент. Или показалось? Странно, его лицо почему-то кажется знакомым...
Где он раньше видел это лицо или лицо, очень похожее на это?
Пока он безуспешно искал ответа на свой вопрос, незнакомец ошарашил его новым:
– Не можете ли вы сказать, нет ли тут поблизости усадьбы под названием Фарроубанк?
Роули медленно ответил:
– Да, есть. Вон там, на холме. Вы, очевидно, прошли совсем близко от нее, если идете по этой дорожке с самой станции.
– Да, я иду оттуда! – Он обернулся и пристально посмотрел на вершину холма. – Так это он и есть – большой белый дом?
– Да, это Фарроубанк.
– Солидный дом, – сказал человек. – Должно быть, содержать его стоит уйму денег...
«Чертову уйму, – подумал Роули. – И притом – наших денег...» Закипавшая ярость заставила его на мгновение забыть, где он находится.
Вздрогнув, он пришел в себя и увидел, что незнакомец в раздумье смотрит на холм со странным выражением в глазах.
– Кто там живет? – спросил он. – Некая миссис Клоуд?
– Правильно, – сказал Роули. – Миссис Гордон Клоуд.
Незнакомец поднял брови. Казалось, ответ чем-то позабавил его.
– Ах, вот как! – сказал он. – Миссис Гордон Клоуд. Очень за нее рад.
Затем он кивнул Роули:
– Спасибо, дружище!
И, вскинув поклажу за плечо, зашагал к Вормсли Вейл.
Роули медленно направился во двор фермы. Он все еще не мог отделаться от мысли о том, что где-то, черт возьми, он прежде видел этого парня...
В этот же вечер, в половине десятого, Роули, отодвинув кипу бланков, которые ему предстояло заполнить, встал из-за стола. Бросив рассеянный взгляд на фотографию Линн, стоящую на камине, он нахмурил брови и вышел из дому.
Через десять минут он оказался в баре гостиницы «Олень». Беатрис Липпинкотт приветливо улыбнулась ему из-за стойки. «Мистер Роули Клоуд, – подумала она, – выглядит настоящим мужчиной».
За кружкой пива Роули обменялся с присутствующими обычными критическими замечаниями по поводу политики правительства, погоды и видов на урожай.
Затем, немного подвинувшись, Роули смог негромко спросить Беатрис:
– У вас остановился новый приезжий? Высокий. В шляпе с широкими полями.
– Да, мистер Роули. Пришел часов в шесть. Этого вы имеете в виду?
Роули кивнул:
– Он проходил мимо моей фермы. Спросил дорогу. Наверное, не из наших краев. Интересно, кто он такой.
Он посмотрел на Беатрис и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.
– Это нетрудно узнать, мистер Роули, если вы желаете.
Она нырнула за стойку, достала оттуда толстую книгу в кожаном переплете, в которой регистрировались приезжие, и открыла ее на странице, где были сделаны новые записи. Самая последняя гласила:
«Инок Арден. Из Кейптауна. Английский подданный».