– Ну и язычок у нее, – вернувшись, сказал Хоскинс. – Пилит мужа, мелет всякий вздор старому отцу. Небось часто бранила девчонку и теперь переживает. А девчонки обычно внимания не обращают на то, что им матери твердят. С них все как с гуся вода.

Инспектор Бланд прервал разглагольствования Хоскинса, попросив его позвать миссис Оливер.

Миссис Оливер несколько ошарашила инспектора своим видом. Он не ожидал такого феерического пурпурного великолепия и таких бурных переживаний.

– Я чувствую себя ужасно, – сказала миссис Оливер, опускаясь в кресло и заполнив его, как дрожащее пурпурное желе. – Ужасно, – повторила она, делая ударение на каждом слоге.

Инспектор промычал что-то неопределенное, а миссис Оливер в упоении продолжала:

– Потому что, понимаете, это мое убийство!.. Я его сотворила!..

Совершенно оторопев, инспектор Бланд решил, что миссис Оливер явилась к нему с повинной.

– И почему мне взбрело в голову сделать жертвой жену югославского атомщика? Правда, почему? – горестно вздыхала она и при этом нещадно теребила пальцами свою изысканную прическу – создавалось впечатление, что она была в легком подпитии. – Непростительная глупость! Можно же было сделать жертвой, скажем, младшего садовника, его необязательно было убивать – ведь мужчина может за себя постоять. А если и не может, то все равно он должен уметь постоять за себя. Если бы погиб мужчина, у меня было бы меньше неприятностей. Когда убивают мужчину, все воспринимают это довольно спокойно. Естественно, все, кроме его жены или невесты. Ну и кроме детей, конечно.

Это оригинальное суждение навело инспектора на некое подозрение относительно психического состояния миссис Оливер, тем более что до ноздрей инспектора донесся-таки легкий запах коньяка... Пуаро и в самом деле заставил ее выпить немного коньяку, ибо это было испытанное средство выведения из шока.

– Я не сошла с ума и не пьяна, – сказала миссис Оливер, вмиг догадавшись о мыслях инспектора, – хотя тот субъект и сказал, что я напиваюсь в стельку, вообще, это многие говорят, да и вы, наверное, тоже так думаете.

– Какой субъект? – спросил инспектор, тут же переключаясь с гипотетического младшего садовника на дополнительно введенного в драму, но вполне реального персонажа.

– Веснушчатый, с йоркширским акцентом, – пояснила миссис Оливер. – Так вот, повторяю: я не пьяна и не сошла с ума. Я просто расстроена. Очень расстроена, – повторила она, выделяя каждый слог в слове «расстроена».

– Несомненно, мадам, это очень огорчительно, – сказал инспектор.

– И ужаснее всего то, что она хотела изобразить жертву сексуального маньяка и вот... по-видимому, стала таковой на самом деле, – сказала миссис Оливер.

– Нет, вариант с сексуальным маньяком отпадает.

– Отпадает? Ну хоть за это слава богу... Или... не знаю... не знаю, что в таких случаях лучше... но если не маньяк... тогда кто же ее убил, инспектор?

– Я надеялся, что вы поможете мне выяснить это.

Инспектор считал, что миссис Оливер, безусловно, так или иначе спровоцировала трагедию. Не было бы игры – никому не пришло бы в голову убивать эту девушку.

– Я ничем не могу вам помочь, – сказала миссис Оливер. – Представить себе не могу, кто бы мог это сделать. То есть представить-то как раз могу... все, что хотите! Вот это-то и плохо. Могу дать кучу версий хоть сию минуту. Причем версий вполне убедительных, но, конечно, это будут исключительно домыслы. Ну, во-первых, ее мог убить какой-нибудь сумасшедший, которому просто нравится убивать девушек, ничего не домогаясь. Это, конечно, первое, что приходит в голову, и очень многие считают, что на праздник действительно попал какой-то ненормальный. Но как он мог узнать, что Марлин в лодочном домике?.. Или: она могла случайно узнать об отношениях какой-нибудь парочки или нечаянно увидела, как кто-то ночью закапывал труп... А еще могла опознать какую-то скрывающуюся личность... или ей было известно местонахождение какого-нибудь клада, спрятанного во время войны. Или, может быть, тот мужчина с моторной лодки утопил кого-нибудь в реке, а она это увидела – из окна лодочного домика... или, возможно, ей в руки случайно попала какая-нибудь важная шифровка, а она даже об этом не догадывалась...

– Прошу вас! – Инспектор с умоляющим видом поднял руку, чувствуя, как голова у него пошла кругом.

Миссис Оливер покорно замолчала, но было очевидно, что у нее в запасе еще много разных версий, хотя самому инспектору казалось, что все возможные варианты уже исчерпаны. Из всего предложенного ему изобилия он ухватился за одну фразу.

– Миссис Оливер, кого вы имели в виду, когда говорили о мужчине с моторной лодки? Вы его тоже выдумали?

– Кто-то сказал мне, что он прибыл на моторной лодке, – ответила миссис Оливер. – Не могу припомнить кто. Кажется, о нем упомянули за завтраком, – добавила она.

– И что же? – с надеждой спросил инспектор, однако явно побаиваясь бурного продолжения. Он впервые столкнулся с автором детективных историй и понял, что это люди особого склада. Он знал, что миссис Оливер написала более сорока книг, и удивлялся, как это ей удалось, но теперь его изумляло, что она не написала все сто сорок... Он вдруг строго переспросил: – Что же с этим мужчиной, приплывшим на моторной лодке во время завтрака?

– Строго говоря, он приплыл не на моторной лодке. И не во время завтрака, – сказала миссис Оливер. – Это была яхта. И вообще, я имела в виду не яхту, а письмо.

– Ну, так что же все-таки было? – спросил Бланд. – Яхта или письмо?

– Письмо. Для леди Стаббс. От кузена с яхты. И она испугалась.

– Испугалась? Чего?

– Его, я полагаю, – сказала миссис Оливер. – Это всем бросилось в глаза. Она была в ужасе и не хотела, чтобы он приезжал. Я думаю, потому она сейчас и прячется.

– Прячется? – изумился инспектор.

– Ну, ее нигде нет, – объяснила миссис Оливер. – Никто не может ее найти. Мне лично кажется, она просто боится встретиться с этим кузеном.

– И кто этот человек?

– Лучше спросите мосье Пуаро, – сказала миссис Оливер, – он с ним разговаривал, а я – нет. Его зовут Эстебан... нет, Эстебан был у меня в романе. Де Суза, вот как его зовут, Этьен де Суза.

Но инспектора явно больше заинтересовал совсем другой человек.

– Вы сказали... мистер Пуаро? – спросил он.

– Да, Эркюль Пуаро. С ним вдвоем мы и обнаружили труп.

– Эркюль Пуаро... Удивительно. Неужели тот самый? Бельгиец, маленький человек с очень большими усами?

– Да, усы у него огромные, – подтвердила миссис Оливер. – Так вы знакомы?

– Много лет тому назад я встречался с ним. Я был тогда молодым сержантом.

– Встречались, видимо, по поводу какого-нибудь убийства?

– Само собой. А что он здесь делает?

– Он должен был вручать призы, – сказала миссис Оливер.

Она несколько помедлила, прежде чем дать ответ, но инспектор не обратил на это внимания.

– Значит, он был с вами, когда вы обнаружили труп... – сказал Бланд. – Хм-м... Я хотел бы поговорить с ним.

– Я позову его? – Миссис Оливер с живостью вскочила, подхватив многочисленные складки своей хламиды.

– Что вы еще можете добавить, мадам? Что-то такое, что, по-вашему, пригодилось бы нам?

– Да вроде бы ничего, – сказала миссис Оливер. – Я ничего не знаю. Я только могу попытаться представить причины...

Инспектор поспешно ее остановил, у него не было никакого желания снова выслушивать фантастические предположения миссис Оливер. Он опасался, что окончательно запутается.

– Огромное вам спасибо, мадам, – скороговоркой выпалил он. – И буду весьма признателен, если вы попросите прийти мосье Пуаро.

Миссис Оливер вышла.

– Кто этот мосье Пуаро, сэр? – тут же поинтересовался констебль Хоскинс.

– Возможно, он покажется вам смешным, – сказал инспектор Бланд. – Что-то вроде опереточной пародии на француза. Но на самом деле он бельгиец. Однако, несмотря на комический вид, очень умен. Ему, должно быть, уже немало лет.

– А как насчет этого де Сузы? – спросил констебль. – Не думаете ли вы, что он тут неспроста появился?

Однако инспектор не расслышал вопроса, ибо его вдруг поразил один факт, о котором упоминали уже несколько раз. Но только сейчас он осмыслил всю его важность...

Первым об этом с тревогой упомянул сэр Джордж: «Моя жена исчезла. Я не знаю, куда она делась». Потом мисс Брюис презрительно сказала примерно так: «Леди Стаббс не могут найти. Видно, ей надоели эти аттракционы». А теперь еще миссис Оливер только что уверяла его, что леди Стаббс прячется. Так ей, видите ли, кажется.

– А? Что? – рассеянно отозвался он.

Констебль Хоскинс откашлялся.

– Я спросил, не думаете ли вы, сэр, что в этом деле замешан де Суза, кем бы он себя ни называл?

Констебля Хоскинса явно обрадовало появление вполне конкретного иностранца, который был явно гораздо перспективнее, чем «вообще» иностранцы, то и дело поминаемые при опросах. Однако мысли инспектора были заняты совершенно иным.

– Мне нужна леди Стаббс, – решительно сказал он. – Приведите ее ко мне. И если ее не окажется поблизости, непременно отыщите.

Хоскинс, казалось, был озадачен этим приказом, но послушно пошел к двери. На пороге ему пришлось остановиться и даже несколько отступить назад, пропуская Эркюля Пуаро. Прежде чем закрыть за собой дверь, он с любопытством оглянулся.

– Не уверен, что вы меня помните, мосье Пуаро, – проговорил Бланд, поднимаясь и протягивая руку.

– Да, конечно, – сказал Пуаро. – Но... погодите, погодите... минутку. А-а... молодой сержант... да, сержант Бланд, с которым я встречался четырнадцать... нет, пятнадцать лет назад.

– Совершенно верно. Вот это память!

– Ничего особенного. Вы же меня помните, почему я не должен помнить вас?

Бланд невольно подумал, что забыть Эркюля Пуаро было просто невозможно, и, в сущности, он ничуть не преувеличивал.

– Итак, вы снова здесь, мосье. И снова как раз в тот момент, когда совершено убийство.

– Вы правы, – сказал Пуаро. – Меня позвали, чтобы помочь.

– Позвали, чтобы помочь? – удивился Бланд.

– Ну да, помочь вручить призы, – тут же нашелся Пуаро. – Тем, кто выиграет в этой игре – «Найди жертву».

– Да, миссис Оливер говорила мне об этом.

– А не говорила ли она вам о чем-нибудь еще? – спросил Пуаро с напускной небрежностью: ему надо было выяснить, не проговорилась ли миссис Оливер о действительной причине его приезда в Девоншир.

– О чем-нибудь еще? Лучше спросите, о чем она мне не говорила. Она тараторит без перерыва. Выложила мне все возможные и совершенно невероятные мотивы убийства. У меня от нее голова пошла кругом. Ну и ну! Какое богатое воображение!

– Своим воображением, mon ami, она зарабатывает себе на жизнь, – сухо заметил Пуаро.

– Она упомянула некоего де Сузу – это тоже ее выдумка?

– Нет, это не выдумка.

– Во время завтрака вроде бы говорили о каком-то письме, о яхте, о чьем-то прибытии на моторной лодке. Я что-то не очень понял.

Пуаро пустился в объяснения, подробно рассказав о сцене за завтраком, о письме, о головной боли леди Стаббс.

– Миссис Оливер сказала, что леди Стаббс была напугана. Вы тоже думаете, что она испугалась?

– Да, у меня создалось такое впечатление.

– Испугалась своего кузена? Но почему?

Пуаро пожал плечами.

– Не имею понятия. Будто бы он плохой, очень плохой человек. Это все, что она мне сказала. Она, понимаете ли, со странностями. Немного глуповата.

– Да, об этом здесь достаточно хорошо известно. Она не говорила, почему боится этого де Сузу?

– Нет.

– А вы уверены, что ее страх был неподдельным?

– Если это не так, значит, она хорошая актриса, – сухо заметил Пуаро.

– В связи с этим у меня возникают самые необыкновенные мысли, – сказал Бланд. Он встал и беспокойно заходил туда-сюда. – И будь проклята эта взбалмошная особа!

– Миссис Оливер?

– Да. Она забила мне голову своими мелодраматическими идеями.

– И вы думаете, они могут быть верны?

– Не все, конечно... но одна или две, хоть и высказаны наугад, могут быть правильны. Все зависит... – Он не договорил, так как открылась дверь и снова вошел Хоскинс.

– Найти леди, сэр, по-видимому, невозможно, – сказал он. – Ее нигде нет.

– Это я уже знаю, – раздраженно сказал инспектор. – Я велел вам найти ее.

– Сержант Фаррелл и полицейский констебль Лоример обыскивают поместье, – сказал Хоскинс. – В доме ее нет.

– У того, кто проверяет входные билеты, узнайте, не покидала ли она территорию. Пешком или на машине.

– Есть, сэр.

Хоскинс повернулся идти.

– И узнайте, когда ее видели последний раз и где! – крикнул ему вдогонку Бланд.

– Так, значит, ваша мысль работает в этом направлении? – спросил Пуаро.

– Она пока совсем не работает, – ответил Бланд, – но у меня вызвал подозрение факт, что женщина, которая должна быть дома, дома не находится! И я хочу узнать почему. И скажите мне, что вам известно об этом, как там его... де Сузе.

Пуаро рассказал о своей встрече с молодым человеком, пришедшим по тропке с причала.

– Он, вероятно, еще здесь, на празднике, – сказал Бланд. – Сперва мне хотелось бы побольше узнать. Когда вы сами видели в последний раз леди Стаббс?

Пуаро принялся вспоминать. Оказалось, что точное время назвать не так-то просто. Ее высокая, облаченная в «розовый цикламен» фигурка и почти прикрывающая лицо черная шляпка мелькали то тут, то там, ее странный громкий смех, отчетливо выделявшийся из общего гомона голосов и прочих звуков, то и дело доносился с разных концов лужайки, где она болтала с посетителями.

– Полагаю, – неуверенно произнес он, – примерно около четырех.

– Где она тогда находилась и с кем?

– Рядом с домом, в толпе гостей.

– А когда появился де Суза, она была там же?

– Не помню. Не думаю. По крайней мере, я ее не видел. Сэр Джордж сказал де Сузе, что его жена где-то неподалеку. И кажется, был очень удивлен, что она куда-то пропала, хотя должна была проводить конкурс карнавальных детских костюмов.

– В какое время пришел де Суза?

– Думаю, около половины пятого. Я не смотрел на часы и не могу сказать точно.

– А леди Стаббс исчезла до его прихода?

– Кажется, да.

– Вероятно, специально спряталась, чтобы избежать встречи с ним, – предположил инспектор.

– Вероятно, – согласился Пуаро.

– Что ж, она не могла уйти далеко, – сказал Бланд. – Мы без труда найдем ее, а когда найдем... – Он не договорил.

– А если не найдете? – не преминул спросить дотошный Пуаро.

– Ерунда! – с жаром возразил инспектор. – С какой стати? Что, по-вашему, с ней могло случиться?

Пуаро пожал плечами.

– В самом деле, что? Никто не знает. Известно лишь, что она исчезла!

– Полно, мосье Пуаро, вы таким тоном это говорите, что мерещится нечто ужасное.

– А вдруг так оно и есть?

– Мы расследуем убийство Марлин Такер, – строгим голосом напомнил инспектор.

– Конечно, конечно. Но тогда почему вас так интересует де Суза? Вы думаете, что это он убил Марлин Такер?

– Это все ее фокусы! – ни с того ни с сего брякнул инспектор.

– Вы имеете в виду миссис Оливер? – Пуаро слегка улыбнулся.

– Да, ее. Видите ли, мосье Пуаро, убийство Марлин Такер бессмысленно. То есть абсолютно бессмысленно. Кто-то задушил неприметную, глуповатую девчонку – и никаких намеков на мотив.

– А миссис Оливер снабдила вас мотивом?

– По меньшей мере, дюжиной! Чего только она не наговорила. То Марлин якобы могла знать чью-то любовную тайну, то Марлин могла быть свидетельницей убийства, то ей было известно, где спрятан какой-то клад, то будто бы она могла видеть из окна лодочного домика, что делал посреди реки приехавший на моторной лодке де Суза.

– И что же? Какой из этих мотивов понравился вам больше всего, mon cher?

– Не знаю. Но я не могу теперь отделаться от всех этих ее, так сказать, версий. Послушайте, мосье Пуаро, вспомните хорошенько, как именно вы поняли слова леди Стаббс? Чего она боялась? Того, что кузен что-то о ней знает и может рассказать об этом ее мужу, или она боялась самого кузена?

– Лично мне показалось, что это был страх перед самим кузеном, – без колебаний ответил Пуаро.

– Хм-м. Что ж, пожалуй, мне не мешало бы с ним побеседовать, если он, конечно, еще здесь, – заключил инспектор Бланд.