Вод жаждут долины, снегов — островерхие горы

И ястребы — пташек, а турки — голов христианских.

«Что с матерью сталось, с Гифтаковой матерью бедной?

Двух милых сынов, да и третьего, в брате, лишилась,

И ум потеряла; безумная бродит и плачет.

Но где? не видать ни в горах, ни в полях злополучной?

Она, говорили, брела ко овчарням волохов.

А тою порою стрельба там из ружей гремела;

И то не на празднике, то не на свадьбе стреляли:

Свинцом там Гифтак и в колено и в руку прострелен.

Как древо разбит, как младой кипарис повалился —

И голосом зычным вскричал молодец, озираясь:

«Где, милый ты брат мой? любезнейший друг, воротися!

Умчи ты меня, иль умчи мою голову с поля,

Чтоб Черный Юсуф, чтоб албанцы ее не отсекли

Отнесть во Янину, янинскому псу Тебелину».