В двух последних книгах повествуется о том, как ангел Михаил приводит Адама к вершине горы, с которой Адам сможет обозреть будущее. В пояснении Михаила, это видение представляет собой библейскую историю из Ветхого и Нового Заветов, где проявляется искупительное служение Иисуса и возможность спасения для человечества. Видение завершается сценой всеобщего пожара, долженствующего случиться в Судный День, как окончательного суда и последующего разделения спасённых и осуждённых.
В Книгах Одиннадцатой и Двенадцатой Адам переживает видение, которое он принимает за сон. Ангел Михаил толкует это видение, которое представляет собой панораму воплощения божественного замысла в человеческой истории:
«– Отверзи взор и прежде созерцай
Влиянье первородного греха
На некоторых из твоих сынов
Предбудущих. К запретному плоду
Они не прикасались и в союз
Со Змием не вступали, не грешили
Твоим грехом, но смертный яд греха
Их заразил и много за собой
Ужасных злодеяний повлечёт!»
(Книга Одиннадцатая: 423–428)
Adam, now ope thine eyes, and first behold
The effects which thy original crime hath wrought
In some to spring from thee, who never touched
The excepted tree, nor with the snake conspired,
Nor sinned thy sin; yet from that sin derive
Corruption, to bring forth more violent deeds.
Адам видит перед собой меняющиеся сцены из еврейской и христианской истории, где ветхозаветные пророки и патриархи, такие как Ной, Авраам, Исаак, Яков, Моисей и Исайя, предстают как «теневые образы», предваряющие спасительную миссию воплощённого Сына. Описание ветхозаветных образов прерывается сценой, представляющей сеятелей зла, таких как деспот Нимрод. Циклическое взаимодействие между добром и злом, которое повторяется под присмотром Провидения, создают контекст, в котором послушание и героизм проявляют себя, а идеальным примером этого является Христос:
«[…] Сын Божий сопряжет
В единство – Человека с Божеством –
Не для того, чтоб твоего Врага
С удвоенною силой одолеть.
Не так повергнут будет Сатана,
Коль сброшенный с Небес, – а эта казнь
Смертельнее любой, – не утерял
Способности смертельно уязвить
Тебя; но причинённое Врагом
Раненье совершенно исцелит
Грядущий твой Спаситель, сокрушив
Не Сатану, но все его дела
В тебе и отпрысках твоих;[…]»
(Книга Двенадцатая: 388–395)
«[…]not, therefore, joins the Son
Manhood to Godhead, with more strength to foil
Thy enemy; nor so is overcome
Satan, whose fall from heaven, a deadlier bruise,
Dicabled not to give thee thy death’s wound;
Which He, who comes thy Saviour, shall re-cure,
Not by destroying Satan, but his works
In thee, and in thy seed […]»
Толкование Святого Павла об Иисусе, послушном воле Отца до самой смерти на кресте и в действительности является примером христианского героизма и занимает по праву центральное место в видении Адама. Как приложение к этому образному представлению, видение истории человечества в этих двух заключительных Книгах приобретает апокалиптический характер, со вторым пришествием как центральной сценой, когда свершается окончательная победа над Сатаной и происходит последующее соединение обожествлённых душ с Богом в небесных сферах. Но более близким по восприятию для Адама и Евы является представление их истории от их изгнания из Эдема к изменению их понимания рая – от внешнего сада к «раю внутреннему» – по причине вложения божественности в их сердца:
«[…] ты дела,
В пределах знанья твоего, прибавь,
К ним веру, воздержание, терпенье,
И добродетель присовокупи,
И ту любовь, что будет зваться впредь
Любовью к ближнему; она – душа
Всего. Тогда не будешь ты скорбеть,
Утратив Рай, но обретёшь иной,
Внутри себя, стократ блаженный Рай.»
(Книга Двенадцатая: 581–587)
”[…]Only add
Deeds to thy knowledge answerable; add faith,
Add virtue, patience, temperance; add love,
By name to come called charity, the soul
Of all the rest: then wilt thou not be loath
To leave this Paradise, but shalt possess
A paradise within thee, happier far.“