Сидевша об руку царя

Чрез поприще на колеснице,

Державшего в своей деснице

С оливой гром, иль чрез моря

Протекшего в венце Нептуна,

Или с улыбкою Фортуна

Кому жемчужный нектар свой

Носила в чаше золотой —

Блажен! кто путь устлал цветами

И окурил алоем вкруг,

И лиры громкими струнами

Утешил, бранный славя дух.

Испытывал своих я сил

И пел могущих человеков;

А чтоб вдали грядущих веков

Ярчей их в мраке блеск светил

И я не осуждался б в лести,

Для прочности к их громкой чести

Примешивал я правды глас, —

Звучал моей трубой Парнас.

Но, ах! познал, познал я смертных,

Что и великие из них

Не могут снесть лучей небесных:

Мрачит бог света очи их.

Так пусть фортуны чада,

Возлегши на цветах,

Среди обилий сада,

Курений в облаках,

Наместо чиста злата,

Шумихи любят блеск;

Пусть лира таровата

Их умножает плеск, —

Я руки умываю

И лести не коснусь;

Власть сильных почитаю, —

Богов в них чтить боюсь.

Я славить мужа днесь избрал,

Который сшел с театра славы,

Который удержал те нравы,

Какими древний век блистал;

Не горд — и жизнь ведет простую,

Не лжив — и истину святую,

Внимая, исполняет сам;

Почтен от всех не по чинам;

Честь, в службе снисканну, свободой

Не расточил, а приобрел;

Он взглядом, мужеством, породой,

Заслугой, силою — орел.

Снискать я от него

Не льщусь ни хвал, ни уваженья;

Из одного благодаренья,

По чувству сердца моего,

Я песнь ему пою простую,

Ту вспоминая быль святую,

В его как богатырски дни,

Лет несколько назад, в тени

Премудрой той жены небесной,

Которой бодрый дух младой

Садил в Афинах сад прелестный,

И век катился золотой, —

Как мысль моя, подобно

Пчеле, полна отрад,

Шумливо, но не злобно

Облетывала сад

Предметов, ей любезных,

И, взяв с них сок и цвет,

Искусством струн священных

Преобращала в мед, —

Текли восторгов реки

Из чувств души моей;

Все были человеки

В стране счастливы сей.

На бурном видел я коне

В ристаньи моего героя;

С ним брат его, вся Троя,

Полк витязей являлись мне!

Их брони, шлемы позлащенны,

Как лесом, перьем осененны,

Мне тмили взор; а с копий их, с мечей

Сквозь пыль сверкал пожар лучей;

Прекрасных вслед Пентезилее

Строй дев их украшали чин;

Венцы Ахилла мой бодрее

Низал на дротик исполин.

Я зрел, как жилистой рукой

Он шесть коней на ипподроме

Вмиг осаждал в бегу; как в громе

Он, колесницы с гор бедрой

Своей препнув склоненье,

Минерву удержал в паденье;

Я зрел, как в дыме пред полком

Он, в ранах светел, бодр лицом,

В единоборстве хитр, проворен,

На огнескачущих волнах

Был в мрачной буре тих, спокоен,

Горела молния в очах.

Его покой — движенье,

Игра — борьба и бег,

Забавы — пляска, пенье

И сельских тьма утех

Для укрепленья тела.

Его был дом — друзей.

Кто приходил для дела —

Не запирал дверей;

Души и сердца пища

Его — несчастным щит;

Не пышные жилища —

В них он был знаменит.

Я зрел в ареопаге сонм

Богатырей, ему подобных,

Седых, правдивых, благородных,

Весы державших, пальму, гром.

Они, восседши за зерцалом,

В великом деле или малом,

Не зря на власть, богатств покров,

Произрекали суд богов;

А где рукой и руку мыли,

Желая сильному помочь, —

Дьяки, взяв шапку, выходили

С поклоном от неправды прочь.

Тогда не прихоть чли — закон;

Лишь благу общему радели;

Той подлой мысли не имели,

Чтоб только свой набить мамон.

Венцы стяжали, звуки славы,

А деньги берегли и нравы,

И всякую свою ступень

Не оценяли всякий день;

Хоть был и недруг кто друг другу, —

Усердие вело, не месть:

Умели чтить в врагах заслугу

И отдавать достойным честь.

Тогда по счетам знали,

Что десять и что ноль;

Пиявиц унимали,

На них посыпав соль;

В день ясный не сердились,

Зря на небе пятно,

С ладьи лишь торопились,

Сняв вздуто полотно;

Кубарить не любили

Дел со дня на другой;

Что можно, вмиг творили,

Оставя свой покой.

Тогда Кулибинский фонарь,

Что светел издали, близь темен,

Был не во всех местах потребен;

Горел кристалл, горел от зарь;

Стоял в столпах гранит средь дома:

Опрись на них, и — не солома.

В спартанской коже персов дух

Не обаял сердца и слух;

Не по опушке добродетель;

Не по ходулям великан:

Так мой герой был благодетель '

Не по улыбке — по делам.

О ты, что правишь небесами

И манием колеблешь мир,

Подъемлешь скиптр на злых с громами,

А добрым припасаешь пир,

Юпитер! О Нептун, что бурным,

Как скатертям, морям лазурным

Разлиться по земле велел,

Брега поставив им в предел!

И ты, Вулкан, что пред го́рнами

В дне ада молнию куешь!

И ты, о Феб, что нам стрелами

Златыми свет и жизнь лиешь!

Внемлите все молитву,

О боги! вы мою:

Зверей, рыб, птиц ловитву

И благодать свою

На нивы там пошлите,

Где отставной герой

Мой будет жить. — Продлите

Век, здравье и покой

Ему вы безмятежный.

И ты, о милый Вакх!

Подчас у нимфы нежной

Позволь спать на грудях.