— Что же мне теперь делать? — заговорил Мурашка. — В муравейник не пускают, двери от меня запирают. Конечно же, тыква — не Земля. Осенью тыкву унесут в деревню и сварят с ней пшённую кашу. Семечки поджарят на сковородке. Зимой ребята будут щёлкать их… Ребятам хорошо, у них есть шубы, и валенки, и шапки. А я зимой закоченею, помру…

Мурашка всхлипнул, рыжей лапкой вытер глаза.

— Посмотри-ка, Мураш Муравьёвич, вверх, — негромко сказал Космонавт.

— Что смотреть, — буркнул Мурашка, — несчастный я муравей, — но вверх всё же посмотрел.

С ветки берёзы опускалась на шёлковой ниточке гусеница.

— Я думаю, у тебя есть возможность поправить свою ошибку, — прошептал Космонавт. — Запомни на всю жизнь только одно: людей и муравьёв много, а Земля одна-единственная. Ну, желаю тебе счастливой охоты!

Космонавт зашагал к своему автомобилю. А Мурашка кинулся бежать к тому месту, куда опускалась гусеница.

Когда Мурашка притащил добычу в муравейник, никто ни о чём не спросил его. Муравьи понимали, что хвастун уже наказан. Зато сам Мурашка, сдавая гусеницу в кладовку, сказал:

— Муравьёв и людей много. А Земля — одна…

И опять муравьи промолчали: они это знали давно.